Глава 35:Ты хочешь?

"Но..." Шен Фанъю застыл.

Цзян Сюй никогда не говорил этого прямо.

Значит, то, что он сказал раньше, имело другой смысл?

Ранее он сказал Цзян Сюй, что если он решит родить ребенка, то будет воспитывать его сам, чтобы другая сторона не была обременена или смущена.

На данный момент процесс получения визы и публикации статьи не был гладким, и он знал, что, взвесив все "за" и "против", Цзян Сюй решила родить ребенка в качестве последнего средства. Почему Цзян Сюй говорил о прошлом той ночью, было неизвестно; он на самом деле не понимал, что Цзян Сюй пытался выразить.

Позже он лежал на кровати и некоторое время анализировал, придя к выводу, что Цзян Сюй пытался убедить его принять его мнение.

Но что Цзян Сюй имел в виду сейчас?

Могло ли быть так, что он хотел растить ребенка вместе?

Шен Фанъю почувствовал, что его разум взрывается.

Цзян Сюй взглянул на него и подтолкнул тележку с покупками к кассе. Когда Шэнь Фанъю, в голове которого царил беспорядок, отреагировал, Цзян Сюй уже заплатил деньги.

Шен Фанъю, который упустил возможность покрасоваться перед своей дочерью, отреагировал осознанно, спросив: "Что мне делать теперь, когда ты заплатила деньги?"

Цзян Сюй указал на несколько сумок, которые упаковал кассир, и непринужденно сказал: "Ты понесешь их".

"Куда?"

"Сообщество".

Торговый центр находился примерно в двадцати минутах ходьбы от дома Цзян Сюя, и регулярно совершать прогулки не составляло проблем, но ходить с несколькими сумками - совсем другое дело.

Шен Фанъю ошеломленно посмотрела на набитые сумки в половину человеческого роста и потрясенно сказала: "Неужели ты хотя бы не наймете машину, чтобы забрать меня?"

"Нужно ли мне это?"

Цзян Сюй легкомысленно спросил.

"Или ты имеешь в виду... ты не справишься? "

Шен Фанъю: "..."

Он вспомнил, что провокация была его исключительным умением, когда Цзян Сюй научился этому?

—–

По дороге к дому Цзян Сюя двое молодых людей примерно одного роста медленно шли по обсаженным деревьями дорожкам. У мужчины, стоявшего на обочине рядом с дорогой, руки были заняты тяжелыми упаковочными пакетами. Его обнаженные предплечья были тонкими, но мощными, и вы могли видеть вены, которые стали очевидны из-за напряжения сил.

Молодые люди неторопливо шли по обочине, время от времени молодой человек напоминал ему, чтобы он не задевал сумками придорожные препятствия.

Это было действительно... приятно для глаз.

"Не знаю почему, я чувствую себя маленьким белым личиком, которое ты поднимаешь". Шен Фанъю не мог не сказать.

** Маленькое белое личико - уничижительный термин, обозначающий симпатичного мужчину, который полагается на финансовую поддержку других.

Цзян Сюй сделал глоток соевого молока, которое он купил на обочине дороги, и прокомментировал, услышав это: "У тебя хорошее соотношение цены и качества".

"Ты порабощаешь меня". Лицо Шэнь Фанъю было полно негодования.

Цзян Сюй грациозно прошелся: "Я тренирую силу твоих рук".

"А для чего тебе нужна сила рук?"

Цзян Сюй очень легко прикусил соломинку, и его взгляд был несколько осмысленным.

Шен Фанъю внезапно кое-что понял.

Могло ли быть так, что Цзян Сюй тренировал силу  рук, чтобы в будущем он мог держать ребенка?

Итак, Цзян Сюй хочет растить с ним ребенка, верно?

Мысли, которые были прерваны, снова ожили, сердце Шен Фанъю билось все быстрее и быстрее, а руки, держащие пакеты, вспотели.

Он немного боялся спрашивать, но чувствовал, что если не спросит, его сердце рано или поздно ударится о ребра.

"Цзян Сюй, - Шэнь Фанъюй, наконец, высказался за здоровье своего сердца, - что ты имел в виду, когда мы были в торговом центре ранее?"

"Ты хочешь растить ребенка сам?" Шен Фанъю с трудом сглотнул: "Или, ты имеешь в виду, ты хочешь присоединиться ко мне и...."

Цзян Сюй сделал паузу и сказал Шэнь Фанъю: "Все говорят, что у тебя высокий эквалайзер ".

"..." Шэнь Фанъю глубоко вздохнул и сказал: "Просто считай себя исключением для меня".

Если бы он оценил людей, которых мог понять, то Цзян Сюй, должно быть, был самым трудным человеком в общении.

Не из-за того, насколько сложной была личность Цзян Сюя, а потому, что он не мог сохранять абсолютную объективность и рациональность при встрече с Цзян Сюем.

В прошлом Цзян Сюй был его заклятым врагом, но теперь у него была совершенно неясная личность. Его субъективные эмоции всегда легко пробуждались, когда он был с Цзян Сюй, что мешало ему анализировать и судить о том, что он должен делать, как он это делает с другими людьми.

Сам Шен Фанъю не понимал, почему произошло это исключение. В большинстве случаев у него не было времени подумать, и он говорил или делал какие-то импульсивные вещи, как будто Цзян Сюй приходил специально, чтобы расшевелить его разум.

Возможно, именно из-за этой завесы субъективных эмоций ему казалось, что он на самом деле не понимает Цзян Сюя, несмотря на то, что они давно знают друг друга.

После того, как он импульсивно попросил Цзян Сюя жить с ним, он несколько раз пожалел об этом, чувствуя, что, согласно характеру Цзян Сюя, он не только отвергнет его доброту, но и будет насмехаться над ним по этому поводу.

В результате он этого не сделал. Цзян Сюй не только не насмехался над его приглашением, но и пригласил его жить в его доме.

Хотя приглашение Цзян Сюя было таким внезапным в тот вечер, его отношение было не слишком дружелюбным, и он отдавал приказы, как обычно, но Шэнь Фанъю все еще чувствовал, что он очень странный и сложный.

Это был Цзян Сюй.

Цзян Сюй фактически терпел, когда он жил в своем доме, едва поддерживая видимость мира.

В конце концов, он объяснил причину тем фактом, что беременность протекала слишком тяжело и что даже Цзян Сюй, обладательница превосходного и сильного характера, нуждалась в его случайной заботе и помощи временно.

Но то, что сказал Цзян Сюй сегодня, в сочетании с его словами той ночью, было слишком большим намеком и даже явным указанием.

Объективный разум подсказывал Шэнь Фанъю, что Цзян Сюй имел в виду именно то, что сказал, но когда человек - Цзян Сюй, его разум возился с аудиовизуальными данными и говорил ему, что это невозможно.

Это были не те отношения, которые заканчивались за день или два; это не было вопросом месяцев; ребенку потребовалось бы восемнадцать лет, чтобы стать взрослым, и если Цзян Сюй решила растить ребенка вместе с ним, это означало, что двое соперников проживут вместе по крайней мере восемнадцать лет ... и все же они даже не были друзьями.

Цзян Сюй был сумасшедшим, придумав такие слова.

Конечно же, после того, как он произнес фразу "ты исключение", Цзян Сюй замолчал, и Шэнь Фанъю даже увидела, как он сглотнул, не решаясь заговорить, и что кончики его ушей слегка покраснели.

Шэнь Фанъю подумал, что он, должно быть, неправильно понял слова Цзян Сюя, из-за чего Цзян Сюй потерял дар речи.

Шэнь Фанъю внезапно почувствовал себя немного неловко.

Если бы это было раньше, он бы никогда не задал такого вопроса, но теперь он понимает, что Цзян Сюй отличается от его предыдущего восприятия, поэтому он не может не попросить разъяснений. Но, похоже, он слишком потакал своим желаниям.

Он подсознательно пытался сгладить ситуацию: "Я не имею в виду ничего другого, я просто думаю... Тебе тяжело вынашивать ее, а потом рожать, поэтому я —"

Неожиданно Цзян Сюй фактически прервал его и сказал: "Ты хочешь?"

Шен Фанъю чуть не прикусил кончик языка.

Шумная улица, казалось, внезапно стихла, и Шэнь Фанъю почувствовал, что у него гудит в голове. Казалось, он не слышал ничего, кроме своего сердцебиения.

На мгновение он даже задумался, не изменило ли тело Цзян Сюя души.

Цзян Сюй отвел от него бесстрастный взгляд и уставился прямо перед собой. "Ты не единственный, кто понимает ответственность".

Он сказал: "Я ее биологический отец; я буду растить ее до совершеннолетия и постараюсь дать ей столько, сколько может дать семья с двумя родителями ".

На самом деле, когда он сказал Шэнь Фанъю, что решил завести ребенка, он планировал поговорить с ним, но из-за того, что Шэнь Фанъю не понял значения его слов, Цзян Сюй так разозлился, что потерял интерес к разговору.

Он поджал губы и сказал: "Если ты хочешь растить ее вместе, мы можем временно жить вместе и растить ее вместе, как два соседа по комнате. Я не возражаю, если ты захочешь уйти на полпути, но... ты знаешь, у малышей развиваются чувства ко взрослым, с которыми они растут, поэтому, если тебе захочется уйти, лучше объяснить это ей. "

"Если она все еще не хочет, чтобы ты уходил после объяснения, учитывая психическое здоровье ребенка, - Цзян Сюй взглянул на него, - я не соглашусь отпустить тебя".

"Поэтому я надеюсь, что ты сможешь ясно подумать, прежде чем давать мне ответ", - сказал Цзян Сюй. "Либо ты не участвуешь с самого начала, либо ты рискуешь, если участвуешь".

"Конечно, - Цзян Сюй взяла ключ и открыла дверь, затем сделала шаг назад и пропустила Шэнь Фанъю, который нес тяжелые сумки, войти первым, - ты тоже ее семья, если ты хочешь участвовать в ее воспитании, я не откажу тебе в разрешении время от времени навещать ее. Ты можешь быть уверен."

"Кроме того, я также могу заверить тебя, что сделаю все возможное, чтобы позаботиться о нашем ребенке, и тебе не нужно беспокоиться, что с ней поступят несправедливо".

Его слова можно было бы охарактеризовать как полные искренности, если бы одна из беременных и разведенных пар из Бюро по гражданским делам могла сказать такие слова, посредник при разводе не был бы так ошеломлен, и, возможно, он смог бы снова свести пару вместе.

Но он и Шен Фанъю не были парой, которая поссорилась и переживала разрыв отношений; у них не было отношений.

Внезапное появление ребенка связало двух людей, которые должны были быть соперниками на всю жизнь, и перевернуло их жизни с ног на голову. Жизни двух людей, которые должны были подчиняться мнению старших, жениться и постепенно заводить детей, также подошли к концу.

Цзян Сюй подумал, что, возможно, Шэнь Фанъю все еще мог бы выкарабкаться из этого дела, но он (Цзян Сюй) больше не мог жить так, как хотели, чтобы он жил, его родители.

Он мог бы постепенно смириться с тем фактом, что переспал с мужчиной, но даже если бы ребенка сейчас забрали, он не смог бы найти женщину, на которой мог бы жениться.

Его совесть не позволила бы ему скрыть факт беременности от своей будущей жены, но даже если бы доктор Цзян был молодым и многообещающим, какая женщина смогла бы смириться с тем, что ее муж однажды забеременел?

Возможно, когда-нибудь он смог бы встретить женщину типа бодхисаттвы, но Цзян Сюй не хотел снова и снова выставлять напоказ свои шрамы перед другими.

К счастью, сам Цзян Сюй не так сильно стремился к браку и личной жизни, поэтому сейчас он не был так опечален или разочарован, что единственной проблемой могло быть то, как объяснить это своим родителям.

Цзян Сюй иногда думает об этом. Если бы он не уступил желанию своих родителей пожениться, он бы не преследовал Чжун Лань в то время, и в конечном итоге он не переспал бы с Шэнь Фанъю и не забеременел. В конце концов, он, вероятно, так и не женится в этой жизни.

Это было немного иронично.

Это было так, как будто Бог намеренно сыграл с ним шутку, чтобы наказать его за то, что он не принял решения.

Итак, на этот раз он не планировал менять свое мнение ради ожиданий своей семьи.

Он был не против, чтобы Шен Фанъю заботился о ребенке вместе с ним. Врачи так загружены работой, а у него сейчас был золотой период в карьере. Если бы ему пришлось растить ребенка одному, это было бы слишком для него, даже если бы у него было три головы и шесть рук.

Возможно, он какое-то время не сможет помириться с Шен Фанъю, но перед лицом большой проблемы ребенка старые конфликты и абсурдная ночь между ним и Шен Фанъю также казались незначительными.

Но, как он и сказал Шен Фанъю, он не хотел, чтобы Шен Фанъю участвовал, а затем уходил. Это разбило бы сердце ребенка, поэтому ему пришлось спросить Шен Фанъю, хочет он этого или нет.

Шэнь Фанъю все это время молчал. Цзян Сюй оглянулся на него и увидел, что последний стоит у входа, поливая спиртом пластиковые пакеты.

На самом деле это была его привычка, он не знал, когда Шэнь Фанъю начал запоминать все его привычки.

Честно говоря, Цзян Сюй не знал, какой ответ даст ему Шэнь Фанъю.

Но независимо от того, обрадовал его ответ Шэнь Фанъюя или нет, он никогда не показал бы никаких эмоций на своем лице.

Затем заговорил Шен Фанъю.

"Цзян Сюй, " сказал он, " я был номером один с самого детства, пока не встретил тебя в колледже".

"...... На протяжении стольких лет мы были плечом к плечу, и я всегда хотел однажды по-настоящему победить тебя ".

Он умело распылил спирт, и успокаивающий запах проник в нос Цзян Сюя.

"Но если бы я однажды победил тебя, потому что тебе пришлось вложить большую часть своей энергии в воспитание нашего ребенка, а я стоял бы рядом и наблюдал, я бы почувствовал, что моя победа ничего не стоит ".

Поскольку его руки были заняты, ему не нужно было смотреть в глаза Цзян Сюю, и по какой-то причине Шэнь Фанъю, который никогда ничего не боялся, почувствовал себя немного расслабленным из-за этого.

Но когда он произнес последнюю фразу, он все же отложил баллончик со спиртом, собрался с духом и посмотрел на Цзян Сюя. "Я был холостяком столько лет из-за тебя, и я не боюсь остаться холостяком на всю жизнь".

Его глаза были очень яркими, и когда в них попадал яркий солнечный свет снаружи, эти лучистые глаза казались немного ласковыми, и Цзян Сюй неестественно отвернулся.

"Что ты имеешь в виду, ты был холост столько лет, я не мешал тебе влюбиться, когда мы учились в колледже".

Он явно пытался разозлить Шен Фанъю, но почти незаметно приподнял уголок рта.

"Ты не помешал мне влюбиться, но ты отнял у меня все время для любви", - Шэнь Фанъю подумал о прошлом, опустил голову и не смог удержаться от смеха, выглядя так, словно хотел просмотреть старые счета.

"Скажи мне, какое занятие по самостоятельной работе у тебя было после занятий, когда меня с тобой не было?" Он прямо сказал: "Помимо еды, питья и сна, мы проводили все остальное время в этом классе".

В учебном зале медицинского университета было очень напряженно, библиотека всегда была переполнена, а медицинские лаборатории были полны студентов. Два восьмилетних студента-клинициста, как лучшие ученые, поступившие с самыми высокими баллами при поступлении, не смогли смириться с ситуацией, когда не было места для самостоятельной работы.

Итак, после бесчисленных писем с заявлениями в резких выражениях от восьмиклассников, руководство школы, наконец, было ошеломлено и выделило отдельный класс для своих восьмиклассников, а также сообщило классному руководителю, чтобы он не запирал дверь, оставляя ее открытой 24 часа в сутки, чтобы эти два короля могли заниматься, когда захотят.

Итак, во время каникул, фестивалей и в другое время, когда другие общались с девочками из других классов, они вдвоем сидели в тихом классе и тайно соревновались друг с другом.

"Не думай, что я не знаю, Шэнь Фанъю". Цзян Сюй не мог не сказать, когда услышал, как он перелистывает старое: "Ты использовал меня как оправдание каждый раз, когда отклонял приглашение ".

Тогда к Цзян Сюю приходило много девушек, уговаривали его прекратить так усердно заниматься и спрашивали, может ли он больше отдыхать.

Цзян Сюй не понимал, в чем заключалась ситуация в то время, думая, что люди хотели как лучше, пока однажды он не смог удержаться от вопроса и затем выслушал объяснения девушки: "Шэнь Фанъю сказал, что если ты не отдохнешь, он не отдохнет, но я хочу поужинать с ним, ты можешь сделать перерыв на еду?"

Цзян Сюй слушал ее, и в голове у него были черные складки.

В колледже к отношениям относились гораздо снисходительнее, чем в средней школе, и было много девушек и даже парней, которые пытались преследовать Цзян Сюя. Он всегда прямо отказывался и никогда не использовал Шэнь Фанъю в качестве оправдания. Он все еще не мог сдержать злости, когда думал об этом.

"Я боялся, что излишняя прямота разобьет их сердца. Я мягкосердечный человек". Шен Фанъю сказал это с чувством вины. "Кроме того, то, что я сказал, - правда. Если бы не ты, я бы действительно не работал так усердно в колледже."

Цзян Сюй верил в это, потому что сам был таким же.

До поступления в колледж у Цзян Сюя и Шэнь Фанъю были свои собственные учебные ритмы, и сочетание работы и отдыха также было очень сбалансированным. Этого ритма было достаточно, чтобы они доминировали на различных экзаменах.

Только по прибытии в колледж эти двое отказались признать поражение и занять второе место, поэтому они оба изменили свой ритм друг из-за друга.

Цзян Сюй взглянул на Шэнь Фанъю, который разбирал детские товары, и внезапно почувствовал, что судьба действительно загадочная штука.

Если бы он не встретил Шен Фанъю в колледже, он бы учился в прежнем темпе, легче занял первое место, у него было бы время встречаться и тусоваться с девушками, возможно, у него был бы роман в кампусе в нужном возрасте, он сопровождал понравившуюся ему девушку до общежития и, возможно, даже поступил во дворец бракосочетания.

И Шен Фанъю сделала бы то же самое.

Но из-за этой неразумной судьбы им теперь приходится жить друг с другом и растить ребенка, и, возможно, провести вместе остаток своей жизни.

Но...... Цзян Сюй подумал, что такая жизнь не так уж плоха, как ему казалось.

"Почему ты в оцепенении? У тебя звонит телефон".

Шэнь Фанъю махал рукой перед глазами Цзян Сюя и случайно коснулся его челки. Цзян Сюй внезапно пришел в себя и увидел, что Шэнь Фанъю указывает на его мобильный телефон, который безумно звонил.

"Не трогай". Цзян Сюй опустил глаза с едва уловимым выражением на лице.

"Я не могу даже прикоснуться к твоим волосам?" Шен Фанъю надулась: "Разве я плохо высушил твои волосы феном два дня назад?"

Цзян Сюй ничего не говорил, понимая, что его отвлекли из-за Шэнь Фанъюя. Он всегда чувствовал, что что-то не так.

Но у него не было времени думать об этом, поэтому он взял телефон и опустил взгляд, чтобы посмотреть на звонившего.

Он подумал, что звонили из больницы, и был разочарован тем, что этот с таким трудом заработанный выходной вот-вот закончится, но потом увидел, что звонит его мать, и почувствовал облегчение.

"Мама?" Он спросил: "Что случилось?"

"Сяо Сюй, " голос матушки Цзян был очень добрым, " что ты делаешь? Ты тусуешься с какими-то девушками?"

Когда его мать позвонила ему два дня назад, она упомянула, что ему следует уделить внимание отдыху, и Цзян Сюй рассказал ей о своем сегодняшнем выходном.

Девочек не было, но с ним был мальчик.

Он взглянул на Шэнь Фанъю и беспомощно сказал своей матери: "Я отдыхаю дома".

Неожиданно мать Цзян не стала говорить о том, как ему следует найти девушку, и Цзян Сюй поинтересовался, встает ли сегодня солнце с запада. Только для того, чтобы услышать голос в трубке, говорящий: "Мы с твоим отцом внизу; мы пришли повидаться с тобой".

Расслабленное настроение, которое у него было, исчезло, и он внезапно посмотрел на Шен Фанъю.