Глава 17:Забота

Зеленая сумка для неотложной хирургии была открыта, и мягкая белая марля была выложена на поднос. Различные серебряные хирургические инструменты издавали лязгающие звуки, когда медсестра аккуратно раскладывала их поверх зеленой ткани.

После подтверждения начала действия анестезии живот Чжан Юнь был обнажен, и были разложены стерильные полотенца, оставив только область операции.

Часы в операционной тикали, и время летело незаметно.

При высокой вероятности респираторной недостаточности у плода ускорение на секунду может означать больше надежды на жизнь.

Время шло, тело Чжан Юнь было разрезано острыми скальпелями, серебряное ивовое лезвие казалось холодным в белом свете лампы без тени. Движения Цзян Сюя были четкими и быстрыми, и при содействии Шэнь Фанъю была точно отработана каждая точка. Шен Фанъю сделает следующий шаг за него, и ему даже не нужно будет издавать ни звука.

Кесарево сечение не было сложной операцией, но когда требовались чрезвычайная скорость и точность, это требовало очень высокого уровня психологических качеств и хирургических способностей.

Техника Цзян Сюя была чрезвычайно отточенной, каждое движение быстрым и точным. Его лоб уже был покрыт тонким слоем пота, а пальцы слегка вспотели под латексными перчатками.

В операционной было очень тихо, и Чэнь Ци не знал, о чем думают два ведущих врача. Со своей точки зрения он мог видеть только то, что два врача работали очень быстро и в совершенной гармонии, и на их лицах не было никаких признаков паники. Однако он чувствовал, что его сердце готово было выпрыгнуть из горла. Он так не нервничал, даже когда делал доклад на английском языке для защиты диплома.

Чэнь Ци часто смотрел на кардиомонитор плода, как будто он видел гильотину всякий раз, когда поднимал глаза. Он был взволнован и задыхался от напряжения. Если он, как младший ассистент, испытывал огромное давление из-за плотного графика, то давление, с которым приходилось сталкиваться Цзян Сюю и Шэнь Фанъю, было только больше.

Лица у всех были тяжелыми, и в тишине операционной отделения интенсивной терапии не было слышно ни звука, кроме тиканья инструментов.

Вскоре слабый крик ребенка пронзил воздух операционной, и Цзян Сюй достал сморщенного младенца. Шен Фанъю перерезала пуповину, удалила плаценту и начала накладывать швы.

Операция была завершена одним плавным движением.

Напряженная атмосфера во всей операционной мгновенно немного спала, и лица всех присутствующих расплылись в неудержимых улыбках.

Маска, закрывавшая его лицо, была влажной и немного запотевшей. Цзян Сюй глубоко вздохнул, взглянул на часы в операционной и равнодушно сказал: "Заезженная пластинка".

"Сначала посмотрите, кто будет первым ассистентом". Шэнь Фанъю улыбнулся накладывая швы, и сказал: "Трудно не побить рекорд, если ты позволишь мне быть твоим ассистентом". Когда он улыбнулся, шелкопряд у него под глазами был настолько очевиден, что Цзян Сюй на мгновение остолбенел.

* "Лежачий шелкопряд" относится к выступу на краю нижних ресниц, который похож на детеныша тутового шелкопряда и более заметен при улыбке. 

Состояние ребенка было неважным, но, к счастью, операция была проведена достаточно быстро, его дыхательная система не была полностью повреждена, и он все еще мог издавать плачущие звуки.

Возможно, это произошло потому, что мать и ребенок были связаны, но Чжан Юнь, которая была в коме, внезапно приоткрыла глаза.

Периферийное зрение Цзян Сюя не покидало Чжан Юнь, и он поймал ее пробуждение одним взглядом.

"2,1 кг, это девочка". Цзян Сюй сказал это Чжан Юнь, не используя никакой сложной терминологии. У Чжан Юнь все еще была трахеальная трубка в теле, и она не могла издать ни звука. Цзян Сюй подержал ребенка перед Чжан Юнь, чтобы она могла его увидеть, и внезапно из уголка глаза последней скатилась слеза.

Однако гонка со смертью все еще не закончилась. Самой трудоемкой частью кесарева сечения было не вскрытие, а наложение швов.

Неонатолог взял на себя заботу о хрупком ребенке и быстро провел оценку по шкале АПГАР, в то время как Цзян Сюй повторно простерилизовал его руки, взял хирургическую иглу у Шэнь Фанъю и продолжил накладывать швы в гонке со временем. От миометрия до кожи всего семь слоев. Его руки двигались так быстро, что было почти невозможно разглядеть движения, оставались только остаточные изображения.

Для улучшения лечения Шен Фанъю последовал за неонатологом и быстро перевел ребенка в новую реанимационную палату. Наблюдая, как ее ребенка отталкивают, Чжан Юнь опустила глаза, которые уже давно покраснели.

Когда с наложением швов было покончено, ее снова со скоростью стрелы отправили в отделение интенсивной терапии.

Врачи и медсестры отделения интенсивной терапии уже ждали у двери, и в тот момент, когда они увидели их, и в тот момент, когда он увидел их, глаза ведущего врача мгновенно загорелись: "Да! Превосходно!" Он не мог не сказать: "Я не ожидал, что вы, ребята, будете так быстры!"

Они забрали Чжан Юнь из рук Цзян Сюя и быстро начали тестирование на наличие аллергических реакций и подготовку пробирок и инструментов для гемоперфузии.

В мгновение ока Чжан Юнь была переведена из отделения неотложной помощи в операционную, а затем в отделение интенсивной терапии, одной ногой стоя в могиле.

Цзян Сюй посмотрел вниз на женщину на кровати. К ее ноге был привязан катетер, с руки свисал флакон с противовоспалительной жидкостью для регидратации, по всему телу были разбросаны всевозможные катетеры и контрольные зонды, а на обнаженных ногах и руках были синяки.

Пока продолжалась гемоперфузия, почти весь медицинский персонал в операционной молча наблюдал за меняющимися показателями на мониторах и цветом диализирующей жидкости.

Чжан Юнь внезапно пошевелила губами.

Она вышла из коматозного состояния, и медсестры регулярно очищали ее рот от слизи. К счастью, она не страдала от сильной токсической рвоты.

Из-за ограничений во время интубации она не могла издать ни звука, но все присутствующие могли читать по ее губам.

"Помогите мне".

Многие пациенты, находящиеся на грани жизни и смерти, говорили это Цзян Сюю, поэтому, прочитав это по губам так много раз, Цзян Сюй смог прочитать это с первого взгляда.

Взгляд Цзян Сюя упал на ее руку, а затем он пожал ее, которая была заполнена различными инструментами-катетерами и в ней оставалось мало места, и увидел, как она снова закрыла глаза, погружаясь в глубокий сон.

"Это была тяжелая работа; вы, ребята, идите отдыхать". Врач отделения интенсивной терапии сказал: "Теперь все зависит от нас".

Чтобы обеспечить лучшие условия ухода за пациентами, отделение интенсивной терапии не подходило для того, чтобы в нем одновременно находилось так много людей, и, кроме того, Цзян Сюй уже сделал все, что мог в своей области знаний. Он кивнул и нетвердой походкой вышел из отделения интенсивной терапии, прежде чем тяжело опуститься на стул в коридоре.

"Учитель Цзян, что с вами не так?" Чэнь Ци посмотрел на него в панике. Цзян Сюй все еще был одет в свой зеленый хирургический халат, его губы были очень бледными и бескровными.

Цзян Сюй покачал головой.

Он ел нерегулярно и часто засиживался допоздна, а его проблемы с желудком были давней проблемой. Особенно всякий раз, когда он долгое время сохранял состояние напряжения и чрезмерно сосредотачивался на чем-то, прежде чем расслабиться, было легко почувствовать боль в животе.

Он только что сделал кесарево сечение, которое требовало большой скорости, и ему приходилось контролировать точность своих движений, стремясь к скорости. Он был в состоянии интенсивной концентрации, подобно натянутому до предела луку, его нервы были натянуты в тонкую линию, он не обращал внимания на то, что происходило вокруг него.

Когда он был напряжен, он этого не чувствовал, но когда он внезапно расслабился, функция его вегетативных нервов внезапно нарушилась, и вместе со спазмом гладкой мускулатуры желудка Цзян Сюй был непосредственно сбит с толку болью.

"Как состояние пациентки? Вы отправили ее в больницу?" Шен Фанъю примчалась из отделения новорожденных после передачи ребенка. Он только что спросил, как заметил, что Цзян Сюй выглядит не слишком хорошо, и спросил: "Болит живот?"

"Они отправили ее; они уже делают гемоперфузию". Чэнь Ци боялся, что у Цзян Сюя не хватит сил говорить, поэтому он ответил.

"У меня на столе коробка с омепразолом, Сяо Чен, - сказал Цзян Сюй Чэнь Ци. - Пожалуйста, помоги мне..." Он резко остановился на середине предложения.

Чэнь Ци неуверенно посмотрел на Цзян Сюя, и тот закусил нижнюю губу, чтобы собраться с духом, и сказал: "Забудь об этом, в этом нет необходимости".

Взгляд Шен Фанъю остановился на нем.

Он знал, почему Цзян Сюй изменил свое мнение в середине предложения – омепразол был запрещенным препаратом для беременных женщин.

Лицо Цзян Сюя было бледным в свете лампы, и он едва поднял глаза, чтобы сказать им двоим: "Я просто посижу немного, а вы, ребята, идите и займитесь делом".

"С вами действительно все в порядке, мистер Цзян?" Чэнь Ци посмотрел на него, его глаза были полны беспокойства.

"Я в порядке". Цзян Сюй махнул рукой, показывая Чэнь Ци и Шэнь Фанъюй уйти.

Услышав удаляющиеся шаги вокруг себя, Цзян Сюй, наконец, собрал последние силы, которые у него были, чтобы поддерживать свою форму. Он откинулся назад и свернулся калачиком, несколько раз глубоко вдохнув и медленно выдохнув, чтобы унять дискомфорт в животе.

У него было ощущение, что в желудок засунули большой, темный и тяжелый камень, который давил на мягкие слизистые оболочки и мышцы живота, заставляя его задыхаться от боли. Однако удушающее, сильное давление становилось все тяжелее и тяжелее, как будто ржавые стальные ножи вонзались в его внутренние органы.

Внезапно перед его глазами появился розовый пакет с горячей водой в форме поросенка. Он не мог выпрямиться, чтобы увидеть, кто это был, поэтому он мог только опустить взгляд и смотреть на невинную улыбку поросенка.

"Я позаимствовал это у Сяо Тин на посту медсестры, так что просто верни это ей, когда закончишь". Голос Шэнь Фанъю раздался над головой Цзян Сюя: "Я отрегулировал температуру воды, чтобы она не была слишком горячей; ты можешь использовать ее некоторое время".

Цзян Сюй молча взял пакет с горячей водой и приложил его к верхней части живота через слой одежды.

У него действительно не было сил поднять голову, капал холодный пот, и он мог видеть только, что пара ног на полу не двигалась.

Он хотел сказать: "Почему ты не уходишь?" Но Шен Фанъю опередил его: "Не будь героем".

Цзян Сюй издал "смешок" и сделал движение, чтобы достать свой телефон.

"Если ты хочешь позвонить в полицию, - сказал Шен Фанъю, - я уже сделал это, когда наполнял для тебя пакет с горячей водой; полиция скоро будет здесь".

Цзян Сюй не спрашивал, как Шэнь Фанъю мог догадаться, чем он хотел заниматься; хотя они были соперниками и ненавидели друг друга, Цзян Сюй был вынужден признать, что Шэнь Фанъю был человеком, с которым у него было самое молчаливое взаимопонимание, когда дело касалось работы.

"Уходи, " сказал Цзян Сюй, " я верну пакет с горячей водой".

"Когда ты перестанешь меня пинать?" Спросил Шен Фанъю.

Тепло от пакета с горячей водой постепенно распространилось по животу Цзян Сюя, оно было теплым и успокаивающим, как струящийся горячий источник, медленно ослабляя боль, которую он чувствовал.

Поэтому он также одарил Шен Фанъю редким дружелюбным выражением "В другой жизни".

Шен Фанъю: "......"

"Поехали". У него не было привычки прикладывать горячее лицо к холодной заднице, и его отношения с Цзян Сюй так и не стали лучше за все эти годы. Он принес пакет с горячей водой только потому, что Цзян Сюй выглядел по-настоящему огорченным. Был еще вопрос с ребенком, он почувствовал себя очень виноватым, когда успокоился.

* Прикладывать горячее лицо к холодной заднице - доставлять удовольствие тому, кто к тебе равнодушен.

Он хотел загладить свою вину перед Цзян Сюем, но это не означало, что ему нравилось слушать холодные слова Цзян Сюя.

Пара туфель в его поле зрения исчезла, и Цзян Сюй прислушался к удаляющимся шагам Шэнь Фанъю.

Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем жгучая боль в животе утихла, а грелка стала намного холоднее, не такой теплой, как была вначале.

Он встал с пакетом с горячей водой в руках и шаг за шагом пошел по коридору и лестнице в сторону отдела. Он только что вышел в коридор, когда услышал шум в вестибюле на первом этаже.

Независимо от того, в какое время суток больница закрывалась, в вестибюле было намного тише, чем днем, поэтому этот шум казался особенно громким.

Цзян Сюй оглянулся и увидел проходящего мимо него мужчину. Муж Чжан Юнь ругался и спорил, пока полицейские поднимали его и тащили к полицейской машине.

Он подумал о синяках на теле Чжан Юнь и о том, что о ее состоянии едва не забыли, потому что ее муж отказался признаться в употреблении пестицидов и произнес слова "помогите мне".

Как доктор Цзян, он должен был спасти Чжан Юнь на больничной койке, а как Цзян Сюй, он должен был спасти Чжан Юнь вообще.

Когда пакет с горячей водой был возвращен Сяо Тин, и без того большие, водянистые глаза собеседницы расширились, как будто она не могла понять, почему пакет с горячей водой, который одолжил доктор Шэнь, был отдан доктору Цзяну, с которым у него были худшие отношения в отделении.

Но Цзян Сюй объяснил это не для того, чтобы удовлетворить ее любопытство; он просто вежливо поблагодарил ее.

Придя домой и приняв душ, Цзян Сюй включил свет в спальне и открыл документ, который был наполовину прочитан. Была уже поздняя ночь, но он не собирался ложиться спать, пока отделение новорожденных и отделение интенсивной терапии не присылали ему одно сообщение за другим, сообщая, что его пациенты в безопасности.

Чжан Юнь и ее дочь на данный момент были в безопасности.

Только после этого Цзян Сюй отложил планшет и выключил мягкую подсветку режима сна.

Партнер Чжан Юнь может и не заботиться о ее жизни и смерти, но доктор Цзян позаботился бы о благополучии каждого из своих пациентов.