Глава 2:Пьяные

Это был не обычный ужин, это был праздник Хунмэнь в честь провозглашения суверенитета.

(Праздник Хунмэнь относится к приглашению со злыми намерениями.)

Двое, которые ссорились несколько минут назад, мгновенно поняли, почему Чжун Лань попросила их прийти на ужин в одно и то же время. Цзян Сюй и Шэнь Фанъю переглянулись и одновременно отвернули головы, фыркнув.

Цзян Сюй не дискриминировал гомосексуалистов, но он все равно был немного подавлен, когда услышал эту новость.

Все эти годы он был так занят из-за своего соперничества с Шен Фанъю, что у него вообще не было времени влюбиться, и только когда его семья убедила его жениться, он начал думать о том, чтобы найти кого-нибудь.

Чжун ЛанЛань была хорошим человеком и была близка ему, более того, у него сложилось о ней хорошее впечатление, поэтому он решил преследовать ее без колебаний. Неожиданно, в это время Шэнь Фанъю также публично выразил свое намерение преследовать Чжун Лань.

Последним приемом пищи Цзян Сюя были булочки на пару утром и пакет молока в перерыве между операциями во второй половине дня. Но теперь идеальный ужин при свечах сильно отличался от реальности, он чувствовал голод, но в то же время чувствовал, что еда перед ним безвкусная.

Когда ужин закончился, девушка Чжун Лань пошла оплачивать счет, но Цзян Сюй остановил ее. У него вошло в привычку платить за еду, когда он ужинает с девушками, но прежде чем Чжун Лань успела возразить, Шэнь Фанъю уже оплатил выставленный перед ним счет.

Он был настолько хорош, что даже соревновался в этом.

Цзян Сюй молча закатил на него глаза, и все четверо расстались у входа в ресторан. Двое отвергнутых мужчин потеряли дар речи и были подавлены, наблюдая, как Чжун Лан и Высокий Хвост счастливо уходят вместе.

Цзян Сюй в конце концов глубоко вздохнул, привел в порядок свое настроение и приготовился ехать домой на такси. В конце концов, он должен был открыть первый стол завтра утром, но Шен Фанъю внезапно протянул ему руку.

Цзян Сюй отвел взгляд от телефона в своей руке и бросил на него озадаченный взгляд, только для того, чтобы собеседник сказал со спокойным выражением лица: "Я приглашаю на ужин только девушек и всегда плачу за них".

"Твои щеки сделаны из стен?" Цзян Сюй недоверчиво посмотрел на Шэнь Фанъюя, ненавидя то, что он не мог разрезать его лицо, чтобы увидеть, было ли оно в два раза толще, чем у любого обычного человека.

"Ничего страшного, если ты не заплатил, можешь угостить меня выпивкой", - Шэнь Фанъю указал на бар рядом с рестораном. "Я расстроен".

Цзян Сюй снова перевел взгляд на свой телефон: "Я тоже расстроен".

"Тогда давай просто пойдем вместе". С этими словами Шэнь Фанъюю было все равно, согласится Цзян Сюй или нет, он обнял Цзян Сюя сзади за шею и повел его к барной стойке перед собой.

Цзян Сюй с отвращением шлепнул Шэнь Фанъю по руке, а когда поднял глаза, его взгляд наткнулся на слова "Адский бар".

Всего было два слова, ни одно из которых не освещалось полностью, а слово "Ад" висело наискось. Цзян Сюй испугался, что, если однажды подует ветер, отделению неотложной помощи их больницы придется иметь дело с несколькими случаями.

Цветные огоньки на буквах были еще более привлекательными, с переплетением флуоресцентного зеленого и розового, как будто босс из квартала красных фонарей в следующий момент выйдет за покупателями.

"Это приличное место?" Цзян Сюй отступил назад.

Шен Фанъю тоже огляделся, суетясь: "Это не очень хорошо выглядит, цвета такие яркие".

Цзян Сюй равнодушно взглянул на него, и в его голове промелькнул вопрос.

Если у Шэнь Фанъюя была такая эстетика, то как, черт возьми, ему удавалось каждый день выглядеть как собака?

Бармен у входа уже заметил двух человек, замешкавшихся у двери, и, видя, что ситуация становится неблагоприятной, поспешно вышел, чтобы позвать их: "Эти двое красивых мужчин, вы, должно быть, пришли повеселиться, но это единственный бар на сто миль, больше здесь негде выпить, и сегодня на все напитки действует скидка 10% ..."

Цзян Сюй внезапно поднял ногу и двинулся вперед.

"Тебя убедили?" Неожиданно спросил Шэнь Фанъю: "Неужели у доктора Цзяна так мало денег?"

Цзян Сюй сказал ему, не оборачиваясь: "Это потому, что ты заслуживаешь только 10% скидки на вино".

Шен Фанъю: "Дерьмо".

К счастью, "Адский бар" оказался не так плох, как его дешевая вывеска, это был обычный бар с кабинками и отдельными комнатами.

Поскольку была скидка 10%, Шен Фанъю заказал напитки одним заказом и занял столик между ними.

Цзян Сюй сидел напротив Шэнь Фанъю, сложив руки на груди. В своем официальном костюме и галстуке он выглядел так, словно в следующую минуту собирался отправиться в суд для переговоров. Шэнь Фанъю встал и сел рядом с Цзян Сюем: "Давай выпьем вместе, ни за что".

Цзян Сюй наклонил голову, чтобы избежать встречи с ним, не желая привлекать лишнего внимания к изысканному вину на столе.

Внезапно к ним подошел мужчина в цветастой рубашке, положил руку на спинку дивана и поднял свой бокал, обращаясь к ним обоим: "Не хочешь ли выпить вместе, красавчик?"

Шен Фанъю сразу ответил: "Нет".

"Я тебя не спрашивал", - сказал мужчина, глядя мимо Шэнь Фанъю и обращаясь к Цзян Сюю: "Красавчик, ты самый привлекательный мужчина в баре сегодня", - его глаза откровенно и высокомерно прошлись по телу Цзян Сюя, наконец остановившись на воротнике его наглухо застегнутой рубашки. "Разве не жарко застегивать пуговицы так высоко?"

Шен Фанъю наклонилась вперед и остановила его взгляд: "Это не твое дело".

Мужчина поднял брови от его слов, и когда он увидел, что Цзян Сюй не ответил, его глаза обратились к Шэнь Фанъю с еще большей провокацией, когда он добавил: "Дорогой, почему бы тебе не подойти к моему столику?"

"Кто, черт возьми, твой милый?" у Шен Фанъю мурашки побежали по коже от его слов. "Мы оба натуралы, пожалуйста, веди себя прилично".

"Кто ты для него?" Мужчина, которого прервали в третий раз, наконец-то разозлился, и его кокетливый тон, наконец, стал нормальным: "Он даже ничего не сказал, но ты говоришь одно за другим. Уйди с дороги, если ты не его парень."

Шен Фанъю скрестил ноги: "Я его любовный соперник и возмездие, что в этом плохого?"

Мужчина недоверчиво посмотрел на Цзян Сюя, который кивнул: "Он прав".

"......" Мужчина почувствовал обнаженные мечи как запоздалую мысль. Он немного помолчал, затем поднял руки и поднялся на ноги: "Извините меня, ребята, продолжайте".

Увидев, как он идет к своей следующей цели со своим вином, Шэнь Фанъю с триумфом взглянул на Цзян Сюя: "Я просто слишком добр, я действительно вернул вред, который вы причинили мне, запретив вам пить, я, должно быть, один из десяти лучших людей, которые переехали в больницу Цзихуа в этом году".

Цзян Сюй сразу же взял вино и плеснул себе в лицо.

"Ты не можешь играть, Цзян Сюй?" Шэнь Фанъю вытер лицо и внезапно схватил Цзян Сюя за плечи и притянул его к себе.

Цзян Сюй сморщил нос при виде мужчины, который внезапно подошел к нему вплотную, до него донесся запах алкоголя, и он подсознательно отвернул голову.

Шен Фанъю, казалось, что-то обнаружил: "Ты не можешь пить?" Он улыбнулся и отпустил Цзян Сюя с высокомерным выражением лица: "Ты не можешь этого сделать, Цзян Сюй".

Цзян Сюй бросил на него слабый взгляд и сразу же взял ближайший бокал вина. Он откинул голову назад, и его кадык дернулся, жидкость в стакане была выпита одним глотком, остался только пустой стакан.

Его глаза все это время были прикованы к Шэнь Фанъю, и даже сквозь слой линз собеседник мог почувствовать резкость и презрение в его глазах.

"Теперь ты убежден?"

Шэнь Фанъюй бросил на него взгляд, и спустя долгое время он также поднял бокал с вином, который держал в руке, и выпил его залпом, стукнув бокалом перед Цзян Сюем, его глаза были полны провокации.

Цзян Сюй даже не отвел взгляда, просто взял еще один бокал вина и осушил его в три глотка на глазах у Шэнь Фанъю.

Недолговечный мир, вызванный одновременной потерей любви, разрушился в одно мгновение, и соперничество в их сердцах немедленно вспыхнуло. Эти двое брали один бокал за другим, и скорость, с которой они пили вино, становилась все быстрее и быстрее, пока, наконец,——

"Хлоп!"

Когда на столе остался только один нетронутый бокал, бывшие соперники по любви уставились друг на друга горящими глазами и мертвой хваткой вцепились друг другу в руки, ни один из них не позволил другому взять последний бокал вина.

Только когда они вдвоем наконец допили бокал вина, почти прижавшись лицом к голове и изо рта в рот, Цзян Сюй внезапно осознал, что он только что сделал.

Блять.

Это проклятое желание побеждать и проигрывать.

Его мозг был похож на кашу, а лицо покраснело. Он ослабил галстук и покачал сонной головой, сонливость охватила его, когда он наблюдал, как голова Шэнь Фанъюя превращается в две, в три ... и, наконец, снова в одну.

Затем в глазах у него потемнело, и он потерял сознание.

Когда он снова проснулся, то по необъяснимой причине лежал на большой гостиничной кровати.