CHAPTER XVII

Sampha «Blood On Me»

Сколько бы ни хотела эгоистичная и безответственная часть Луи немедленно пойти за Гарри (и сколько бы ему ни хотелось купаться в ненависти к желанию), первое на повестке дня — доставить Физзи домой. Лотти ни разу от неё не отошла, и у Луи складывается впечатление, что заставь он её, тотчас лишился бы головы, поэтому он не заставляет и держит язык за зубами, умалчивая о том, как больно наблюдать за тем, насколько близкие у них отношения и как они могут утешать друг друга без него. Ему кажется, словно он вмешивается. Это не такая уж и неправда, вот в чём дело. Лиаму нечего ему посоветовать; они с сестрой естественным образом друг от друга отдалились и видятся раз в пятилетку (хотя прекратили, когда Лиам стал охотником), но время от времени созваниваются. Их отношения, как и много чего в Лиаме, абсурдно нормальные, тем самым бросая резкий контраст на странные и разлаженные отношения Луи со своей семьёй.

Физзи в ду́ше. С тех пор, как она отправилась в ванную, Лотти и Луи сидят на противоположных концах комнаты, не обменявшись ни словом. Лиам вышел наружу, чтобы сделать несколько звонков. Дело в том, что Луи не может взять и заявиться на пороге Дикинов в качестве давно утерянного брата Лотти и Физзи и бонусом в качестве охотника на демонов, один из которых вселился в их дочь. Поэтому Лиам пытается придумать способ, как доставить Физзи домой и при этом не дать Луи загреметь за решётку до скончания дней. Ситуация явно деликатная; поэтому Луи позволяет ему её решить.

Но, видимо, решать остальные аспекты своего воссоединения с сёстрами ему придётся в одиночку, и он без понятия, что делать теперь, когда они обе в безопасности. Составлять опись провианта и боеприпасов у него получается хорошо, но тут он бессилен.

Он как раз пересчитывает соляные пули, когда Лотти прерывает натянутую тишину:

— Ты уходишь, да? — спрашивает она, приваливаясь спиной к стене ванной. Она не звучит особо злой, но в голосе проскальзывают обжигающие нотки, словно раскалённые угольки или щепки. — Ты снова уходишь.

Луи вздыхает.

— Лотти, — начинает он.

— Давай только без этого, — перебивает девушка. — Всё в порядке. Плевать. Я не ожидала ничего другого.

— Я вернусь, — умоляет он. — Обещаю. Мне просто нужно уладить кое-какие дела.

— А кто сказал, что мы хотим, чтобы ты возвращался? — жалит девушка.

Луи чувствует жжение в глазах и быстро моргает.

— Э-э, — сдавленно протягивает он. — Не говорила. Наверное, я просто-

— Блять, — ругается Лотти и, преодолев комнату длинными шагами, обнимает его за плечи. Он замирает, поднимая руки, но так и не касается её спины.

— Э-э, — повторяет он и слышит стон у своей груди.

— Прости, боже, я просто... просто хреновая выдалась неделька.

Луи издаёт смешок.

— Да ну, — говорит он и робко поглаживает кончики её волос, достающие до лопаток. Она, кажется, не против, поэтому он продолжает, отчего ладонь быстро начинает неметь. Это успокаивает. — Мне жаль, — бормочет он ей в плечо. — Правда.

— Знаю, — отвечает девушка. — Ты вернул Физзи. Спасибо.

— Не за что, — говорит он. — Лиам доставит её домой. С ним она в безопасности.

— А разве демоница не мертва?

— Мертва, — отвечает Луи. — Просто осторожность лишней не бывает.

— А ты можешь меня научить?

— Научить чему?

— Защищать их. Ну, охоте, или чему там.

Луи замирает.

— Вам не грозит никакая опасность, — слабо говорит он. — Это у меня просто паранойя.

Девушка выбирается из объятий и отступает.

— Почему ты не хочешь меня научить? — спрашивает она, складывая на груди руки и перебрасывая волосы через плечо.

Луи сглатывает комок в горле. Я не хочу быть своим отцом, думает он, а затем качает головой, потому что страх, скорее всего, иррациональный. Он же обучил Лиама охоте, в конце концов, и только изредка терял самообладание. Но Лиам ему ровня, он не его упрямая младшая сестра. Затем Луи думает обо всех утренних подъёмах и о том, как корил себя каждый раз, когда тратил впустую пули, и о долгих, долгих ночах.

— Ау? — машет рукой перед его лицом Лотти, рассеивая его оцепенение. — Земля вызывает Луи. Ты отключился.

— Прости, — говорит Луи. — Бывает иногда, — он замолкает. — Знаешь, вот что я тебе скажу, — начинает он, осторожно наблюдая за выражением на лице девушки, — давай в следующий раз, когда я приеду — если можно, — то научу тебя стрелять. Может, ещё чему-нибудь.

Лотти склоняет голову.

— А твоё желание повременить с обучением не имеет никакого отношения к Гарри?

Луи чувствует, как распаляются щеки.

— Э-э.

Девушка вздёргивает бровь.

— Тебе есть, что мне рассказать?

Луи в шоке, за неимением лучшего слова. Лотти довольно проницательная, и он ужасно гордится, вот только это ещё до чёртиков его пугает. Вообще, из неё бы получился отличный охотник, но Луи рад, что она не ступила на эту стезю, и что никогда не ступит. Она может направить свою энергию в русло получше.

— Э-э, — мямлит он, а лицо распаляется всё больше. — Нет?

— Ты гей? — в лоб спрашивает девушка. Луи давится воздухом, и этого, вероятно, хватает для ответа. — Всё нормально. Мне просто любопытно, но в этом нет ничего такого. Физз вот бисексуальна. Ой, чёрт! — девушка прикрывает ладонями рот. — Не стоило тебе этого говорить. Блять.

— Правда? — Луи может расплакаться. Это будет очень унизительно, и явно в противовес образу собранного и сильного старшего брата, каким он хочет казаться. — Чёрт, это замечательно. То есть, да. Наверное, ты не должна была за неё рассказывать, но... Если она мне всё-таки расскажет, я притворюсь, что удивлён.

Лотти смотрит на него в течение долгого момента.

— Она расскажет тебе, — мягко говорит она. — Только навещай нас. Она соскучилась, — после паузы она добавляет: — И я по тебе соскучилась.

— Я тоже соскучился по тебе, ребёнок, — говорит Луи, притягивая её в объятие. Они всё ещё крепко держатся друг за друга, когда Физзи выходит из ванной несколько мгновений спустя, высушивая полотенцем волосы, с которых капает на пол.

— Меня забыли, — говорит она и присоединяется.

***

Физзи уже дома со своей сестрой и приёмными родителями, Лиам присматривает за домом на всякий случай, а Луи, наконец, может посвятить внимание всецело поискам Гарри. Ему требуется два дня, шесть перекрёстков и пять разных демонов, чтобы напасть на след. К седьмому разу, что он проводит ритуал, терпение изнашивается, и его захлёстывает отчаяние. Должно быть, это проявляется в его поведении, потому что с каждым призывом демоны становятся всё надменнее и несговорчивее. Он изгнал их всех до единого, но не получил никакого удовлетворения, лишь выкапывал обувную коробку и продолжал поиски.

На это раз демон, который появляется, оказывается высокой — может, даже выше Гарри — длинноногой блондинкой, с поджатыми губами, выкрашенными в алый, под цвет глаз. Что-то в её спокойствии даже пугает; внезапно Луи с особой остротой и злобным отчаяньем осознает, какой развалюхой выглядит: весь в грязи и один бог знает, в чём ещё, не может вспомнить, когда последний раз спал.

Он наблюдает за тем, как девушка окидывает его взглядом. Идеально выщипанная бровь исчезает под косой чёлкой. В уголках её губ появляется улыбка, а глаза сужаются. Она слегка склоняет голову в его сторону.

Ну да. Он должен заговорить первым.

— Ты знаешь Гарри? — не церемонясь, спрашивает он. Нет никакого смысла ходить вокруг да около; демон и так это сделает. — Демон перекрёстка. Работает, думаю, по большей части в Калифорнии. Кудрявые волосы, куча тату, очень медленно разговаривает.

— Я его знаю, — отвечает демон. Её голос ниже и мягче, чем он ожидал, но что-то в ней по-прежнему напрягает. Ну, ещё бы, думает Луи. Она демон. Не Гарри. — Зачем ты спрашиваешь?

— Я хочу с ним поговорить, — отвечает он и, невзирая на боль, закатывает глаза, что грозит усилить мигрень, которая вот уже несколько дней ему досаждает. — Зачем ещё?

— Просто спрашиваю, — небрежно отвечает демон. — А тебе не приходило в голову, что он не захочет с тобой говорить?

Да, приходило.

— Нет, — отвечает Луи. — Так что будет просто отлично, если ты не против сказать мне, где он.

— Он в Яме, — отвечает демон, нахмурившись. — Из того что я слышала. Он был последним. Там сейчас вроде как хаос.

Луи навостряет уши. Никто из демонов, с которыми он до этого говорил, ничего не упоминал о ситуации в Аду.

— Что происходит? — резко спрашивает он. — Что ты имеешь в виду?

Девушка пожимает узкими плечами.

— Большого босса больше нет. Все хотят занять её место. Вакансия вроде как открыта для каждого желающего.

— А Гарри? — давит Луи.

— Просто слышала, что он там был, — бойко говорит она. — Что-то ещё или будешь лапочкой и выпустишь меня из ловушки?

Луи вздрагивает от неожиданности; обычно демоны не замечают ловушку до тех пор, пока он не тычет их носом.

— Нет, — небрежно отвечает он. — Не думаю, что выпущу. Если только не поможешь с ним поговорить.

Она склоняет голову.

— Что тебе от него нужно?

Луи хмурится.

— Тебе какое дело?

На секунду девушка поджимает кроваво-красные губы.

— Не уверена, что это твоё дело, — говорит она, упирая руки в бока и одаривая его испепеляющим взглядом.

— Ладно. Значит, я тогда пойду. Удачи с попытками выбраться наружу.

Она издаёт полный раздражения звук.

— Ох, ну ради... Ладно, ладно, ты можешь с ним поговорить, подожди секунду.

— А? — она не отвечает, лишь закрывает глаза, полные концентрации. — Что ты имеешь в виду?

Ответа не следует; девушка припадает к земле, распластав долговязые конечности. Волосы падают ей на лицо. Луи моргает, не зная, что делать, и вдруг внезапно осознает, как сильно его трясёт, но не может этого остановить, не может даже шага ступить. Дрожь, что прошибает всё тело, за последние несколько дней стала только хуже, интенсивнее, чем когда-либо, а когда он стоит без движения, то она становится совершенно невыносимой.

Луи не знает, как долго тянется время, прежде чем демоница начинает шевелиться, и он немедленно сгибается, чтобы заглянуть ей в лицо.

— Какого чёрта только что произошло? — нетерпеливо спрашивает он. — Где он?

Она хмурит брови.

— Что?

Луи замирает. Это не то же самое существо, с которым он только что разговаривал — может, человек внутри него только что проснулся, и у Луи желудок крутит от ненавистной мысли, что ему придётся здесь задержаться, чтобы помочь жертве. Это совсем не радует, но...

— Гарри? — хрипит он. Настороженное выражение лица, что его приветствует, заставляет воздух застрять в горле; он узнает этот взгляд даже на незнакомом лице, так же как узнает манеру Гарри держаться, неуклюже скосив стопы, что проявляется ярче с чужими ногами, которые ещё длиннее, чем у него.

Луи выдыхает, протяжно и низко, пытаясь усмирить тремор в руках.

— Не уверен насчёт новой оболочки, — беззлобно говорит он.

— Одолжил у друга, — бормочет Гарри. Голос слишком высокий и пропитан северно-восточным акцентом, хотя гораздо ниже, чем у того демона, с которым до этого говорил Луи. — Немного неудобно. — Он дёргает рукав пиджака и ведёт плечами.

— У друга? — Луи вздёргивает бровь. — Я думал, ты не общался с другими демонами?

— Тейлор мне задолжала, — отвечает Гарри.

— Стой, ты был здесь всё это время? Такое вообще возможно?

— Возможно, — сухо отвечает Гарри. — Хотя тут не слишком просторно, — он вздыхает. — Чего ты хочешь, Луи?

Луи опешивает.

— Э-э. — Гарри должен знать, чего он хочет. Луи думал это очевидно, написано у него на лбу мерцающими неоновыми буквами: Я хочу тебя, я хочу тебя, я хочу тебя. — Я хочу... поговорить? — он с ненавистью улавливает в интонации нотки неуверенности.

— Ладно, — отвечает Гарри, всё ещё заторможено и неправильно, сам он наблюдает за Луи так, словно тот нападёт в любое мгновение. — Говори.

— Физзи в порядке, — говорит Луи, голос звучит непривычно громко в собственных ушах. — Она мало чего помнит. Копы отвезли её обратно к родителям. Лиам приглядывает за домом.

— Это хорошо, — говорит Гарри. За всё время он ни разу не пошевелился.

— Лотти тоже там, — продолжает Луи. — Думает взять академический отпуск из универа.

Заимствованное лицо Гарри остаётся пассивным.

— Это... плохо.

— Да, — соглашается Луи. — Она хочет, чтобы я научил её охотиться. Я отказал.

— Ну... я рад, что всё в порядке, — говорит Гарри.

Да что, блять, с тобой не так, думает Луи.

— Почему ты ушёл? — выпаливает он.

— Таковыми были условия нашей сделки, — апатично отвечает Гарри. Он не встречается с ним взглядом, просто смотрит на точку вдали, где Луи не видит ничего, что могло бы отвлекать его внимание. Гарри просто не хочет на него смотреть.

— Оу. — Луи пытается не выглядеть раненым; он уверен, что ему не удаётся. — Ну. Очень профессионально с твоей стороны, хорошая работа.

— Луи, — вздыхает Гарри. В голосе нет мольбы, лишь усталость, но он произносит его имя, и это разжигает что-то в Луи.

— Не Луи-кай мне, блять. Для тебя это была всего лишь сделка? Ты лишь исполнял работу?

Гарри продолжает пялиться вдаль невидящим взглядом.

— Почему тебя это волнует?

Луи сглатывает желание закричать.

— Потому что волнует, — говорит он. — Какого хера, Гарри?

— Я выполнил работу, — отвечает Гарри. — Чего ещё ты хочешь?

Тебя, думает Луи, тебя тебя тебя. Тянущее чувство в желудке становится всё тяжелее с каждой секундой. Это не его Гарри, изнутри и снаружи, и это пугает.

— Я хочу, чтобы ты, блять, смотрел на меня, когда мы разговариваем, — огрызается он, ступая вперёд. Он улавливает мимолётное вздрагивание и получает какое-то зверское удовлетворение от того, что вызвал у Гарри хоть какую-то реакцию, даже если в следующий момент себя за это ненавидит. Ему кажется, что в любую секунду он может схватить себя за волосы и потянуть с такой силой, что сорвёт скальп.

С ощутимым усилием Гарри встречается с ним взглядом. Глаза совершенно неправильные, голубые и слишком узкие. Луи хочется их прочесть, увидеть там что-то, но ничего не получается, перед ним лишь непроницаемый и непробиваемый взгляд. Он первый отводит глаза, краснея. Первый раз, когда они оказались в таком положении, Гарри забрался ему под кожу, и Луи это ненавидел. Это он тоже ненавидит, но по-другому. Словно на той первой встрече Гарри пробрался под его кожу, а когда ушёл, то содрал несколько слоёв и унёс с собой, поэтому Луи освежёванный, израненный и уязвимый. Разодранная, покрытая кровью кожа нещадно жжёт. Ну, или что-то вроде этого.

— Чего я хочу, — слышит он свои слова, — так это чтобы ты починил свою тушку и вернулся в неё обратно. Я хочу, чтобы ты был рядом.

Гарри моргает.  

  — Зачем? 

 Луи захлёбывается, ненавидя свои красноречивые реакции, тем временем как Гарри абсолютно пассивен.

— Ты должен... ты знаешь почему!

— Нет, — отвечает Гарри. — Не знаю.

— Потому что я хочу, чтобы ты был рядом, — говорит Луи, борясь с комом в горле, который поднимается и душит слова.

— Ты не должен.

Луи кашляет и яростно моргает.

— Ну, значит, блять, тогда плохо.

— Я демон, — говорит Гарри.

— Я заметил.

— Я демон, — повторяет Гарри, словно от этого смысл станет яснее.

— Я знаю, — говорит Луи. — Боже милостивый, ты можешь прекратить эту роботскую штуку?

Гарри лишь смотрит сквозь него.

— Какую роботскую штуку. — Он даже не повышает интонацию в конце, чтобы смахивало на вопрос.

— Эту, боже, эту безэмоциональную херню... не знаю, это меня пугает.

— У меня нет эмоций, — говорит Гарри. — Не таких, как у людей.

Это слова Луи; теперь, когда они исходят изо рта Гарри, то звучат бездушно и холодно, и... боже, возможно, Луи облажался. Но ведь Гарри просто ушёл.

— Это неправда, — возражает он, — и ты это знаешь. Давай же, Гарри. Что случилось с твоим: «с тобой я чувствую себя больше человеком»?

— Я не человек, — отвечает Гарри. — Мне нужно прекратить притворяться.

Слова ютятся на кончике языка Луи, но он сглатывает их обратно — он без понятия, сработает ли то лекарство, что нашёл Найл, поэтому не хочет попусту обнадёживать Гарри.

  — Хватит соплей, — говорит он. — Тебе нужно тело, не так ли? Если хочешь оставаться наверху?

  — Да.

— Ты ведь хочешь остаться наверху, да?

Ещё одно едва уловимое вздрагивание.  

— Да.

Луи хлопает в ладоши.

— Вот и отлично. Давай-ка мы подлатаем твою оболочку.

— Оно того не стоит, — вяло говорит Гарри.

— Почему нет?  

— Потому что не стоит.

— Так ты что, будешь оставаться здесь, в этом чьим-бы-оно-ни-было теле вечно?

— Нет, — отвечает Гарри. — Я найду кого-нибудь другого.

— Вселишься в кого-нибудь другого, ты хочешь сказать.

Гарри пожимает плечами.

— Возможно.

Луи хочется закричать.

— А что случилось с «этически вычиненными тушками»? Что, мать твою, с тобой не так?

— Я демон, — говорит Гарри этим своим проклятым мертвецки-монотонным голосом. — Чего ты ожидаешь?

— Я ожидаю, что ты будешь вести себя, как обычно! — рявкает Луи.

Гарри вздыхает и переносит вес на правую ногу тела, которое одолжил и которое совсем ему не подходит.

— Ты позвал меня, чтобы кричать или чего-то хотел?

Луи хочется заплакать от раздражения. Вместо этого он говорит:

— Я хочу, чтобы ты вернул себе своё тело.

Гарри моргает.

— И что?  

  Луи глубоко вдыхает и выдвигает ультиматум, до чего, он надеялся, не дойдёт.

— А то, что если ты не починишь себя, я найду демона, который сделает это за тебя, хотя я уверен, что его цена будет выше.

— Нет, — резко говорит Гарри. Эмоций больше, чем за весь разговор. — Ты не можешь этого сделать.

— Могу, — говорит Луи. — И сделаю. — Это враньё, но не совсем.

— Это тупо.

— Ну, — говорит Луи, — я тупой, так что всё нормально. Я уверен, есть куча демонов, которые будут рады сделке.

Пауза тянется, как резина.

— Ладно, — говорит Гарри. Голос ни расстроенный, ни радостный. Пустой, и Луи от этого плохо. — Я сделаю это, как хочешь.

Луи не чувствует привычного чувства удовлетворения, как бывает, когда он одерживает победу. Гарри всего лишь прогибается, но Луи придётся принять всё, что ему предлагают.

— Возвращайся к Найлу со мной, — говорит он.

— Ладно.

Луи моргает. Он ожидал больше сопротивления, но, кажется, этого не будет.

— Ладно. Что ж...

— Мне нужно что-то взамен, — говорит Гарри. — Таковы правила.

— Хорошо, — соглашается Луи. — Чего ты хочешь?

Гарри смотрит на него секунду, а затем опускает взгляд.

— Можно... Хотя, не бери в голову.  

  — Нет, что? — давит Луи.

Гарри молчит долгое мгновение, и Луи едва его слышит, когда он говорит, глядя вниз:

— Можно мне, э-э, использовать твоё тело? Пока я своё не починю или что там. Тейлор нужно вернуть это.

— Э-э. — Луи хочется сказать нет, уйти со словами: «К чёрту», напиться и приступить к преданию всей этой главы жизни к забвению, но он не может. Не может повернуть назад, не может прекратить двигаться, иначе взорвётся. — Ладно, наверное.

— Я сразу же верну, — уверяет Гарри. — Ты можешь оставаться в сознании, если хочешь. Тебе решать.

Луи замирает, а сердце неистово бьётся, когда он вспоминает темноту, дым, огонь и кого-то чужого, который управлял его конечностями. Помнит, как пришёл в себя, зная, что он что-то натворил, но не зная, что именно.

— Э, — протягивает он. — Думаю, мне бы этого хотелось, да. А могу я, ну, контролировать? Хоть немного?

— Конечно, — отвечает Гарри. — Хотя, стой. Твоё тату.

— Чёрт, — ругается Луи. Ну да. Он наклоняется вытащить нож из ботинка и, прежде чем успевает задуматься, сдёргивает пояс джинсов и проводит лезвием по тому месту, где, он знает, находится тату. Чертовски жжёт, и в глазах собираются слезы. Не позволяя им упасть, Луи царапает внешний круг пентаграммы, пока в нём не образовывается зазор, затем прячет нож на место, морщась, когда движение растягивает порез, а воздух щиплет свежую рану. Сердце набирает обороты. — Сделано, — говорит он, зная, что без надобности. — Теперь приступим.

  — Подожди. Есть ещё кое-что.

— Что? — Луи давит на рану; порез оказался глубже, чем он намеревался. Часть его истерически смеётся, думая, как нелепо он, должно быть, выглядит, запыхавшись и хватая себя за зад, который довольно обильно кровоточит.

— Где вообще моё тело?

— В промышленном морозильнике, — отвечает Луи сквозь сжатые зубы. — Лиам нашёл его в газетном объявлении.

  Гарри смеётся, коротко, мрачно и совсем неправильно, но всё же смеётся, впервые после ситуации с Каролиной на складском помещении. Луи хватается за возможность, чтобы успокоиться и притянуть Гарри за лацканы пиджака, пачкая белую ткань кровью, и поцеловать его. На вкус липко и непривычно — Луи осознает, что это помада, — и совсем не как Гарри, совсем неправильно, но затем всё меняется, когда Гарри выдыхает.

  Луи не ощущает вкуса дыма. Не ощущает совсем ничего. Оно проникает внутрь быстрее, чем ему удаётся осознать, каждая клеточка в его теле тянется, чтобы подстроиться, и это настолько интимно и ошеломляюще, что Луи даже задумывается обо всех сексуальных опытах, которые он бы причислил к крышесносным, задумывается о том, что ни один из них не похож на это, а это ведь даже не... не секс. Гарри просто там, с ним, в нём, так близко, как, наверное, вообще может быть. Это вроде как потрясающе, вот только это пугает, подчиняться чьей-то воле, кому-то, кто не является человеком, но, тем не менее, близок ему. Он покачивается, приспосабливаясь, и затем чувствует тягучее, глубинное течение, тянущее вниз.  

  — Какого хера, — слышит он свои слова, отдалённо, почти неразличимо, словно под толщей воды, погружаясь всё больше и больше вниз. У него перехватывает дыхание от внезапного наплыва эмоций: злости, страха и злобы, в подсознании мелькают картинки быстрее, чем ему удаётся осознать, они смазываются одними красками, светом и звуками криков. Он убегает от чего-то, от кого-то, и каждый раз, когда оглядывается за плечо, туманный мрачный силуэт гонится за ним, и он нутром чует, что если оно его поймает, то он нежилец. Он отчаянно ищет безопасный уголок, но его окружает лишь необъятная пустынная тьма, в которой его может подстерегать что угодно. Но он всё ещё бежит, потому что делать больше ничего не остаётся, продолжает бежать, даже невзирая на воющий от боли каждый нерв.

  Ему чертовски больно, но более того, он так сильно боится, так напуган, что давится воздухом, тонет в осознании, что с ним случится что-то ужасное, а он не может ничего сделать, чтобы это предотвратить.

Ш-шш, откуда-то поблизости до него доносится низкий голос. Спи. Он проваливается в темноту.

  ***

Луи не было с Троем, когда тот умер, чего он не ожидал, и чего, в ретроспективе, должен был ожидать. У него не было никакого плохого предчувствия, по крайней мере, не более чем обычно — он просто вышел за ужином, а когда вернулся в мотель, держа в руках пропитавшиеся жиром бумажные пакеты, Трой был мёртв.

Дверь была открыта, соляная линия была разорвана, комната почти нетронута. Трой просто растянулся на полу, со сломанной шеей. Его голова была вывернута так, что лицом смотрела в пол. Луи уронил еду, метнулся в ванную, и его стошнило в грязную фаянсовую раковину.

После этого он мало что помнит. Часто к нему возвращалось осознание посреди какого-нибудь действия: когда он осыпал солью и сжигал труп; ехал; пил; трахал одного незнакомца за другим. Позже ему удалось выяснить, что состояние фуги¹ длилось около месяца, и время от времени, услышанная фраза или какой-нибудь запах возвращал его к определённому новому воспоминанию, которое выбиралось из чёрной дыры того времени. Он с минуту был дезориентирован, но затем добавлял воспоминание в коллекцию, пытаясь восполнить пробелы, словно его память — кроссворд с набором заскриптованых подсказок, некоторые написаны на одном языке, а некоторых вовсе нет, лишь пустоты, издевающиеся над ним.

  Проходит много времени — годы, — прежде чем он вспоминает, что соляная линия была испорчена извне, вытертая истоптанной кроссовкой 7-го размера. Часть его благодарна за то, что его мозг решил подавлять свежие воспоминания, давая ему время собраться с духом, прежде чем он понял, что отца загубила его собственная невнимательность. Казалось, будто его мозг знал, что этот факт столкнёт его на край пропасти, поэтому попытался уберечь его от себя самого. Но всё же, временами ему кажется, что лучше бы он помнил тогда, в период одиночества, когда всем было бы плевать, если бы он просто исчез.

***

Он просыпается в леденящем холоде и болью во всём теле.

— Ты проснулся, — слышит он голос в нескольких шагах. Хриплый и тихий, но его ни с кем не спутаешь.

Луи сипло выдыхает, кашляя, прежде чем выдавливает:

  — Проснулся.

— Прости, — говорит Гарри. Звучит получше его настоящим голосом, впрочем, все ещё довольно безжизненным, и Луи приходится напрячься, чтобы уловить крохотную напряжённую нотку. — Я не мог... Я надеялся, что смогу удержать от тебя свои мысли, но.

Луи вспоминает боль, вспоминает побег. Его конечности вздрагивают.

— Ничего себе мысли, — выдыхает он.

— К такому привыкаешь, — говорит Гарри. Луи склоняет голову, чтобы намекнуть, что ему следует объяснить подробней, но юноша остаётся до раздражения молчаливым.

— Что ж, — произносит Луи, его сердцебиение начинает учащаться от мысли, что Гарри вселился в его тело, усыпил его и использовал бог знает сколько. Часть его хочет закричать и расплакаться, как младенец, даже несмотря на то, что для этого нет никакой веской причины. Ему просто не нравится, когда он не помнит. — Я так понимаю, тебе всё, э-э, удалось.

— Я ничего не делал, — говорит Гарри. — Пришёл сюда, починил себя. Всего-то, — он говорит слегка невпопад, как и дышит. — Ты начал сходить с ума, и мне пришлось перенять на себя контроль.

Луи приподнимается на локтях, движение сопровождается хрустом в суставах. Что-то явно не так, но он не может понять, что именно.

— Ладно, — говорит он. — Я верю тебе, — ты веришь ему, говорит он себе. Он тебе не лжёт.

— Спасибо, — благодарит Гарри. Когда Луи переводит на него взгляд, в его горле застревает воздух от того, насколько разбитым и изнурённым он выглядит, слишком бледный, под глазами залегают тёмные круги, волосы всё ещё измазанные кровью. Вообще, он весь в крови, хотя его органы больше не вываливаются из грудной клетки, так что уже прогресс.

— Тебе нужно в душ, — с намёком на шутку говорит Луи. — Прямо сейчас, — ему тоже нужно, к слову, и чёрт, он вспоминает, что порезал своё анти-демонское тату, но на удивление рана не болит. Надо будет посмотреть, а затем достать ожерелье с пентаграммой, которое валяется где-то в сумке. Хватит с него быть одержимым демонами.

Гарри не смеётся, только опускает голову ещё ниже и говорит:

— Окей.  

Примечания:  

¹ состояние (диссоциативной) фуги - болезнь, характеризующаяся внезапным, но целенаправленным переездом в незнакомое место, после чего больной полностью забывает всю информацию о себе, вплоть до имени. Память на универсальную информацию (литература, науки и т. д.) сохраняется. Сохраняется и способность запоминать новое. Во всех остальных отношениях, кроме амнезии, больной ведёт себя нормально.

Причиной диссоциативной фуги является психическая травма или невыносимая ситуация, в которую попал больной. Фуга носит защитный характер, поскольку даёт больному возможность получить отпуск от своих проблем.