CHAPTED VIII (PART 2)

  Первого мальчика, которого поцеловал Луи, звали Макс Эрнстин. Он жил на окраине Филадельфии, учился в средней школе, в которую Луи ходил уже около трёх месяцев, в десятый класс, пока Трой на время уехал из города, найдя зацепку, которая в конечном итоге ни к чему не привела. Он оплатил мотельную комнату на целый декабрь и оставил для Луи триста долларов в сейфе и номер Отца Рея, если вдруг случится какая-нибудь непредвиденная ситуация, а его не окажется рядом.

Луи с Максом ходили на разные уроки — Макс был очень умным, изучал университетскую программу, а Луи едва одолел базовый уровень, — но они изо дня в день ездили по тому же самому маршруту. Луи жил в самом конце, а Максу нужно было выходить на несколько остановок раньше, так что Луи знал, что парень жил в благополучном районе, усеянном домами из красного кирпича и белого сайдинга.

Через три дня первой недели Макс зашёл в автобус и подсел к Луи, который аж подпрыгнул от скрипа зелёного кожзаменителя, которым были обтянуты сиденья, и от неожиданного присутствия с правой стороны.

— Привет, — произнёс Макс, криво улыбаясь. Ему подходила такая улыбка, точно так же подходило ему длинное и долговязое телосложение. Видно было, что он совсем недавно пережил скачок роста, но у него было то строение тела, которое со временем превратится в стройную и хорошо сложенную фигуру. У него были непослушные волосы: густые, почти черные, и слегка прикрывали уши. Луи нервно провёл рукой по своей короткой стрижке, желая, чтобы его волосы были хоть немного длиннее, чтобы можно было за ними спрятаться. Единственное, о чём позаботился его отец перед отъездом, это о том, чтобы Луи как следует подстригли.

— Привет, — ответил он и послал в ответ натянутую улыбку.

На следующий день Макс приветственно помахал ему за ланчем, а в понедельник следующей недели спросил Луи, не хотел бы он зайти к нему в гости после школы. Ему только что купили PS2, сказал он, и Луи чуть не задрожал от заманчивости предложения, но пытался не выказывать своего восторга, не желая оборвать ещё толком не начавшуюся дружбу своим чрезмерным энтузиазмом и странностью.

Ему не составляло труда завести друзей — из-за своей репутации школьного клоуна его принимали в большинстве школ, которые он успел сменить, — но, взрослея, он чувствовал всё возрастающую дистанцию между собой и своими сверстниками. Она росла настолько стремительно, что иногда ему казалось, что между ними возвышалась стена из оргстекла, и чем настойчивей он в неё стучал, тем толще и звуконепроницаемей она становилась.

Однажды он даже начал записывать свои мысли на уроке английского, когда им задали написать сочинение на свободную тему, но покраснел и вырвал листок, смял в комок и бросил в урну на потеху одноклассникам и к молчаливому укору от учительницы. Женщина была приятной, но душила заботой, всегда просила Луи остаться на минутку после урока и искренне говорила ему, что он мог подойти к ней в любое время и рассказать, что творится у него на душе. Он кивнул и, улыбаясь, согласился, а потом что есть духу умчался прочь. Но, тем не менее, она поставила ему высший балл за четверть, в течение которой он успел проучиться.

Мама Макса приготовила роллы из пиццы, пока мальчики играли в новую игру «Madden». Луи никогда раньше в неё не играл, но быстро научился, и после пары часов уже вовсю громил Макса, чувствуя, как грудь буквально распирало от самодовольства. Такое времяпрепровождение не очень напоминало ему о доме — хотя он и так старался о нем не думать — всё здесь было слишком огромным, красивым, спокойным, но он видел такие дома, когда ходил на вечеринки: с большими плазменными телевизорами, белыми диванами и отполированными напольными покрытиями. Вскоре он начал раз в неделю делать здесь домашнюю работу, затем дважды, затем трижды. И всё это время почти всегда оставался на ужин вместе с Эрнстинами, что помогло сэкономить немного денег из тех, что Трой оставил ему на школьные обеды. Ему было слегка не по себе от того, что он злоупотреблял их гостеприимством, но на его непрекращающийся поток благодарностей мама Макса только закатывала глаза и уверяла, что нет никаких причин для беспокойства. Она даже пару раз пыталась уговорить его забрать с собой остатки ужина. Это уж слишком смахивало на благотворительность, и, к счастью, женщина довольно быстро прекратила так делать.

Спустя месяц Макс его поцеловал. Он был на вкус как сырные палочки, а на заднем фоне играла мелодия из рекламы освежителя воздуха. Поцелуй был слишком мокрым, и Луи почувствовал, как остановилось его сердце, прежде чем он, добрых пять минут спустя, ответил на поцелуй, затем ещё раз и ещё. Когда всё закончилось, парни какое-то мгновение просто смотрели друг на друга, а потом начали хихикать. Луи засунул сырную палочку Максу в рот, взял другую и слизал с неё оранжевую посыпку.

Однажды их застукала миссис Эрнстин, но только пискнула и быстро ушла, а Макс, тем временем, начал успокаивать охваченного паникой Луи, уверял, что всё было нормально, что его мама знала и понимала. Атмосфера за ужином была несколько напряжённой, и Луи неуютно ёрзал, бормоча что-то нечленораздельное, когда женщина вежливо спросила его о семье, и попытался сменить тему, отвесив комплимент её лазанье. Затем женщина обняла его на прощанье и спросила — как всегда делала, — уверен ли он, что сможет в целости и сохранности добраться домой. Он уверял, что дорога отнимала каких-то десять минут, а затем добрых сорок минут топал до мотеля, прикусывая губу и улыбаясь, как маньяк.

— А почему это ты никогда не приглашал меня к себе домой? — на следующей неделе спросил его Макс, пока они ехали в школу и делились парой наушников, подключённых к iPod'у Макса. Он поставил песню на паузу и вытащил из уха наушник; Луи последовал его примеру, и затем попытался как ни в чём не бывало пожать плечами:

— Даже не знаю, если честно.

Макс нахмурился.

— У тебя, ну, семья... против геев или что? — попытался угадать он.

Я не знаю, подумал Луи. У меня даже возможности никогда не было выяснить, так ведь?

Он снова пожал плечами.

— Да нет. Просто у меня дома ничего интересного.

Макс на какое-то время умолк.

— Джессика говорила, что ты живёшь в 6-м мотеле.

У Луи пересохло во рту.

— Э, — он засмеялся. — Боже, она вообще когда-нибудь затыкается?

Макс тоже засмеялся.

— Знаю, знаю, но серьёзно, причина... в этом? Просто спрашиваю.

— Мы останемся здесь совсем ненадолго, — быстро ответил Луи. — Там лучше, чем ты думаешь. У нас есть HBO¹. И куча льда, — он попытался улыбнуться.

Макс посмотрел на него.

— Так мне можно иногда к тебе приходить?

Луи мысленно представил соляные линии у двери и на подоконниках, вспомнил испещрённые пентаграммами Дьявольских ловушек потолки, подумал о пистолетах, спрятанных под кроватью и раковиной, и о ноже, брошенном в прикроватный столик.

— Конечно, — ответил он. — Иногда можно. Я спрошу отца.

— Значит, вас только двое? Только ты и отец?

— Э-э. — Луи заёрзал. Руки буквально прилипли к сиденью. — Да. Нас только двое, — он проглотил комментарий о том, что у Макса, по большому счёту, тоже была только мама, поскольку отца часто не бывало в городе. Но у него не было никакого желания ссориться.

— Оу. — Наверное, Максу хотелось узнать подробнее, но Луи мастерски умел переводить стрелки, если у него вообще были другие навыки, кроме как стрелять по всякой нечисти. Но Макс не настаивал, а Луи не любил ни с кем делиться своими слезливыми историями без веской на то причины. Он оглянулся по сторонам — они сидели на самых дальних местах, поэтому вокруг них никого не было — и разочек чмокнул Макса в щеку.

Парень широко улыбнулся.

— Ты такой милый, — сказал он. — Поедем ко мне после школы?

Луи улыбнулся ему в ответ.

— Конечно.

Позже на неделе у Луи зазвонил телефон, пока он был в ванной в доме Макса. Только нескольким людям был известен этот номер; сердце Луи забилось у самого горла, когда он снял трубку.

— Да? — как можно тише выговорил он.

— Луи. — В трубке затрещал голос Троя. — Я уже в пути, буду через пару дней. У тебя всё в порядке?

— Да, сэр, — ответил Луи. — Зацепка что-то дала?

Трой вздохнул.

— Вроде как. Объясню подробнее, когда вернусь. Упакуй вещи, хорошо?

Луи сглотнул.

— Пап... — начал он, а затем умолк.

— Что такое, Луи? Выкладывай.

— А нам правда нужно уезжать?

— К чему ты клонишь?

— Ни к чему, — быстро ответил Луи. — Просто мне нравится школа, вот и захотелось спросить.

На другом конце провода повисла наэлектризованная тишина.

— Я попробую подыскать нам вылазки в местности, — медленно и слегка напряжённо ответил Трой, — но ничего обещать не могу. Значит, ты ходишь на уроки? Как оценки?

— Отлично, сэр.

— Молодчина. Я жду новостей от одного приятеля из Вайоминга, но это может занять какое-то время. Я вернусь где-то через три дня. Будь осторожен, понял?

— Понял.

— Скоро увидимся.

— Пока, пап. — Луи повесил трубку, не дожидаясь окончания звонка.

Когда он вышел из ванной, возле двери его дожидался Макс.

— Кто это был? — тут же спросил он, не обращая внимания на то, как Луи испуганно подскочил и чуть не споткнулся. — Твой отец? Я думал, у тебя нет телефона?

— Господи, Макс, — тяжело выдохнул Луи. — Предупреждать же надо.

Парень пропустил его замечание мимо ушей.

— Ты уезжаешь?

— Что? Нет. Не глупи.

— Но ты ведь говорил, что у тебя нет телефона.

— Он только на случай ЧП, — объяснил Луи. — Отец пополняет счёт.

— Ладно, — ответил Макс. — Извини, я просто подумал... не бери в голову. Ты голоден?

Луи сглотнул и подумал о сейфе, который уже опустел.

— Умираю просто.

Отец сдержал слово и вернулся через два дня, похвалил Луи за обновлённые соляные линии и Дьявольскую ловушку, а затем они отправились за бургерами. Трой не нашёл демона, но считал, что значительно продвинулся в расследовании — он так и не раскрыл всех деталей; Луи узнал о них лишь годы спустя, из пожелтевших и скомканных страниц его дневника, — а это значило, что совсем скоро они смогут отсюда уехать.

Глаза Луи начали предательски жечь, и он уставился на недоеденный бургер, внезапно чувствуя, как поутих голод, от которого он страдал последние месяцы.

— Оу, — только и сказал он.

— Что случилось, сынок?

Луи покачал головой.

— Ничего. Я просто... — Он глубоко вдохнул, отчаянно желая избавиться от дрожи в голосе. — Просто школа нравится, вот и всё. Учителя клёвые.

— Ты обзавёлся друзьями?

Луи кивнул.

— Парочкой.

— Вот тебе и на. Ну ничего, успеешь подружиться ещё с кем-нибудь. Я всё ещё жду того звонка, так что ещё минимум на недельку мы здесь задержимся.

Целую неделю Луи провёл в раздумьях о том, что же сказать Максу и нужно ли ему вообще что-нибудь говорить. В среду вечером он почистил пистолеты и помог сложить вещи в «камаро», а в четверг по обычаю отправился к Эрнстинам.

— Ты в порядке? — спросил Макс. Кофейный столик был усеян тетрадями, большинство из которых принадлежали Максу, и открытыми книгами с загнутыми корешками, которые принадлежали им обоим. — Тебе нездоровится или что?

— Нет, — тихо ответил Луи, а затем откашлялся и немного уверенней повторил: — Нет, я в порядке, почему ты спрашиваешь?

Макс пожал плечами.

— Не знаю. Ты весь как на иголках. Я сделал что-то не так?

— Что? Нет. — Луи слишком сильно вдавил стержень ручки в сочинение по английскому, над которым трудился, и проделал в бумаге небольшую дырочку. Невелика беда, подумал он. Он всё равно не собирался его сдавать. Да и вообще оно было бездарным.

— Уверен? — настойчиво спросил Макс. — Просто ты правда ведёшь себя очень странно.

— Неважно, — пробормотал Луи. — Я в порядке.

— Ладно, — ответил парень. — Как скажешь.

Больше они не обмолвились ни словом. В половине шестого Луи произнёс:

— Мне нужно домой.

— Хорошо, — отозвался Макс, поднимаясь на ноги. — Я тебя провожу.

— Тебе совсем не обязательно.

— Я хочу. Ты уверен, что я тебя ничем не обидел?

— Уверен, Макс.

Они остановились у двери.

— Увидимся завтра, — сказал Макс и целомудренно поцеловал Луи в губы, но чуточку промахнулся, и поцелуй пришёлся на верхнюю губу.

— Пока, — ответил Луи и быстро развернулся на пятках, чтобы (он надеялся) никто не увидел его влажных глаз, и на всех парах помчался к мотелю, побив рекорд, когда добрался туда через тридцать одну минуту.

— Что стряслось? — спросил Трой, отрывая взгляд от дневника, в котором что-то писал, и посмотрел на Луи, который присел на одну из двуспальных кроватей, рассматривал ботинки, сцепив руки на коленях и пытаясь подобрать выражение лица, которое бы не выдало жжения в горле и глазах.

Он покачал головой.

— Мне нужны слова, Луи, — резко сказал Трой. Ощущение было такое, словно он вонзил в Луи шпильку, если бы тот был переполненным водой воздушным шариком. До чего же дурацкая метафора, отругал себя Луи. У него было полно таких. К своему собственному унижению, он почувствовал, как в уголках глаз собирается влага, и на секунду задрожал, прежде чем вниз по щеке скатилась солёная капля, мазнула по губам. Глупо.

— Ты ранен? — Трой быстро вскочил на ноги, подошёл к Луи и, схватив за плечи, начал осматривать на наличие потенциальных ранений. — Сынок? Луи. Эй! — он впился пальцами в лицо сына. — В чём дело?

Луи не доверял своему голосу, но всё же ответил на вопросы, хоть и уклончиво:

— Ни в чём, — пробормотал он, сильно зажмуривая глаза. — Я не ранен, всё в порядке.

Трой какое-то мгновение помолчал и затем вздохнул.

— Это имеет какое-то отношение к нашему завтрашнему отъезду?

Луи пожал плечами.

— Господи Иисусе, — медленно произнёс Трой и шумно выдохнул через нос. — Я понимаю, ты подросток, и для тебя каждое даже незначительное событие приобретает масштабы вселенской важности, но я тебе обещаю, что через десять лет тебе будет глубоко плевать на своих мнимых школьных друзей, и им будет тоже плевать. Не стоит из-за этого плакать.

Луи шмыгнул носом и потёр глаза костяшками пальцев.

— Да. Извини.

Трой озадачено на него посмотрел и затем улыбнулся, словно внезапно вспомнил слово, которое часами вертелось на языке.

— Стой, — произнёс он, хлопая Луи по плечу. — Ты нашёл себе подружку?

Луи весь напрягся и сглотнул, опасаясь новой волны слез.

— Да, — сказал он. — Да, э-э. Да.

Отец взъерошил его волосы и выпрямился.

— Подбородок выше, парень. В море полно рыбки. Как жаль, что мне не удалось с ней познакомиться. Она хорошенькая?

Мне тоже жаль, подумал Луи и кивнул, ещё раз вытирая глаза и, извинившись, направился в ванную, чтобы принять горячий душ.

Сейчас Макс женат. Луи узнал с его странички в Фейсбуке; каждый раз он подумывает нажать на кнопку «добавить в друзья», а затем закрывает вкладку, прежде чем на самом деле это сделает. Они с мужем обзавелись парочкой шиба-ину [прим. пер.: порода собак] и кажутся вполне счастливыми и довольными жизнью. Собак зовут Тельма и Луиза.

***

Anberlin «Closer»

— Почему в нашем душе демон?

Луи резко поднимает голову.

— Чёрт.

— Вот именно, «чёрт».

— Найл, послушай, дай мне объяснить-

— Да всё в порядке, я на тебя не сержусь. Под плиткой нарисована ловушка, так что никуда он не денется.

— Правда?

Найл фыркает.

— Я оскорблён.

— Ах, ну да, ты же всегда подготовлен.

— Как бойскаут.

— Как бойскаут. Чем занимаешься?

— Я и тебе могу задать тот же вопрос, но что-то мне кажется, что ответ будет связан с демоном в душе, — отвечает Найл.

Что-то явно не так, чувствует Луи.

— Серьёзно.

Найл вздыхает и внезапно умолкает, а у Луи сердце в пятки уходит.

— Был пожар, — говорит он. — В, э-э, в «Трактире».

— А? — Луи слышит, как исказился его голос, словно ему опять сдавили горло. Он машинально тянется к шее проверить, и удивляется, когда касание не отдаёт болью. — А как...?

— Ник в больнице.

Луи сглатывает.

— Сколько?

— Одна жертва, много раненых. Окончательная цифра пока не известна.

— Когда?

— Пожарное отделение всё ещё пытается выяснить.

— Пиздец. — Луи едва чувствует, как обессилено падает в кресло, не замечает, как руки пронизывает болезненная вспышка, когда он со всего размаху опускает локти на стол. — А есть шанс, что это был несчастный случай?

— Не думаю, — виновато отвечает Найл. — Местные жители Клакамаса оповестили, что недавно в округе видели Сташу.

— «Недавно» это сколько?

— Два часа назад, — Найл умолкает. — Ты не успеешь, — мягко добавляет он. — Серьёзно, Луи.

Луи его игнорирует.

— Нам известна личность погибшего?

Уголки губ Найла опускаются ещё ниже; он слегка кивает.

— Отец Ника.

— Блять. — Оцепенение в ногах Луи добралось почти до плеч.

— Мне правда жаль, Лу.

— Что он вообще там забыл? — Мистер Гримшоу (Луи даже не был уверен, что знал, как его зовут — не в тех отношениях они были) годы назад переехал во Флориду, объясняя тем, что ему до смерти надоело хаять портлендскую погоду, да и хотелось на старости лет осесть в местечке потеплее. Он был единственным охотником, дожившим до пенсии, которого знает Луи. Теперь можно сказать «знал», думает он.

— Мне известно не больше твоего, — говорит Найл. — До утра хотя бы подожди, прежде чем ехать, ладно?

— Найл-

— Её след уже давным-давно простыл, — перебивает его Найл. — Я тебе гарантирую. Несколько часов сна...

— ...являются разницей между тем, чтобы найти девочку, прежде чем демон, овладевший ею, убьёт ещё кого-то или же убьёт её, а мы её так и не найдём.

Найл качает головой.

— Она вернётся в преисподнюю, Луи. Ты же знаешь, как она действует. Её не найти, если она сама того не захочет.

— Так что, блять, ты прикажешь мне делать? — огрызается Луи, с каждым словом повышая голос на октаву. — Что посоветуешь?

— Эм.

Луи резко оборачивается, в мгновения ока чувствуя закипающую внутри ярость и злобу.

— Ты, — оскаливается он, срывается с места и заталкивает Гарри обратно в ванную, пригвождая к стене с розовой плиткой. Стоит настолько близко, что ему приходится поднимать голову, чтобы уловить мимолётную вспышку страха в глазах, наслаждается ею даже несмотря на то, что проигрывает в росте. Гарри выглядит маленьким и уязвимым, прикрываясь одним лишь полотенцем, а Луи толкает его в грудь, сильно, потому что может.

— Так вот что ты делаешь? Изувечиваешь себя и приходишь ко мне, чтобы отвлечь своими ёбаными сопливыми историями, пока твоя подружка, блять, сжигает людей? Этим ты занимаешься? — Он толкает сильнее. — Отвечай, паскуда.

Он ждёт, что глаза Гарри вспыхнут красным, ожидает увидеть, как на красивом лице тенью скользнёт злобная ухмылка, как он начнёт распинаться о том, насколько легко ему удалось обкрутить Луи вокруг пальца. Ему и удалось — Луи слишком легко сдался. Но Гарри просто продолжает смотреть на него, как испуганный олень, тупо приоткрыв рот.

— Луи, — начинает Найл.

— Ебало завали, — вскипает Луи. — Ты. Объяснение. Живо, — подчёркивает каждое слово метким ударом в грудь Гарри, про себя интересуясь, сколько раз придётся толкнуть, чтобы этот ублюдок наконец перестал строить из себя невинную овечку и сделал хоть что-нибудь. — Что, забыл, как говорить? Язык проглотил? Отвечай.

— Когда ты спрашивал, ранее, — начинает Гарри, едва заметно дрожа. — Когда ты спрашивал, могу ли я выследить других демонов, ты именно это имел в виду?

У Луи нет времени для этой херни.

— Перестань задавать мне вопросы и отвечай на мои, иначе, богом клянусь, ты пожалеешь, что вылез из своей норы.

— Я не имею никакого отношения к твоему другу, если вопрос в этом. — Гарри слегка склоняет голову. — Что оно тебе сделало? — Его голос обретает крепость, а обычное непонимание вытесняет страх в глазах. Луи совсем не в восторге от неожиданной перемены.

— Что ты имеешь в виду? — Пальцы Луи тянутся к ножу. Он смотрит на Найла, замечая, что рука того уже покоится на рукояти собственного.

— Луи, — спокойно произносит он, — выйди за пределы ловушки, слышишь?

— Я не причиню ему вреда, — говорит Гарри поверх головы Луи, глядя через коридор на Найла.

— Луи, — повторяет Найл, более настойчиво.

С подсушенных полотенцем волос Гарри стекает капля воды, падает на плечо. Луи наблюдает, как она скатывается по руке, обтекая мышцы и жилы.

— Что, — говорит он, на этот раз тише, воздвигая плечи, — чёрт возьми, ты имел в виду?

— Вы ведь говорили о демоне, да? Я правильно понял?

— Да, у нас был приватный разговор о демоне, — огрызается Луи. — Отличные наблюдательные навыки.

— Я просто хотел сказать, — выговаривает Гарри, медленнее обычного, переходит от конца одного предложения к началу другого так, словно у него есть всё время в мире, — что оно, видимо, что-то тебе сделало.

Луи фыркает.

— А вы что, не хвастаете друг перед другом красочными подробностями того, как издеваетесь над людьми?

— Я не знаком с каждым существующим демоном, — остро говорит Гарри, — и в противовес тому, что ты, очевидно, думаешь, Ад не вращается вокруг тебя. Я не знаю, я просто догадался по тому, как ты себя вёл.

Луи закатывает глаза.

— И как я себя вёл?

— Как ребёнок, — отвечает Гарри. — Я предлагаю помощь.

— Лу, — зовёт Найл.

— Заткнись. Так ты хочешь помочь, да? Или хочешь пырнуть меня ножом в спину?

— У меня было предостаточно возможностей, — говорит Гарри. — Не думаешь? Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже был мёртв. — Он чертовски серьёзен. Луи знает, что Гарри имеет это в виду, и более того, это правда — он сам об этом не раз задумывался.

Он не отвечает отказом:

— Я сошлю тебя обратно в Ад, богом клянусь.

— И у тебя тоже было предостаточно возможностей, — тихо говорит Гарри. — Если бы ты хотел, то давным-давно сделал бы.

И это тоже правда, помоги ему господь.

— Не думай, что я этого не сделаю, — огрызается Луи, но он слышит, как ломается его голос, слышит сомнение.

Он может помочь, думает крохотная предательская часть его. Сколько людей ещё должно погибнуть из-за того, что ты не можешь наступить на горло своей чёртовой гордости?

Он демон, отвечает другая часть, громкая и сильная.

Быстро следует ответ, оглушающий, посылающий мурашки по спине:

Прошло целых тринадцать лет, и насколько ты успел продвинуться?

Медленно моргая, Гарри разводит руки. Полотенце сползает на сантиметр, обнажая больше бледной груди и черных чернил. Виднеются лица двух ласточек.

— Вперёд, — говорит он, тон голоса ровный, хоть и бросает вызов. — Сделай это.

Тринадцать лет, а ты ни на йоту не сдвинулся с места. Изменилась только цифра количества жертв.

В ушах Луи сердце отбивает неровный ритм, который звучит вразрез с мерно падающими на пол каплями с душевой насадки и шумом канализационных труб. Гул перерастает в статичный звон, вытесняющий остальные звуки. Он не отдаёт приказания своим конечностям, они сами действуют, оттесняя Гарри всё дальше к стене, пока футболка не пропитывается влагой его кожи. Он смотрит, как на теле набухают капли, скатываются вниз ручейками, и вспоминает, внезапно и ярко, как сидел когда-то на диване Макса и готовился к тесту по химии, а Макс спрашивал его о физических свойствах воды.

«Поверхностное натяжение, —вспоминает он свой ответ, — это упругое свойство поверхности жидкостей, вызванное сцеплением молекул с поверхностью». Капля формируется, когда масса жидкости натягивается, поддаваясь действиям сил поверхностного натяжения до тех пор, пока гравитация не берет своё и не отрывает каплю от поверхности, которая затем свободно падает в форме сферы или сливается с потоком воды.

Гравитация вытягивает капли в потоки. Поверхностное натяжение собирает потоки в капли. Одна сила всегда вытесняет другую.

На чётко очерченном подбородке Гарри собирается капля воды, задерживается и мелко дрожит, пока не отрывается от кожи, падает вниз. Луи не видит, куда она девается.

Он на миллисекунду закрывает глаза, прежде чем впивается в губы Гарри, прижимаясь так сильно, как может, и наслаждаясь тем, как Гарри с ещё большей силой прижимается в ответ, но позволяет оттолкнуть себя к стене, борется с Луи за право контроля, но проигрывает, хоть и может, наверное, в мгновение ока его одолеть. Поцелуй опьяняет, точно так же как и вкус губ Гарри, резкий запах пота и мыла на коже, её всепоглощающее тепло, шелковистая прохлада волос, которые он сжимает в кулаке. Он и не понимал, что так делал; тянет сильнее, и Гарри стонет ему в рот. Луи проглатывает звук, и чувство удовлетворения волной окатывает с головы до ног. На какое-то мгновение этого достаточно, пока его вдруг не одолевает обезумевший голод, безжалостно терзающий внутренности. Он беспомощен, не способен ни на что, только отвечать на его требования, напирает, желая большего, большего, большего, и с жадностью принимает всё, что предлагает ему Гарри.

— Ладно. — Луи хватает ртом воздух, когда отстраняется, чтобы отдышаться, скорее чувствует, а не слышит срывающиеся с языка слова. — Значит, сделка. Да видит Господь, ничего тупее я в жизни не делал, но у нас сделка.

— Стой, — говорит Гарри, когда Луи снова собирается его поцеловать, чувствуя теперь неуёмный голод, когда попробовал вкус. — Ты меня спрячешь, а я помогу тебе найти этого демона. Идёт?

Безумие достигает апогея, от переизбытка красок и ощущений кружится голова.

— Идёт, — отвечает Луи, снова наклоняясь вперёд; Гарри приоткрывает рот, позволяя вторгнуться на его территорию, исследовать, творить, что вздумается. Луи надолго теряет счёт времени, пока желание, циркулирующее по кровеносной системе, не начинает угасать.

Он смутно начинает чувствовать своё тело — сначала те участки, что прижимаются к Гарри, а затем ступни на полу и локти, опирающиеся о холодную плитку, — и белый шум начинает истощаться. Мир постепенно выходит за пределы странно высоких сладких стонов Гарри и покусывания зубов, а в уши просачиваются звуки окружающего мира.

— Э-э. — Он слышит голос Найла. — Луи?

Слова оказывают достаточный шоковый эффект на организм, и рациональная часть мозга лихорадочно взывает к кипящей жизни.

Что ты натворил? вскрикивает он. Какого чёрта ты только что сделал? Совсем из ума выжил? Шарики за ролики закатились? Ты забыл всё, чему я тебя учил?

Он не отвечает. Вместо этого наблюдает, как ещё несколько капель воды стекают вниз по руке Гарри, медленно, но неотрывно: гравитация и сцепление поочерёдно испытывают свои силы одна против другой. Гарри может оказаться одной из таких неотвратимых и непрекращающихся сил. Луи надеется, что он сможет крепко устоять на ногах, чтобы его этой силой не задело.