CHAPTER VI (PART 2)

  Начитавшись блогпостов о призраке, который, по всей видимости, терроризирует некий отель, и, получив наводку от друга Найла, парни приехали в Кер-д'Ален. Сняли номер, напичкали его защитными амулетами, очертили подоконники и дверные пороги солью и принялись ждать.

Ну. Видимо, «ждать» — понятие крайне растяжимое.

— А вооооот и Джонни!² — злобно протягивает Луи, выходя из ванной.

— Во второй раз не смешно, — говорит Лиам. — В этом отеле умерла куча людей, ради всего святого.

— Ну что, никаких злобных близнецов? Дамочки в ванной?

— Луи.

— Что?

— Я тут пытаюсь делом заниматься.

— Одна работа, никакого безделья — бедняга Лиам не знает веселья.

— Луи, богом клянусь...

— К твоему сведению, Пейно, я тоже умею пользоваться интернетом. — Луи с размаху прыгает на кровать Лиама и отпружинивает настолько сильно, что чуть не падает обратно на пол. — Воу. А матрас-то пружинистый. Кстати, мне кажется, я нашёл нашего призрака.

— Правда?

— Да, правда. Ты думаешь, здесь одни опилки находятся? — Парень стучит себя по виску. — Я в этом деле подольше тебя, дубина.

— Кто это?

— А а а, — журит его Луи. — Извинения вперёд.

— Извини.

— Извинения приняты. Я думаю, что это наша девочка, — он показывает Лиаму экран телефона. — Лори Хейворд. Повесилась в одной из гардеробных комнат в 1997. С тех пор прослеживается цепочка загадочных смертей, — он указывает на график, над которым трудился Лиам. — Спорим на двадцатку, что это её рук дело. Из самоубийц получаются довольно опасные призраки, скажу я тебе.

— Где она похоронена?

Луи широко улыбается.

— Поверить не могу, сколько в тебе просыпается энтузиазма от мысли, что нам придётся раскапывать могилы. Как всё изменчиво!

— Дело вовсе не в энтузиазме. Просто я понимаю, почему это необходимо.

— Ладно, можешь говорить себе всё, что захочешь.

— Где она похоронена?

Луи вздыхает.

— В этом и загвоздка. Из того, что мне удалось узнать, её не хоронили.

— Из того, что тебе удалось узнать?

— По крайней мере, никаких сведений о захоронении я не обнаружил. Её мать живёт неподалёку. Кажется, нам придётся нанести ей визит.

Лиам хмурится.

— И как ты себе это представляешь: «Здравствуйте, нам, конечно, жаль, что ваша дочь наложила на себя руки, но куда вы дели её тело?»

— Да, я знаю. Но делать нечего — мы не можем позволить ей убить ещё кого-нибудь. Натягивай свою полицейскую форму, у нас есть работа.

***

Как Луи и подозревал, Лори кремировали, поэтому теперь им предстоит выяснить, к чему привязан её дух, если вариант с костями отпадает. Её мама, Линда, сохранила комнату нетронутой, словно какое-то святилище.

Рассыпаясь в извинениях за утрату и выражая сожаление о случившемся, парни быстро уходят, так ничего толком и не выяснив. Линда понятия не имеет, почему её дочь совершила самоубийство: она была «счастливой девочкой» со «светлым будущим». К тому же, она не оставила ни единой записки и даже за несколько недель до самоубийства за ней не заметили странного поведения. Девушка отправилась на выпускной, а на следующий день свисала с перекладины в гардеробной отельного номера.

— И что это нам дало? — спрашивает Лиам, пока они выезжают на главную дорогу. — Кажется, её мать думает, что она была пай-девочкой.

Луи кивком головы указывает на заднее сиденье.

— Стырил её дневник. Может, найдём что-нибудь полезное. И ещё выпускной альбом прихватил на всякий пожарный. — Он скашивает глаза. — Только не надо на меня так смотреть. Мы их вернём. Вряд ли мать будет их искать, если сама никогда не заходит в комнату. Это буквально склеп.

— Всё же, — говорит Лиам, но не развивает тему.

Оказывается, Лори отправилась на выпускной с неким Джейком Бёртоном, который и снял комнату, в которой скончалась девушка. А ещё его дядя работал в полицейском подразделении. Судя по обрывкам полицейского рапорта, который вслух зачитывает Лиам, спустя несколько часов допроса и после подтверждения алиби, парня выпустили на свободу.

Луи фыркает.

— «Ушёл домой с другой девушкой». Классика.

— Не похоже на серьёзную причину для самоубийства, — замечает Лиам.

— Не похоже, — неспеша выговаривает Луи, закатывая глаза.

— Так ты не думаешь, что она наложила на себя руки?

Приехали. Луи качает головой.

— Мне кажется, люди бы в такое поверили: брошенная девочка-подросток убивает себя в порыве преувеличенно-драматичной эгоцентричной жалости. Да такое с потрохами жрут, чего уж там. — Луи уже начинает злиться за девушку. Нет ничего удивительного в том, что она стала смертельно озлобленным призраком. Если он прав — а он в этом уверен, — то Джейк заслуживает умереть жалкой, мучительной и невероятно медленной смертью.

— Но такое ведь на самом деле могло случиться, да? — В голосе Лиама проскальзывает сомнение, и это бесит. Федерал в отставке должен уметь сложить дважды два. В его защиту стоит, пожалуй, сказать, что он редко работал c бытовой преступностью, но всё же это с ума сводит и в очередной раз напоминает Луи, почему он терпеть не может копов.

— Могло, — говорит он, слегка успокоившись, и сворачивает налево. — Но это не значит, что так оно и было. Нам известно, где живёт этот тип?

Лиам качает головой.

— Его имя не числится в последней переписи населения. Кажется, он уехал из города вскоре после происшествия.

Луи фыркает.

— Что и требовалось доказать.

— Мы не знаем-

— Все жертвы — молодые особи женского пола, — рявкает Луи. — Думаешь, совпадение? Да и вообще всё это не имеет никакого значения, и так всё закончится по накатанному сценарию: мы найдём какую-то вещь, что привязывает её к отелю, сожжём её, и дело с концами. В отчёте не говорится, во что она была одета?

— Э-э. — Лиам перебирает лежащие на коленях бумажки. — Пурпурное платье. Сатиновое. Отнесено к уликам. Туфли. Видимо, утилизировали спустя какое-то время, поскольку дело закрыто.

— Хм. — «Камаро» заезжает на отельную парковку. — Ну. Что-то точно должно быть.

***

Что-то быть точно должно, но найти это что-то — целая наука, особенно когда объявляется Лори, разодетая в выпускное платье, шея усыпана синяками, такими же фиолетовыми, как и цвет сатиновой ткани, а сама девушка тихая и пассивная, пока швыряет в парней предмет за предметом.

Луи стреляет в неё солью, отчего девушка слегка пятится. Пользуясь секундной передышкой, он вытирает рот тыльной стороной ладони.

— Чем-то напоминает «Кэрри», скажи?

— Ага, наверное. Слушай, нам нужно перечертить соляные линии-

— Уже сделал. А это точно та самая комната?

— Точно. — Лиам перезаряжает двустволку.

Луи оглядывается, попутно пытаясь отдышаться.

— А ты думал, что они перестали её сдавать-

— Слушай, ты уверен, что обрыл гардеробную сверху донизу?

Лори на мгновение исчезает, а затем появляется у окна.

— Да, Лиам, уверен. Постой. — Он слишком быстро стреляет и слегка пятится от отдачи. — Посмотри ещё раз, а я тебя прикрою. Что мы упустили?

Он тревожно отмечает, что с каждым разом у призрака уходит всё меньше времени на материализацию. Соли пока хватает, но их запасы не бесконечны. Может, пришло время распланировать новую стратегию.

— Эй, — пытается Луи. — Эй, Лори, я не Джейк, слышишь?

Девушка не отвечает, но и не бросается в него предметами. Просто продолжает буравить немигающим и отрешённым взглядом.

Он продолжает:

— Я — не он. И никто из остальных парней не был им, слышишь? Я понимаю, почему ты злишься. Он всем рассказал, что ты наложила на себя руки, да?

Ответа не следует.

— И все подумали, что ты просто вышла из себя из-за того, что он тебя бросил.

Луи кидает быстрый взгляд на Лиама, который всё ещё роется в гардеробной, а затем на Лори, которая всё ещё не сводит с него глаз. У него даже немного болит за неё сердце.

— Джейку сошло всё с рук, потому что у него дружки с крышей. Все ему верили, а ты застряла здесь.

Медленно, по-прежнему не моргая, девушка разок кивает. Он подступает ближе, поднимает руку, переложив пистолет в другую. При более пристальном осмотре на её теле виднеется ещё больше синяков, ими усыпаны её руки и лицо. Наверное, парень убил её «случайно», с горечью думает Луи. Он просто хотел её избить и несильно придушить. Очень правдоподобная история.

На какую-то долю секунды он чувствует настойчивый прилив сочувствия, а затем быстро наклоняется, едва успев увернуться от телефона, который девушка запустила ему в голову. Он снова отстреливается солью.

Она снова увиливает.

— Проклятье, — ворчит Луи. — Ли, нашёл что-нибудь?

— Я понятия не имею, что ищу, — кричит парень. — Я должен найти что-то, что она носила, да?

— Может, локон волос? Я, мать твою, не знаю, Лиам-

— Ты больше ничего на ней не видишь? Повязку для волос или ещё что?

— Не знаю, мне не удалось к ней присмотреться — она сразу начала швырять в меня всякую херню. — Луи на секунду смотрит на стену, напрягая мозг. Он что-то упустил — он знает, что точно что-то упустил.

Не успев толком ничего выяснить, он внезапно чувствует, как его крепко сжимают за шею и поднимают над полом. Он начинает кашлять и ёрзать, дёргает ткань, обмотанную вокруг шеи — простынь с кровати, осознает он, — и задыхается, когда его тело начинает покачиваться.

Она повесила его на проклятый вентилятор.

— Лиам! — пытается позвать Луи, но из горла доносится только сиплый шёпот.

Лиам тем не менее замечает движение и поворачивается, широко разинув рот.

— Подожди, — торопливо произносит он, — одну секундочку, я тебя оттуда достану-

Но как только он шагает вперёд, двери гардеробной комнаты закрываются и их тут же подпирает комод.

Луи слышит, как парень начинает кричать и стучать о дверь. Перед глазами начинает мутнеть, а руки и ноги словно наливаются свинцом. Он пытается сказать Лиаму, чтобы продолжал поиски — а то он ещё долго так провисит, прежде чем умрёт, — и что ему нужно в первую очередь избавиться от блядского призрака.

Луи правда, правда не хочется вот так умирать, но такой исход более чем возможен, поэтому он пытается смириться со смертью за жалкие несколько минут, что, по всей видимости, ему остались. Ему удаётся просунуть несколько пальцев между шеей и петлёй, что слегка снижает давление на горло. Может, у него даже получится развязать удавку-

Перед ним снова возникает Лори и рассекает воздух изящным взмахом кисти. Будь у Луи голос, то он бы закричал от того, насколько туго затянулась ткань, сдавливая одновременно пальцы и трахею. На веках пляшут черные пятна, и он пытается открыть глаза, взглянуть на призрака, нависающего над ним. Лори всё ещё не опускает руку, её тонкое запястье оплетено каким-то цветком.

Её бутоньерка, внезапно понимает Луи. Этого не было указано в докладе, но раз она есть на девушке, то, значит, была на ней, когда она умерла. Он снова пытается докричаться до Лиама, но не может выдавить и звука, а приложенные усилия толкают его всё ближе к пропасти беспамятства и, к своему ужасу, он осознает, что начинает молиться:

Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твоё. Да придёт Царствие Твоё; да будет воля Твоя и на земле, как на небе. Хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим. И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твоё есть Царство-

— Её бутоньерка. — Где-то поблизости раздаётся голос. Знакомый голос. — Её бутоньерка, — громче повторяет он, и затем в третий раз, криком. Голос сам по себе не ужасен, но звучит с какой-то необъемлемой зловещей силой, а Луи чувствует, как в груди пробивается одновременно и ужас, и радостное возбуждение, когда он его узнаёт.

Прежде чем он успевает разобраться с противоречивыми эмоциями, Лори улыбается и начинает к нему приближаться. Она идёт за смертью, осознает Луи, наблюдая, как на него надвигается померкший силуэт. Вот так я и умру. Ещё один шаг. И ещё.

Она замирает.

В ушах раздаётся оглушающий крик, а Луи чувствует жар и ощущает ослепительное оранжевое свечение, что поглощает её с головы до ног, пока от неё ничего не остаётся, даже пепла. Он закрывает глаза.

А когда открывает, то видит, что над ним нависает Лиам. Чувствует грубые и быстрые толчки в грудь; очень болит, и он хочет, чтобы это прекратилось, но не может говорить. К нему приближается лицо Лиама, близко, ближе и ещё ближе, а затем его рот приоткрывается, словно он собирается поцеловать Луи — с чего бы ему его целовать? Лиам же натурал и, кроме того, совсем не в его вкусе, и Луи не хочет его целовать. Он пытается передать своё желание — из его губ доносится крошечный сдавленный звук.

Забавно наблюдать, как у Лиама расширяются глаза, становятся размером с блюдца, и Луи от души наслаждается видом, прежде чем начинает кашлять, выкашливать, кажется, все внутренности и судорожно вдыхать между приступами. Это пиздец больно — везде болит, и он чувствует, как в глазах начинают собираться слезы, поэтому закрывает их, погружаясь в мягкую черноту за сомкнувшимися веками.

***

— Что, чёрт дери, там произошло? — Лиам вручает ему лёд, замотанный в полотенце, и Луи, вздрагивая, прикладывает компресс к шее. — Тебе, кстати, на этот раз всё-таки стоит пойти в больницу.

— Это всего лишь синяки, — хрипит Луи. — До свадьбы заживёт.

— Мы должны хотя бы достать тебе шейный корсет. Как минимум.

Разговоры отнимают много усилий, а болит так, что словами не передать. Луи сердито зыркает на Лиама и, поскольку не может кивнуть, то поднимает вверх два больших пальца, надеясь, что парень уловил сарказм в жесте.

Лёд начинает оказывать эффект. Ладонь немеет от холода, а капельки ледяной талой воды капают на бедро. Он дрожит.

— Так что случилось?

Луи закатывает глаза.

— Это ты мне скажи, — удаётся ему выдавить и указать на шею, а затем на голову, как бы говоря: «Я был без сознания, болван».

— Ах, ну да, извини. В общем, я тогда торчал в гардеробной и услышал, как голос прокричал, что это была её бутоньерка с тесёмкой, и указал, где её искать, вот я и нашёл, где было сказано. Я не узнал голоса. Он вроде говорил с британским акцентом, если это поможет.

Луи шипит при вдохе. Значит, это была не предсмертная галлюцинация.

— Лу?

Парень машет рукой, уверяя, что с ним всё в порядке, и поправляет ледяной компресс. Снова начинает болеть голова. Ему очень хочется выпить, но он не особо уверен, что его горло сможет осилить крепкий алкоголь. Блять.

— У тебя такой вид, словно ты знаешь, кто это был.

— Что это было, — сопит Луи. Нет смысла скрывать правду от Лиама. Это уже во второй раз вмешался этот проклятый демон и спас их задницы. У него закрались подозрения ещё со времён вампирской вылазки, но сейчас он знает наверняка, и Лиам тоже должен. Луи не утаивает такое дерьмо. Дерьмо, которое убивает людей.

— И что это было?

Луи концентрируется на колючем и холодном ощущении у шеи.

— Демон, — говорит он. — Тот самый.

— То есть, тот самый, который с Пало-Альто и с бара в Спока́не?

И с клуба в Сан-Франциско, вмешивается мозг Луи. Но, наверное, об этом Лиам всё-таки не должен узнать.

— Да, — отвечает он.

— Пиздец, — давится воздухом Лиам. — Какого хера?

Луи смеётся; горло пронизывает мученическая боль, и смех превращается в стон.

— Лу, тебе нужно в больницу-

— Я в порядке, — сквозь зубы процеживает Луи, пытаясь унять сбившееся дыхание. Он в порядке. Его просто немного потрепали, и он, наверное, не сможет несколько дней говорить. — Аспирин, — выдавливает он. Да нахуй. Он хочет выпить. — Виски.

Брови Лиама взлетают кверху.

— А ты уверен, что идея удачная?

Видимо, Луи удалось грозно закатить глаза, потому что парень вздыхает и на мгновение исчезает, возвращаясь затем с бутылкой и пачкой аспирина. Но сам аж искрится от неодобрения и беспокойства.

Это внезапно напоминает Луи об идентичном выражении на лице его матери, которая смотрела на него точно так же, когда он неудачно прокатился на скейте и сломал ногу. Он сильно зажмуривает глаза и прогоняет призрак воспоминания.

Аспирин растворяется в креплёном напитке, Лиам убирает почти растаявший лёд, и воспоминания хлынут с новой силой.

Если бы ты только думал, прежде чем делал, Бу, то не ранился бы так часто. Понимаешь? Пожалуйста, пообещай, что впредь ты будешь осторожней?  

ПРИМЕЧАНИЯ:

  ²отсылка к фильму "Сияние".