CHAPTER X

  Foals «Albatross»  

  Парни направляются на юг, решая заночевать на окраине города Юджин, только вот в плане обнаруживается брешь:

— Она залегла на дно, — информирует их Гарри. — Ну, не буквально, конечно. Не думаю. Кстати, никаких следов оболочки?

— Её зовут Сташа, — огрызается Луи, аккуратно поправляя защитный амулет, приткнутый в угол мотельного номера, рядом с хрипящим кондиционером. Его бедра горят от сидения на корточках, но зато приятно прижиматься спиной к прохладной стене и иметь возможность охватить взглядом комнату целиком: две пустующие двуспальные кровати, двухместный диванчик, письменный стол со стулом, и шкаф с расхлябанной дверцей.

— Извини, — искренне говорит Гарри. — Никто её не видел?

От одного только вида юноши, звёздочкой растянувшегося на диване, что-то горячее разливается в животе Луи. Он отводит взгляд и вместо этого смотрит на Лиама, который сгорбился за крохотным столом.

— Не могу сказать, — отвечает парень, нахмурено вглядываясь в экран компьютера. — Там целую страничку в Фейсбуке завели. Уже подписалась целая куча людей, но последний раз её видели по-прежнему в Портленде.

Гарри ёрзает; Луи снова отводит от него взгляд и поправляет защитный амулет.

— А ты пытался связаться с её семьёй?  

— А толку? — заводится с полуоборота Луи. — Её родители и брат — мертвы. — Шершавая стена больно натирает спину, когда он резко вскакивает на ноги, но умышленно не морщится, злобно вглядываясь в демона, который развалился на диване, словно ему там и место, словно весь смысл его жизни заключается в том, чтобы занимать собой всё пространство Луи и преспокойно советовать им пойти допросить семью, которая совсем недавно потеряла троих человек и дочь, которая пропала без вести.

Гарри привстаёт, ровнее усаживаясь на одной из диванных подушек, и вскидывает руки в явной попытке успокоить Луи, словно тот — ребёнок, закативший истерику. Взгляд Луи становится ещё злее; он терпеть не может, когда его пытаются успокоить люди, а демоны и подавно.

— Я просто предложил. Разве её не ищут родственники?

— Гарри может быть прав, — вмешивается Лиам. — Стоит проверить.— Он перестал печатать и повернулся к парням, опасливо всматриваясь в Луи, будто тоже думает, что он какое-нибудь загнанное в угол, озлобленное, дикое животное, готовое наброситься в любой момент. От этого Луи хочется закричать.

Он глубоко вдыхает через нос.

— Это не подлежит обсуждению, — процеживает он сквозь сжатые зубы. Ногти впиваются в ладони настолько сильно, что, наверное, останутся следы. — Мы с ними поговорим только когда вернём им девочку.

— Но-

— Ни за что, Лиам. — Он надеется, что никто не услышит лёгкую дрожь в его голосе, то, как он сглатывает. Он поворачивается и устремляет на Гарри взгляд. — Разве суть сделки была не в том, что ты должен использовать свои силы как раз для такого дерьма?

— Так и есть, — отвечает Гарри, покусывая губу. Луи хочется сказать ему прекратить так делать. — Но я не всесильный. Она отправилась на юг, это всё, что я могу сказать, исходя из предоставленной вами информации. Может, если бы вы рассказали мне ещё что-нибудь кроме того, в чьё тело вселился демон-

Луи фыркает.

— Ага, раскатал губу.

— Он дело говорит, — вмешивается Лиам. — Да ещё и какое.

Луи награждает его свирепым взглядом, но парень смотрит на Гарри, смотрит с каким-то слепым доверием, а так быть не должно; Гарри не должен перенимать на себя бразды контроля, но Луи уже чувствует, как они, подобно верёвке, выскальзывают из его пальцев, дюйм за дюймом, оставляя по себе содранную кожу.

Гарри издаёт странный смешок, словно он раздражён, словно Луи тоже забирается ему под кожу, и это хоть немного тешит.

— Тебя это может шокировать, но мне известно о демонах гораздо больше твоего, — говорит он, вытягивая гласные, дразнясь. Прелестно. Теперь он строит из себя заумного мудака. — Я вполне вероятно смог бы выяснить, кто это, если бы ты рассказал мне всё, что знаешь. В противном случае, я так и буду бродить в потёмках.

Луи закусывает щеку и закатывает глаза.

— А я думал, ты не общался с другими демонами, — говорит он с глуповатой улыбкой и преувеличено дуется. Двое могут играть в эту игру, думает он. — Не ты ли ныл о том, что у тебя нет друзей?

— Я не антисоциален, — отвечает Гарри, — и не глухой, я всё ещё слышу кое-какие разговоры, просто большинство времени остаюсь на поверхности. Климат здесь получше, знаешь ли, — он делает паузу, глядя на Луи так, словно пытается его разгадать. — Для тебя это личное. — Это утверждение, а не вопрос. — Хоть ты и не хочешь делиться никакими деталями. Чего ты боишься?

— Не твоё дело, — огрызается Луи, рассматривая ковёр. Ты и понятия не имеешь, проскальзывает в мыслях.

— Мы заключили сделку, — говорит Гарри. — Конечно же, это моё дело. — Луи чувствует, как кожу обдаёт жаром от его взгляда, но поднять на него глаза не решается. Знает, что сегодняшний день и так содрал с него почти все защитные слои, отчего Гарри легко сможет посмотреть прямо в его естество, поэтому, не говоря ни слова, он выходит из комнаты, садится в машину и гонит вперёд, пока не чувствует, что снова может дышать. К тому времени, как он добирается до мотельной парковки, на часах где-то около трёх утра, и он не помнит, как долго его не было и где его вообще носило. Наверное, это должно пугать, но единственное, что он чувствует — усталость.

Он тихо проскальзывает в номер. Лиам спит на кровати, а Гарри — на диване, свернувшись калачиком в, судя по всему, крайне неудобную позу. Луи не знает, что делать, поэтому решает просто не задумываться над этим или над тем, что Гарри, вероятно, слышал, как он вошёл и сейчас просто притворяется спящим.

— Демонская хрень, — тихо бормочет он. Перестань пытаться его разгадать. Перестань об этом думать.

Не раздевшись, он падает на вторую кровать и смотрит на шпаклёванный потолок, пытаясь очистить сознание от ненужных мыслей. Это трудно, и ему удаётся уснуть только через час.

Просыпается он два часа спустя с головной больно, сухостью во рту и чувством, что на них неумолимо надвигается какая-то беда, но он не знает, когда или где она их настигнет. Он выливает содержимое мини Джека в чашку с кофе. От такой дозы не опьянеешь, но зато она поможет взбодриться, а затем он идёт в душ, который бодрит не меньше.

Он выходит из ванной и видит, как Лиам порхает по комнате, проверяя, не забыли они чего, а Гарри сидит на кровати Лиама, пережёвывая какой-то энергетический батончик, который вытащил из буфета. За который Луи не платил.

Луи одолевает внезапная мысль о том, что это худшее, за чем он застал Гарри. Мелкий воришка, думает он. Вот уж настоящее зло. Он качает головой; не стоит на этом зацикливаться. Он списывает всё на недостаток сна и закидывает на плечо рюкзак.

— Чур, я сижу рядом с водителем, — произносит Гарри, как только они выходят за дверь мотельного номера. Лиам возится со своей сумкой, поэтому до него не сразу доходит.

— Окей... Стой, нет! Нет, нет, нет. Луи, помоги!

Луи ещё раз проверяет багажник — всё на месте, там, где и должно быть, — бросает рюкзак, обходит машину и усаживается за водительское сиденье.

— Таковы правила, — слышит он пререкания Гарри. — Первый тот, кто забил.

«Камаро» слегка встряхивает; видимо, Лиам бросил тяжёлую кладь.

— Луи! — зовёт он. Слышится звук закрываемого багажника, а затем парень появляется у окна Луи и смотрит на него с нескрываемой раздражённостью. Луи отчаянно борется с улыбкой, щекочущей уголки рта, и пожимает плечами.

— Таковы правила, Пейно. Полезай назад.

Он широко ухмыляется, когда Лиам с ругательствами забирается на заднее сиденье. Выбешивать Лиама знакомо и приятно. Чего не скажешь о присутствии демона по правую руку.

— Можно включить радио? — спрашивает Гарри, после того как пристегнулся, при этом чуть не выбив локтём стакан из держателя. Бэмби, думает Луи, поворачивая ключ зажигания и поправляя зеркало заднего вида.

— Ни за что, — доносится голос Лиама из заднего сиденья в то же время, когда Луи, снимая машину с ручника, невольно ему вторит:

— Ни за что.

— Чур, моё счастье!¹ — кричит Лиам, — чур, моё счастье, чур, моё счастье, чур, моё счастье!

Луи проверяет зеркала заднего вида; горизонт чист, лишь несколько машин, припаркованных в углу парковки. Он сворачивает направо и оборачивается взглянуть на парня.

— Тебе сколько лет? — интересуется он. — Двенадцать? Что случилось с Агентом Пейном из ФБР?

Гарри на него шикает, и Луи невольно смеётся. Впрочем, закричать ему хочется не меньше.

— По правилам тебе нельзя разговаривать, — говорит Гарри, и Луи слышит, как он со скрипом поворачивается на сиденье и обращается к Лиаму. — Что ты заставишь его сделать?

Раскрасневшийся парень гневно фыркает и начинает быстро говорить, сбиваясь и запинаясь на словах, как и всегда, когда раздражён:

— Во-первых, Луи, если тот, кто крикнул: «Чур, я рядом с водителем» — неприкосновенен, то в таком случае это будет касаться и того, кто крикнул: «Чур, моё счастье». И, во-вторых, ты не можешь разговаривать, пока не согласишься позволить Гарри управлять радио, — зажмурившись, он широко улыбается, на все тридцать два, словно говорит: «Ха-ха, попался».

Может, и попался; Луи признает. Ему самому интересно, сколько он сможет промолчать. Наверное, не долго — он всегда был треплом, которого постоянно отсылали в кабинет директора за болтовню в классе. Даже хотели отправить на обследование на наличие СДВГ² или чего там, но тему замяли, когда он переехал в другой штат к отцу. Так что он просто отделывался выговорами вместо хождений по больницам.

Он со вздохом машет в сторону консоли.

— Ты выиграл, — ворчит он и начинает сдавать назад, может, с большим нажимом, чем нужно. Вполне возможно, что он решил слишком резко выехать из парковки, чтобы напугать Лиама. Тот аж вскрикнул, когда машину нехило так тряхнуло.

А вот Гарри и бровью не ведёт, и целых пять минут перебирает диски Луи. Тот как раз сворачивает налево, когда юноша включает один из них, поэтому не видит, что он там выбрал. Если это сраный «Bublé mix», который Найл продолжает ему подсовывать, то он сейчас разобьёт машину к чёртовой матери. Наверное, на это Лиам и рассчитывал. Луи подумывает подкинуть ему красный носок в белую одежду в следующий раз, когда они заедут в прачечную. В прошлый раз парень распсиховался не на шутку, и Луи улыбается, когда вспоминает.

На минуту в салоне воцаряется тишина, а затем он слышит въевшиеся в память знакомые ноты. Это не «Bublé», и не другое дерьмо, которое Найл продолжает ему совать, приговаривая, что это круто, хотя откуда Луи знать, если он не слушает ничего вышедшего позже 1999.

— Отличный выбор, — тихо говорит он, когда они выезжают на магистраль, и давит на газ, с удовольствием прислушиваясь к шуму мотора. Ему всегда нравились эти звуки, нравилось испытывать волнительный страх, когда набираешь скорость.

— Да брось, — стонет Лиам. — Ты, должно быть, надо мной издеваешься. Ты надо мной издеваешься? Ты правда позволяешь ему выбирать музыку? А что случилось с: «Водитель выбирает музыку, а пассажир затыкает хлеборезку»?

Луи начинает отвечать, но внезапно слышит, как тихо подпевает Гарри: «Шагни с порога входной двери, словно призрак в тумане». Его голос хорош, глубокий хриплый баритон, от которого у Луи перехватывает дыхание, а слова умирают в горле. Он осознает, что отрывает взгляд от дороги и смотрит вправо, натыкаясь на зелень глаз Гарри. Он краснеет и тут же отводит взгляд, понимая, что почти съехал с дороги. С колотящимся где-то под горлом сердцем он пытается выровнять машину, сворачивая слишком влево, но затем ему всё же удаётся вырулить на нужную полосу. Когда гул в ушах стихает, он слышит, как Гарри поёт про Марию. Он протяжно выдыхает и присоединяется к нему, напевая себе под нос.

Что я делаю, думает он.

Не знаю, отвечает стерео.

***

— Чувак, зацени-ка вот это. Просто отпад, — сказал Найл, пытаясь сорвать обёртку из новенького CD, который так сильно отбивал солнечные лучи, что Луи было больно на него смотреть. — Как же тебя распаковать, ну же-

— Нет, — отрезал Луи. — Оставь.

Он услышал мерный вдох Найла, наперёд зная, что преисполненное беспокойством замечание уже на пути. Как и ожидалось:

— Лу, — начал Найл, невыносимо ласково (Луи бы предпочёл крики, но нужно хорошенько постараться, чтобы аж настолько вывести парня из себя), — ты ведь должен понимать, что это не нормально. Это же просто диск.

— Моя машина, мои правила, — ответил Луи настолько суровым голосом, на который только был способен. — Водитель выбирает музыку, пассажир затыкает хлеборезку.

Найл вздохнул.

— Видишь, вот об этом я говорю. Ты не только слушаешь исключительно его диски, а ещё и разговариваешь, как он. Ты разговариваешь, как он, но не говоришь о нём.

— Не о чём говорить, — отмахнулся Луи и так сильно ткнул пальцем по кнопке «play», что прищемил палец и начал ругаться себе под нос. Он прибавил звук, пока он не начал оглушать и трещать, поэтому Найлу пришлось сорваться на крик, но даже так Луи не было его слышно.

А затем Найл удивил своей дерзостью — он вырубил стерео, оставляя лишь звон в ушах Луи и наэлектризованный спёртый воздух, в котором густым облаком висело дурное предчувствие. Луи поинтересовался про себя, сможет ли он выпрыгнуть на ходу из машины и не угробить при этом Найла. Может, переключить на круиз-контроль. Тогда Найлу придётся быстро среагировать.

Ты должен быть начеку, слышишь? В этом деле твоя жизнь зависит от быстроты твоих рефлексов. Как при вождении, только без подушек безопасности. Понял?

Понял, сэр.

Он почувствовал руку на плече и подпрыгнул, пытаясь её стряхнуть, а его правая рука резко дёрнула руль в сторону.

— Луи!

Рука переместилась на руль, выравнивая машину. Рука Найла. Он говорил с ним, кричал его имя, всё громче и громче. Он вздрогнул и попытался уйти от звука, но от этого Найл стал кричать его имя только громче, и сильнее обхватил его ладонь на руле, поэтому он глубоко вдохнул, расслабив плечи, и вместо этого уставился на дорогу, наблюдая, как на горизонте угасают блеклые разводы. Стерео так и не включили.

***

Около двух часов по полудню, в пик палящего солнца, они останавливаются перекусить. Бормоча что-то о протеинах, Лиам заказывает нечто наподобие салата с зерновыми хлебцами и омлет из яичных белков, а когда Луи, наконец, прекращает закатывать глаза, которые от усилий едва из глазниц не вылезают, и переводит на Гарри взгляд, то видит, как тот едва заметно заговорщицки кивает головой. Как только Луи определяется с выбором и заказывает бургер, юноша награждает официантку, Шерил, стовольтной улыбкой и говорит:

— Я буду то же, что и он.

Шерил хихикает, и Лиам тоже. Луи же только вздыхает.

— Как сцена из... — начинает Гарри.

— «Когда Гарри встретил Салли»³, да, я знаю. — Луи возводит глаза к потолку в отчаянном: «Боже, помоги». — Если ты умышленно сравниваешь меня с Мэг Райан, Гарольд, то я запру тебя в багажнике до конца дня. Никаких бабских фильмов.

— Мне кажется, «бабские фильмы» — довольно сексистское выражение, — рассуждает Гарри, состроив серьёзную мину, если не учитывать лёгкое дрожание губ, от которых Луи отводит взгляд, как только понимает, что пялится. — К тому же, это ты начал разговор.

Лиам всё ещё хихикает, прикрываясь рукой и пытаясь отхлебнуть «пепси».

— Если уж на то пошло, то из нас двоих именно ты больше похож на Салли, — ворчит Луи, раздумывая над тем, не запустить ли чем-нибудь в физиономию Гарри. Может, ножом. Или, может, забросить ему за шиворот кубик льда. Было бы весело.

— Au contraire, mon copain, — протягивает юноша, отвратительно имитируя французский акцент, который отчего-то звучит хорошо (сипло, соблазнительно, как топлёная карамель — боже, заткнись, Луи). — Ты, конечно, этого не знаешь, поскольку не смотришь «бабские фильмы», но мы с Гарри делим на двоих не только имя, но ещё и присущую нам обоим тёмную сторону.

Луи фыркает и вскидывает брови.

— Вот как? Он, значит, тоже души скупает?

Что-то мелькает на лице Гарри, но быстро разглаживается в выражение высокомерного самодовольства.

— Нет, не это, — нараспев говорит он переливистым голосом. — Я тоже сначала читаю последнюю страницу в книге.

Луи моргает.

— Это и есть твоя тёмная сторона?

— Угу, — мычит Гарри и, втягивая щеки, делает глоток воды. Луи приходится отвести взгляд. — А у тебя какая? — будто совершенно нормально задавать такой вопрос, когда ты бессмертное злобное создание, овладевшее каким-то бедолагой, которому невольно приходится жертвовать своей жизнью ради поддержания вражеского вида. Будто вообще что-то в этой ситуации нормально.

— Я никогда не закрываю зубную пасту, — находится он. — Даже если беру её у Лиама. Особенно, когда беру у Лиама.

— Просто омерзительно, — говорит Гарри.

За его плечом Луи замечает Шерил, которая несёт их заказы. Он улыбается и благодарит официантку, когда она ставит блюда на стол, ещё и подмигивает ей для пущей верности. Может, тебе просто стоит начать встречаться с девушками, думает он. Мысль появляется внезапно из неоткуда, заставляет его вжаться в виниловое сиденье.

— Ты в порядке? — Лиам касается его плеча, а Луи борется с импульсом уйти от прикосновения. Глубокие вдохи.

Ты найдёшь себе хорошую девушку. Смотри, вот она хорошенькая. А вон та глаз с тебя не сводит. Ты у нас ловелас, не так ли? Молодчина, сынок. Похлопывание по спине, а затем пронзительное чоканье бутылок с пивом. За мужика.

Он моргает.

— В порядке, — говорит он и запихивает в рот бургер. Откусывает немного больше, чем удалось бы осилить, поэтому на секунду задерживает во рту, прежде чем начинает прожёвывать, но Лиам по-прежнему озабоченно на него смотрит, а Гарри одаривает взглядом, который не подходит ни под какое определение, кроме как «пристальный». Но вот в каком смысле, Луи не знает.

Прожевав половину, он лихорадочно пытается сообразить, что бы такого остроумного и колкого сказать с целью разрядить обстановку и удержать разговор в приемлемых рамках. В этом весь он, всегда был, сколько себя помнит.

Но Гарри его опережает:

— Мм-м-м, — стонет он, набив рот бургером и трепыхая длинными ресницами. Сердце Луи прыгает в горло и застревает там, явно не планируя в ближайшее время двигаться с места. Он чувствует, буквально чувствует, как бешено кровь разливается по артериям и артериолам, а затем по капиллярам приливает к щекам, словно не успевает достаточно быстро окрасить кожу, чтобы в итоге выдать его с потрохами. Слава богу, у Гарри глаза закрыты. Но вот у Лиама — нет. Луи это замечает, но не успевает задуматься, потому что Гарри издаёт ещё один стон, который зарождается глубоко в диафрагме, хриплый, первобытный и громкий, и, о боже, люди, наверное, смотрят. Люди смотрят, а это приведёт к тому, что они увидят, как Луи начинает возбуждаться из-за демона, который сидит напротив и стонет из-за бургера так, словно его настолько хорошо трахают, что он не может молчать. А стоны реалистичные, без фальши. Он разбавляет их резкими и прерывистыми вздохами, тихим хныканьем, а Луи вдруг ни с того ни с сего накрывает осознание того, что Гарри делает это из опыта, понимает, что кто-то его касался и выбивал из него эти звуки — может, не именно эти, но звуки, — и ему хочется заслонить его своим телом и, словно он сумасшедший и одичавший зверь, заявить на него свои права, рычать на каждого, кто приблизится хоть на шаг. Ему хочется всадить пулю в голову каждому, кто касался Гарри, кроме него. Ему очень, очень хочется прикоснуться к нему, так сильно, что он начинает дрожать и беспокойно ёрзать. Он не чувствует собственного сбитого дыхания или бешено стучащего сердца, зрение затуманивается по краям, и ему не видно лица юноши, выражение которого, наверное, его окончательно добило бы.

Он сойдёт с чёртового ума, если это в скором времени не прекратится.

Но всё прекращается, обрывается тихим мычанием и дёрганьем горла Гарри, когда он сглатывает, берет стакан с водой и потягивает воду через трубочку с беззаботным — на первый взгляд — видом, вот только он сильно втягивает щеки и смотрит при этом прямо на Луи. На его губах нет ухмылки, но она играет в его глазах; да любой угадал бы мысли Луи, если бы на него взглянул, а Гарри и смотрит, и Луи чувствует, как от этого в желудке зарождается холодок и покрывает внутренности ледяной коркой.

Не поддавайся ему, напоминает он себе. Он манипулирует тобой, как долбанной марионеткой, придурок.

Глоток холодной воды почти возвращает его к реальности. Он опустошает половину стакана, потому что чувствует жажду — он морщится от слова, — и с грохотом ставит на стол, но стакан пластиковый, так что ничего страшного не происходит, разве только он сам слегка пугается от громкого звука.

— Ни хрена ты не Мэг Райан, — он слышит свои слова, произнесённые слишком торопливо и слишком высоким голосом. Справа от него фыркает Лиам, и когда он бросает на него взгляд, то видит, что в его глазах стоят слезы. Парня аж трясёт от беззвучного смеха, сам он согнулся над столом, упираясь в поверхность локтями.

К Луи возвращается периферийное зрение, и он вспоминает, что может вертеть головой, так что он оглядывает помещение. Как и ожидалось, внимание всех присутствующих приковано к ним, включая Шерил, которая, кажется, собиралась отдать им чек, и замерла на полпути. Затем он смотрит на Гарри: его покрасневшие губы слегка приоткрыты, а подбородок измазан кетчупом. Луи почти поддаётся импульсу стереть пятнышко, но затем понимает, что это было бы вершиной тупости, и вспоминает то, что всеми силами пытается больше не совершать тупых поступков, касающихся Гарри. Юноша затем сглатывает, и глаза Луи отслеживают движение его адамова яблока. Он ёрзает на сиденье, прежде чем ещё раз вспоминает, что не должен тупить, поэтому прокашливается.

— Спасибо, — обращается он к Шерил, выуживая две двадцатки из кошелька, и протягивает девушке. — Сдачи не надо.

— Спасибо, сэр, хорошего дня, берегите себя, счастливого пути, — выпаливает девушка и торопливо уходит.

— Ну же, — стонет Гарри. Сейчас он улыбается, поэтому Луи рискует на него посмотреть и видит, что в его глазах пляшут озорные искорки и самодовольство, но есть там что-то ещё, но он не может понять, что именно. Наверное, что-то демоническое. Может, Луи просто бредит. — Ты даже не произнёс нужную реплику!

Луи вздёргивает палец.

— Во-первых, — считает он, — это не Билли Кристалл говорит: «Я буду то же, что и она». Во-вторых, ты уже, блять, сам её произнёс, не повторяй шутки. Особенно дебильные. И в-третьих, заткнись.

Гарри лыбится, как проклятый Чеширский кот. Его два передних зуба немного больше остальных и слегка странной формы, как у кролика. Может, Луи стоит называть его Багз Банни. Ну, не учитывая того, что ему не следует вообще придумывать для него прозвищ или пялиться на его зубы. Он заставляет себя посмотреть Гарри в глаза и думает, что тот, наверное, заметил, судя по тому, как он слегка прищурился, но облегчённо выдыхает, когда Гарри, как ни в чём не бывало, говорит:

— Так что же, получается, ты всё-таки смотришь бабские фильмы.

— Смотреть не значит любить, Гарольд.

— Просто Гарри.

— Не перебивай меня, Гарольд. Как я и говорил, если тебе что-то знакомо совсем не означает, что оно должно тебе нравиться. Я вырос с четырьмя сёстрами. — Как только слова слетают с языка, он думает: «Чёрт, не стоило этого говорить». К тому же, это даже и не настоящая отмазка — Луи нравятся романтические комедии, и, может, этого он набрался от мамы, но, в основном, любовь к такого рода картинам основана на его личных предпочтениях, хотя «Когда Гарри встретил Салли» — не его любимый фильм. «10 причин моей ненависти» — вот этот ему больше по вкусу. Не то чтобы он собирался рассказывать об этом Гарри или вообще кому-либо.

— Четыре? — Гарри поднимает брови. Улыбка почти угасла, на что Луи не рассчитывал, надеясь, что юноша пропустит услышанное мимо ушей. Но он явно не пропустил. — У меня была только одна.

Была? думает Луи и импульсивно хочет спросить Гарри о предыстории, но затем вспоминает, что это не должно его волновать, да и что сам он не хочет, чтобы Гарри расспрашивал о его жизни.

Парни поднимаются и молча покидают закусочную. Как только они выходят за дверь, Лиам забивает себе место рядом с водителем. Луи закатывает глаза: из-за Лиама и из-за Гарри, который тотчас скрестил на груди руки и надулся. Дожили — он разъезжает по окрестностям с демоном и федералом. Если бы это увидел прошлогодний Луи, то, наверное, он бы его побил. Если бы сейчас его увидел отец-

— К слову, — беззаботно говорит Гарри, направляясь к машине, — моя любимая мелодрама — «Реальная любовь».

— «10 причин моей ненависти», — вырывается у Луи, хоть его никто и не спрашивал. Всё как прежде, так происходит каждый раз, когда он не может удержать языка за зубами и позволяет выскальзывать кусочкам личной информации, кусочкам, которых уже не вернуть.

Примечания:

¹детская американская игра "чур, мое cчастье". Игра начинается, когда два или больше человека одновременно произносят одну и ту же фразу, слово и тд. и когда один из них первым кричит "чур, мое cчастье", то становится "неприкасаемым". А если кто-то из оставшихся участников заговорит, то проиграет, и ему должны придумать какое-нибудь наказание.

²синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) - неврологическо-поведенческое расстройство развития, начинающееся в детском возрасте. Проявляется такими симптомами, как трудности концентрации внимания, гиперактивность и плохо управляемая импульсивность.

³отрывок из фильма "Когда Гарри встретил Салли".

Если кто не знает, то я оставлю ссылку на сцену из фильма, которую разыгрывал Гарри. Посмотрите, а потом представьте на месте Мэг Гарри XD Боже, я готова расцеловать автора за эту отсылку! <З

https://youtu.be/PdJm3DVg3EM