Глава 71. Изменения.

Глава 71. Изменения.

В течение следующей недели Чэнь Цзяюй и его отец обсудили всё в деталях, включая звонок Ду Лисэня. Чэнь Чжэн слышал о происшествии раньше, но тогда он получил лишь рассказ в общих словах от Чэнь Цзяюя, и подтверждение, что все были в безопасности. Это был первый раз, когда он услышал всю историю целиком.
— Можно мне закурить? — спросил он, глубоко вздохнув.
— Ты... если хочешь, кури, — Чэнь Цзяюй был немного удивлён.
Обычно Чэнь Чжэн не слушал его; если хотел пить, то пил, если хотел курить, то курил. Только мягкие уговоры Цао Хуэй могли остановить его. Возможно, сейчас это было так, потому, что Цао Хуэй больше не было рядом. Теперь остались только они вдвоём, и Чэнь Чжэн, казалось, осознал, насколько строг он был с Чэнь Цзяюем, и его отношение к нему значительно смягчилось.
— Этот Дуань Цзынчу хочет тебя подставить, но его методы слишком примитивны, — сказал Чэнь Чжэн. — Запрещённые приёмы запрещены именно потому, что это опасно; закрылки не могут выдержать давление при их выпуске на большой высоте. Некоторые старые и опытные капитаны на Boeing 727 и 737, действительно, делали это, но тогда правила не были настолько жёсткими, и все летали особо не переживая о таких вещах. Он пренебрёг безопасностью полётов; его лицензию должны аннулировать, и ему не должны позволить снова летать.
— Я понимаю, что это должно быть именно так, — ответил Чэнь Цзяюй, — но теперь он удалил CVR, и я не могу защитить себя.
В глубине души он обвинял себя за то, что так хорошо справился с инцидентом, но не уследил за Дуань Цзынчу во время экстренной эвакуации. Пройдя через всё это, он должен был знать, что этот человек пойдёт на всё, даже рискнёт нарушить правила, чтобы навредить ему.
Но Чэнь Чжэн сказал:
— Достойный человек никогда не победит негодяя. У негодяя нет границ. У тебя они есть, — он не обвинял сына и не придирался, что снова удивило Чэнь Цзяюя.
— Я позвоню Лю Жую, — продолжил Чэнь Чжэн. — Ты сказал, что Ду Лисэнь тоже связывался с тобой. Он, безусловно, на твоей стороне, но они все руководители компании. А расследование проводится Управлением гражданской авиации. Они будут беспристрастны. Влияние Дуань Цимина не достигнет всех членов следственной группы. У меня есть старый товарищ в управлении, который не участвует в этом расследовании, но я тоже попрошу его помочь.
— Деньги могут и чёрта заставить молоть муку, — Чэнь Цзяюй был не очень оптимистичен.
Но на этот раз Чэнь Чжэн дал ему немного уверенности.
— Я видел список членов следственной группы. Там много ветеранов, участвовавших в расследовании крушения в Ичунь. Цзяюй... ты должен верить, что эти люди, видевшие обломки авиакатастроф не один раз, потратившие месяцы или годы на анализ данных чёрного ящика и прослушивание записей, интересуются истиной. Их не подкупишь.
Хотя Чэнь Чжэн всегда предъявлял ему высокие требования, заставляя Чэнь Цзяюя жить в его тени с детства и до юности, в нём была подлинная честность, соответствующая его имени. Он, в конце концов, был хорошим человеком, возможно, потому, что провёл полжизни в ВВС. В некоторых аспектах он был более наивным и менее мирским, чем Чэнь Цзяюй.
— Ты упоминал, что он однажды не включил посадочные огни, верно? — продолжил Чэнь Чжэн. — Должен быть отчёт о происшествии от диспетчерской вышки. И его домогательства к стюардессе на рулёжной дорожке — это доказательства. Всему этому есть свидетели. Если не веришь в это, верь в себя. Ты и Чан Бин справились с невыполнимой задачей на рейсе 416. Что сделал Дуань Цзынчу?
Чэнь Цзяюй задумался. Инцидент с посадочными огнями был засвидетельствован и имел вещественные доказательства — два отчёта, написанные им и Дуань Цзынчу, которые хранились на планшете в кабинете Фан Хао. Вспоминая ту ночь, Чэнь Цзяюй ощущал, что всё это было как эффект бабочки. Непристойное поведение Дуань Цзынчу на рулёжной дорожке привело к череде событий, вылившихся в происшествие на рейсе 1713, оставив его будущее неопределённым. А ещё, с другой стороны, не включенные посадочные огни также повлияли на его чувства к Фан Хао и всё это привело к их отношениям. Присутствие Фан Хао рядом делало его путь яснее.
Наконец, он очнулся от этих своих мыслей и ответил Чэнь Чжэну, улыбнувшись.
— Его повысили до капитана вне очереди, первым в его группе.
Чэнь Чжэн ожидал этого.
— Да, расследование, безусловно, будет рассматривать ваши лётные квалификации. Каждый экзамен и оценка с момента твоего трудоустройства будут тщательно изучены. Он может быстро изменить лётные документы, но я не верю, что он сможет изменить все эти записи.
Это немного успокоило Чэнь Цзяюя. Он действительно был слишком пессимистичен, думая, что без CVR всё пропало, забыв о других факторах, учитываемых в процессе расследования.
— Цзяюй, не переживай, — сказал Чэнь Чжэн, когда тот уже собирался уходить. — Если с тобой что-то случится, я напишу свою фамилию наоборот.
Чэнь Цзяюй подумал, что это смешно, ведь у него тоже фамилия Чэнь, но, увидев глаза отца, он уже не мог смеяться.
— У меня остался только ты, — продолжил Чэнь Чжэн. — Я не могу смотреть, как с тобой что-то происходит.
Чэнь Чжэн докурил сигарету, окинул взглядом гостиную и увидел вышивку, сделанную Цао Хуэй. Он опустился на диван и затушил окурок в пепельнице.
Чэнь Цзяюй тоже почувствовал грусть и задержался, чтобы немного утешить Чэнь Чжэна, прежде чем уйти. Он заметил изменения в отце за это время, он их чувствовал. К сожалению, его перемены пришли слишком поздно, целых тридцать три года спустя.
Тем вечером он отправился в Дасин к Фан Хао. После горячего секса, они лежали на ковре, переводя дыхание и думая о том, что бы поесть на ужин. Чэнь Цзяюй в шутку сказал, что внезапно захотелось побаловать себя жареной курочкой, но Фан Хао сразу же заказал пиво и еду.
Когда ужин доставили, Фан Хао, откусывая кусочек сочной курицы, сказал:
— Я не буду много пить, завтра утром у меня тренировка. Выпью с тобой за компанию чисто символически.
— Ты завтра утром бежишь LSD, верно? — ответил Чэнь Цзяюй.
Завтра было воскресенье. А Чэнь Цзяюй, конечно, часто бывая у Фан Хао, знал о расписании его тренировок, так как оно висело на холодильнике.
Фан Хао был впечатлён.
— Ты запомнил, что у меня завтра тренировка? — и затем спросил его — Знаешь, что значит LSD?
— Конечно, это длительный медленный бег, — воодушевился Чэнь Цзяюй. — Я также знаю, что означают EP и Tempo.

Примечание переводчика:
LSD — Long Slow Distance — длительный медленный бег.
EP — Easy Pace, — это тип беговой тренировки, которая проводится в комфортном, легком темпе. Она чуть быстрее, чем LSD и менее длительная.
Tempo — тренировка, также известная как пороговая тренировка, представляет собой бег в устойчивом, но быстром темпе, который можно поддерживать в течение продолжительного времени.

Он объяснил эти концепции бега, и Фан Хао понял, что он действительно понимает о чём говорит.
— Неплохо, неплохо. Но я ведь тебе про это не рассказывал? — Фан Хао улыбнулся.
— Мне было интересно, я сам посмотрел, — сказал Чэнь Цзяюй, довольный его реакцией. — Я чувствую, что бег и полёты чем-то похожи, где расстояние или часы опыта имеют основное значение.
После этих его слов, Фан Хао положил палочки и замолчал, а его предыдущая улыбка исчезла.
Сначала Чэнь Цзяюй подумал, что сказал что-то не то.
— Я что-то не так сказал? — спросил он.
— Нет. Ты прав, — ответил Фан Хао. Затем он вздохнул, прежде чем продолжить. — Давно хотел с тобой кое о чём поговорить. Сначала, из-за смерти твоей матери, я не хотел переводить фокус на себя. Но сейчас мне очень хочется тебе рассказать это.
Сердце Чэнь Цзяюя замерло, но он успокоился и взял себя в руки.
— Мгм, я слушаю, — сказал он.
Фан Хао глубоко вздохнул и начал рассказ о своих отношениях с Лу Цзявэем, которые длились два года. Он рассказал всё, включая неприятное расставание после того, как он узнал о его измене. Признавшись в этом ранее Фан Жолань, ему было легче говорить об этом сейчас, особенно зная, что Чэнь Цзяюй заботится о нём.
Пока Фан Хао говорил, Чэнь Цзяюй слушал и пил пиво. Когда Фан Хао закончил, банка пива Чэнь Цзяюя тоже опустела. Он долго молчал. Его пальцы были сжаты в напряжении, отчего банка смялась с неприятным звуком.
Видя его молчание, Фан Хао добавил:
— Эта ситуация... она действительно унизительна, поэтому я не хотел рассказывать тебе раньше. Честно говоря, это был сильный удар для меня. Я не хотел признавать это сначала, потребовались месяцы, чтобы принять ситуацию и взглянуть правде в глаза. После этого, кроме Шэнцзэ, я никому об этом не рассказывал. Только недавно поделился с моей мамой; она знала, что мы расстались плохо, но не знала почему.
Чэнь Цзяюй, наконец, заговорил, стараясь сдержать свой тон.
— Он тебя не достоин. Я... не знаю, что сказать. Я знаю, ты будешь винить себя, искать ошибки в себе.
Фан Хао опустил голову и тихо кивнул в знак согласия. Он был прав.
— Но ты не виноват, — продолжил Чэнь Цзяюй. — Виноват он. С самого начала и до конца, он виноват, и причина только одна — он тебя не достоин.
Чэнь Цзяюй старался сдержаться, но не смог и выругался. Фан Хао был настолько добрым и преданным, его любовь была столь искренней, но он оказался с таким жалким результатом. Это ранило Чэнь Цзяюя. Он мог терпеть свои собственные страдания, но не мог видеть, как страдает Фан Хао. Представляя, как Фан Хао тогда снова и снова переосмысливал случившееся, возможно, плакал или не спал ночами, как он импульсивно записывался на соревнование, которое не смог завершить... это вызывало у него бурю гнева. Ему хотелось бы вернуться на три года назад, выдернуть Фан Хао из диспетчерской вышки и сказать: «Не люби его, люби меня. Я здесь».
Внезапно он понял, почему с самого начала Фан Хао был так сдержан и медлителен в их отношениях, почему он так боялся потерять контроль. Он также понял, почему Фан Хао так сильно реагировал, когда Чэнь Цзяюй пошёл тренироваться на симуляторе с Ван Жуньцзэ, и две недели после этого не мог примириться. Это потому, что Фан Хао пережил такое предательство. Снова пережить это было бы, как воткнуть нож в старую рану.
— В тот день, когда я пошёл тренироваться на симуляторе с Ван Жуньцзэ, я должен был сообщить тебе, — виновато сказал Чэнь Цзяюй. — Наверное, это напомнило тебе о прошлой боли... прости. Мне не следовало скрывать это от тебя. Я говорил это много раз и каждый раз говорил искренне, но я хочу сказать это снова.
Фан Хао кивнул.
— Сначала я не думал, что предательство Лу Цзявэя заставило меня так сильно реагировать на твою тайну. Когда ты спросил, как долго я буду тебя наказывать, я и сам не знал. Но я наказывал тебя за то, в чём ты не был виноват. Ты дал мне понять это. Я был несправедлив к тебе. Я отправил тебе сообщение той ночью перед полётом на рейсе 1713, чтобы поговорить и всё объяснить. Но потом...
Фан Хао замолчал, но Чэнь Цзяюй понял. После этого они пережили опасную аварийную посадку. Фан Хао, должно быть, чувствовал огромную вину и боль.
Чэнь Цзяюй, наконец, выбросил смятую банку из-под пива, а Фан Хао взял его за руку.
— Я рад, что ты вернулся.
— Я рад, что ты рассказал мне всё это — ответил Чэнь Цзяюй.
— Я сказал это... слишком поздно. И хочу извиниться перед тобой за это. — сказал Фан Хао.
— Ты рассказал тогда, когда это было нужно, и это не поздно, — утешил его Чэнь Цзяюй. Он немного поколебался, но всё же спросил, — То, что я скрывал от тебя тренировку на симуляторе, заставило тебя думать, что я могу оказаться таким же, как твой бывший?
— В самые иррациональные моменты — да, но когда я успокаиваюсь, я знаю, что ты — другой, — ответил Фан Хао.
Чэнь Цзяюй немного расслабился и кивнул.
— Чэнь Цзяюй... — Фан Хао, казалось, уловил его неуверенность и утешил, — Ты — не Лу Цзявэй. Я был с Лу Цзявэем больше двух лет, и он не мог даже различить вышку и подход. Каждый раз, когда мы встречались с друзьями, особенно с его друзьями, он не мог объяснить в чём заключается моя работа. Но ты... ты понимаешь. Мы вместе всего несколько месяцев, а ты знаешь даже мой график тренировок, не глядя на календарь, хотя я никогда не просил тебя выучить моё расписание. Поэтому я уверен, что ты — не он, и он — не ты. Если бы ты перестал любить меня, то сразу бы сказал об этом, а не поступил бы так, как поступил Лу Цзявэй.
— Я не перестану тебя любить, — крепко сжал его руку Чэнь Цзяюй.
Слыша эти слова, Фан Хао импульсивно наклонился через стол, минуя пустые бутылки из-под пива и остатки жареной курицы, схватил Чэнь Цзяюя за волосы и страстно поцеловал.