Глава 15. Прощание.

Глава 15. Прощание.

На этой неделе у Чэнь Цзяюя был лёгкий рабочий график, всего три часа полёта в течение двух дней. Едва он успел вернуться домой в «Лицзин», как получил на телефон сообщение от Чан Бина, тот приглашал его поужинать и выпить.

После вынужденной посадки в Гонконге именно Чэнь Цзяюй оказался в центре внимания. Компания щедро наградила его и прочно закрепила за ним нынешнюю должность. А вот капитан Чан Бин, которому тогда было сорок девять лет, не получил такой же популярности и, соответственно, поддержки от компании. Спустя два месяца его переманила Hainan Airlines на более высокую зарплату.

Чэнь Цзяюй знал, что у Чан Бина есть любимая дочка, которая училась в старшей школе, и Чан Бин с женой намеревались отправить её учиться за границу. Поэтому переход в другую авиакомпанию с более щадящим графиком, но хорошим доходом, был для него, безусловно, правильным решением. Чэнь Цзяюй искренне радовался за старшего напарника.

Наверное, именно потому, что теперь Чан Бин после перехода в Hainan Airlines постоянно базировался в столичном аэропорту, они с Чэнь Цзяюем постепенно отдалились, и вот уже больше года не виделись. Так что, когда пришло его сообщение, Чэнь Цзяюй был искренне рад.

Чан Бин пригласил его в ресторан домашней кухни. Пришёл он первым и уже заказал несколько холодных закусок. После того, как вошёл Чэнь Цзяюй, он крепко обнял его.

— Лао Чан, как давно я тебя не видел. Как поживает Доудоу? — Дочь Чан Бина по имени Чан Айжун дома звали Доудоу.

— Всё хорошо, — улыбнулся тот. — Сейчас как раз готовится к подаче заявки на учёбу за границей. Говорит, что видит тебя в Weibo. Просила передать, чтобы ты почаще что-нибудь выкладывать, у тебя же куча фанатов.

Чэнь Цзяюй немного смутился.

— Интересный контент как раз нельзя выкладывать. Я вот даже хотел устроить стрим, чтобы учить всех, как управлять самолётом. Но разве такое можно выкладывать?

Они немного поболтали о пустяках и сделали заказ. Когда подали первое основное блюдо, Чан Бин наполнил ему бокал и сказал:

— Цзяюй, я так внезапно позвал тебя, потому что мне нужно кое-что сказать.

Услышав его тон, Чэнь Цзяюй решил, что тому нужна помощь, и поспешил ответить:

— Если я могу чем-то помочь, Лао Чан, не стесняйся, говори прямо.

Но Чан Бин горько усмехнулся и покачал головой:

— Не в этом дело. Я ухожу на пенсию.

Чэнь Цзяюй действительно не ожидал такого, он первым делом спросил:

— Что случилось? Если ты хочешь вернуться, ты можешь сделать это в любое время...

Чан Бин покачал головой.

— Я не вернусь. И в другую компанию тоже не пойду. Просто я больше не хочу этим заниматься.

— Бин-гэ... — Чэнь Цзяюй совсем не ожидал, что тот позовёт его на ужин по такому поводу.

В этот момент, каким бы красноречивым он ни был, Чэнь Цзяюй не нашёл, что сказать. Выразить сожаление? Но если Чан Бин уже принял решение, значит, он давно уже всё обдумал. Поздравить? Чан Бин был тем самым старшим товарищем, с кем он когда-то начинал летать. Он был крайне старательным человеком, по-настоящему влюблённым в авиацию и одним из лучших пилотов, которых знал Чэнь Цзяюй. У него были лицензии на различные типы самолётов, помимо Airbus он управлял Embraer-175, Bombardier и даже несколькими моделями малой авиации вроде Cessna. Многие в гражданской авиации летали до шестидесяти и не собирались на пенсию. Чэнь Цзяюй знал, что лётная карьера Чан Бина была далека от идеала в общепринятом понимании. Потому-то он и не мог произнести слова поздравлений.

Прошло довольно много времени, прежде чем Чэнь Цзяюй нарушил молчание:

— Это... всё-таки из-за Гонконга?

Он сказал это, полагаясь лишь на интуицию, и, как оказалось, не ошибся. Чан Бин промолчал, что можно было расценивать, как молчаливое согласие.

Повисла тишина. Чан Бин отпил немного вина и заговорил:

— Цзяюй, то, что я сейчас собираюсь сказать я не говорил никому. Сначала я вообще не планировал ничего рассказывать, но раз уж я скоро ухожу на пенсию, буду с тобой откровенным. После того случая в Гонконге я почти полгода не летал. Ты, наверное, знаешь. Официально это объяснялось переходом в другую компанию, я прикрывался бумажной волокитой. Но на самом деле мне нужно было время для адаптации. А когда вернулся и снова стал летать, в последние два года во мне всё больше и больше нарастало отвращение к этой работе. Во время любого обычного, безопасного полёта со мной всё в порядке. Но стоит случиться хоть какой-то малейшей неисправности или мелкой проблеме, неважно насколько это незначительно, я теряю контроль и начинаю представлять наихудший вариант развития событий. Я не способен принять решение. Боюсь, что на этот раз оно уже не сможет вернуть нас на землю в Гонконге.

— Два месяца назад я летел по маршруту из Гонконга в Сингапур, и погас один из индикаторов выпуска шасси. Я подумал, что переднюю стойку не удастся выпустить. И в ту секунду я почувствовал, что мне конец. В тот день, когда мы сели в Гонконге, небо исполнило все мои желания. И больше оно ничего мне не даст. Я даже подумал тогда: хорошо, что я оставил Доудоу прощальное письмо.

— И что было потом? — сдавленным голосом спросил Чэнь Цзяюй.

— К счастью, в тот день я был не за штурвалом, — ответил Чан Бин. — Пилот, управлявший самолётом, снизился и дал команду наземному контролю визуально проверить шасси с земли. Так и выяснилось, что проблема была в неисправном индикаторе, а с шасси всё было в порядке. Но после того случая я больше не смог летать в Гонконг. Я пробовал работать с психологом, он посоветовал взять паузу. Я взял две недели отпуска, но всё равно не смог с этим справиться. Раньше, ты же знаешь, летать для меня было, как дышать. А теперь я начал уставать от этого.

Чэнь Цзяюй подхватил:

— Когда ты любил летать, это было то, что ты мог контролировать. Ты посвятил этому полжизни. Узнал всё, чему должен научиться пилот и освоил все навыки, которыми должен обладать. А потом вдруг осознал, что всё это больше не поддаётся контролю.

К концу фразы его голос стал таким тихим, что его едва можно было расслышать. Чэнь Цзяюй слишком хорошо понимал Чан Бина. Потому что они оба пережили этот ужас, и оба несли на плечах невыносимый груз — жизни двухсот тридцати восьми человек. Вместе они боролись, чтобы отделить рациональность от страха, проверяя один контрольный список за другим, устраняя неисправности, принимая решения и наблюдая, как высотомер показывает снижение высоты, отсчитывая секунды, словно годы.

Чан Бин посмотрел на него с болезненным выражением лица.

— На самом деле, Цзяюй, за эти два года я мог бы видеться с тобой чаще, но всё это время я изо всех сил пытался преодолеть влияние того инцидента. Стоит мне тебя увидеть и сразу всплывают воспоминания о том, что произошло. Я чувствую себя виноватым.

Рука Чэнь Цзяюя внезапно задрожала. Он открыл было рот, но не смог издать ни звука. После того, как они чудом выжили, они дали так много совместных интервью, но о том, что произошло тогда, они ни разу по-настоящему не заговорили. Тем не менее, с каждым последующим полётом, с каждым приступом страха при возникновении неисправности... Чэнь Цзяюй никогда не озвучивал этого вслух, но он знал, что Чан Бин его понимает. И всё же он никогда не спрашивал, как Чан Бин себя чувствует и думает ли всё ещё о том инциденте.

Возможно, ему мешало самолюбие, а может, он просто утешал себя мыслью, что Чан Бин старше и опытнее, поэтому наверняка справился с этим лучше. Но Чэнь Цзяюй не знал, Чан Бин страдал даже больше, чем он сам. И теперь, оглядываясь назад, он, конечно же, не винил его за то, что тот отдалился за последние два года. Ему было лишь стыдно за то, что не протянул руку помощи раньше.

В конце концов он только и смог сказать:

— Не говори так, Бин-гэ. То, что мне выпала возможность лететь с тобой на рейсе 416 три года назад, было, возможно, благословением за мои заслуги из прошлой жизни. А если тебе тяжело на меня смотреть, ты больше никогда меня не увидишь. Лишь бы тебе стало легче. Как скажешь, так и будет.

— Это раньше было тяжело, — поспешил ответить Чан Бин. — Сейчас всё в порядке. Я ведь ушёл на пенсию, поэтому вроде бы уже адаптировался. Так что теперь могу появляться перед тобой хоть каждый день.

Чэнь Цзяюй натянуто улыбнулся. Эта ужин был полон смешанных чувств. И хотя в итоге они оба наконец-то открылись друг другу, Чэнь Цзяюй знал, что признание Чан Бина обнажило глубокую тревогу, спрятанную в его сердце до этого. Аварийная посадка рейса 416 в Гонконге была обречена стать препятствием в его жизни. Много раз Чэнь Цзяюй думал, что преодолел его, но оно снова и снова давало о себе знать.