Глава 36. День рождения. Часть 3.

Глава 36. День рождения. Часть 3.
За столом, уставленным угощениями, царила весёлая атмосфера. Повод дал торт, украшенный в виде взлётно-посадочной полосы аэропорта, что вдохновило Чжоу Цичэня предложить новую игру под названием «Пренебрегая контролем». Он объяснил правила: они были похожи на забавы, в которые играют школьники или студенты на перемене — нужно делать всё наоборот. Если скажут встать, надо сесть; если командуют идти вперёд, следует отступить. В этой версии игры Фан Хао управлял «самолётами», приказывая «подниматься», когда нужно было «опускаться», или говоря «повернуть налево на 300», ожидая «поворот направо на 060». Ошибки карались штрафной рюмкой, а если все выполняли задание безошибочно – выпивал Фан Хао.
Пилоты, присутствующие на вечеринке, с интересом восприняли идею, учитывая, что дома у Фан Хао имелась коллекция моделей авиалайнеров. Каждый выбрал себе модель и все выстроились, превратив торт в импровизированную взлётно-посадочную полосу, а Фан Хао во главе стола начал отдавать команды. Чэнь Цзяюй взял модель Boeing 777, Чжэн Сяосюй — Boeing 747, а Лан Фэн и Чжоу Цичэнь, как пилоты Airbus, выбрали модели именно этой марки.
Фан Хао с удовольствием участвовал в игре, присваивая каждому код в зависимости от компании, где они работали, и используя номера моделей как номера рейсов. Игра началась.
— Air China 777, поверните налево до курса 090 для взлёта.
Чэнь Цзяюй, держа модель, крутанул её направо на 270.
— Air China 747, поднимитесь до 2000 и поверните направо.
Чжэн Сяосюй быстро спустился и повернул налево.
Фан Хао бросил взгляд на Лан Фэна и решил играть по-настоящему, отдав ему команду на английском.
— KLM 330, climb to 2500 and maintain, left turn, fly heading 120. (KLM 330, поднимитесь до 2500 и держите высоту, поверните налево, курс 120).
Лан Фэн правильно снизил высоту, но забыл выполнить команду на поворот и тут же был оштрафован выпивкой.
Через несколько раундов Чжоу Цичэнь, создатель игры, оказался самым искусным участником, но и Чэнь Цзяюй, к удивлению многих, также неплохо справлялся. Лан Фэн, всегда моментально выполняющий команды, совершил несколько ошибок, заставив всех веселиться и подбадривать его выпить, что создавало непринуждённую атмосферу. Так как он пил чаще остальных, ошибаясь почти в каждом раунде, Фан Хао почти не пил.
Чэнь Цзяюй наблюдал за Фан Хао, который, держа в руках пустую бутылку шампанского в качестве микрофона, выглядел забавно, потому что вёл игру с неожиданной серьёзностью, после каждой команды проверяя движения «пилотов». Однако ему также приходилось перепроверять свои же команды, что заставляло его хмуриться и время от времени покусывать горлышко бутылки в задумчивости.
Пока он смотрел, Фан Хао внезапно поднял голову и встретился взглядом с Чэнь Цзяюем, неумолимо отдавая новую команду:
— Air China 777, продолжайте набирать высоту, поверните налево.
Чэнь Цзяюй, отвлёкшись на него, ошибся в управлении моделью и выпил свою первую рюмку за игру.
Игры на выпивку имеют простую истину: чем проще игра, тем хуже люди в неё играют, когда пьют. И пьют в итоге ещё больше. Через некоторое время Фан Хао сменила Чу Ижоу, и спустя ещё несколько минут следующая рюмка Лан Фэна была опустошена.
Сменяя друг друга, диспетчеры продолжали игру, и Лан Фэн мудро попросил о выходе, предположив, что не продержится и полчаса.
Тогда Фан Хао предложил всем сесть и перекусить тортом. Уже после нескольких рюмок веселье достигло апогея, и все хохотали, утверждая, что тот, кто найдёт в торте самолётик, в следующем году первым «соскользнет»*.
* Здесь имеется в виду, что этот человек первым найдет свою любовь, вступит в отношения в следующем году.
Фан Хао, нарезая торт, обернулся к Чэнь Цзяюю и тихо произнёс:
— Вижу, ты не из послушных.
Естественно, он имел в виду то, как хорошо Чэнь Цзяюй играл и «не подчинялся» командам Фан Хао. Возможно, он намекал на его независимое мышление в повседневной жизни.
Чэнь Цзяюй кивнул в сторону Чжоу Цичэня.
— Самый непослушный здесь — он.
Фан Хао только засмеялся.
Лан Фэн, выпив слишком много, поднялся, чтобы сходить в туалет. Когда он уже возвращался назад, Чжоу Цичэнь тоже встал, случайно перекрыв путь Лан Фэну у двери в уборную.
Чжоу Цичэнь почувствовал, что между ними осталось недопонимание, и под действием алкоголя сказал:
— Ты на самом деле не знал, кто я?
— Нуу... да, — ответил Лан Фэн, только что вымыв руки и вытирая их кухонным полотенцем. — Ты не присылал фото или что-то в этом роде.
— Так почему бы нам не встретиться и не узнать друг друга? — спросил Чжоу Цичэнь.
— Ты же... сказал, что мы не будем встречаться, — Лан Фэн, казалось, обиделся на это.
У входа в гостевую комнату Чжоу Цичэнь опёрся о косяк двери, создавая интимную обстановку, которой он, казалось, действительно наслаждался. Он не торопился отходить.
—Это долгая история, — пояснил он. — Короче говоря, я неправильно понял некоторые вещи.
Лан Фэн посмотрел на него с вопросительным взглядом.
— Теперь недоразумение разрешилось, — заявил Чжоу Цичэнь.
Лан Фэн так и не понял, в чём было недоразумение, но осознал подтекст слов Чжоу Цичэня и, закончив вытирать руки, спокойно сказал:
— Тогда мы можем заново познакомиться? Лан Фэн, — Он вежливо протянул руку.
Чжоу Цичэнь вгляделся в его глаза и увидел в нём что-то особенное. Протягивая свою руку для рукопожатия, он внезапно сделал рывок, превратив рукопожатие в притяжение. Слегка толкнув плечом дверь в гостевую комнату он открыл её и втянул туда Лан Фэна.
Лан Фэн, застыв от неожиданности, посмотрел на него со смесью удивления, принятия и, наконец, спокойствия. Он не сопротивлялся. Чжоу Цичэнь прижался к нему, оттесняя его к стене, чтобы поцеловать. Дверь гостевой комнаты мягко закрылась, и они целовались в тишине, скрытые от посторонних глаз. Была видна лишь узкая полоска света, просачивающаяся сквозь дверную щель.
Поцелуй завершился, и Чжоу Цичэнь, хмыкнув, прошептал Лан Фэну на ухо:
— Тогда нам действительно стоит лучше узнать друг друга.
Его тело вспыхнуло огнём, и он почти мгновенно возбудился. Чжоу Цичэнь протянул руку к пилотской форме Лан Фэна, расстегнул две пуговицы и начал гладить его плоский живот, с удовольствием обнаружив, что Лан Фэн тоже возбуждён.
Лан Фэн дышал учащённо, его уши слегка покраснели, он молчал, но был сговорчив. Руки его достигли крепких мышц бедра Чжоу Цичэня.
Чжоу Цичэнь посчитал что лицом к лицу было не очень удобно добиваться желаемого. Он обнял плечи Лан Фэна и повернул их на сто восемьдесят градусов, прижимая его к стене. Рука Чжоу Цичэня проскользнула под рукой Лан Фэна, лаская его грудь через расстёгнутую рубашку. Подбородок Чжоу Цичэня уютно устроился на плече капитана, а четыре полоски на форме KLM сверкали прямо перед его глазами.
Чжоу Цичэнь всегда отличался самообладанием, и никто не мог его подчинить, поэтому он сам удивлялся своему сегодняшнему нетерпению. Если бы это было в его власти, он бы за три секунды сорвал с Лан Фэна всю одежду. Но эта форма так хорошо сидела на нём. Чёрные волосы, прекрасные черты лица – Лан Фэн с закрытыми глазами и молчаливым видом был чересчур притягательным.
Как только Чжоу Цичэнь расстегнул все пуговицы на рубашке Лан Фэна, тот вдруг заговорил, останавливая его:
— Стоп, подожди, — Лан Фэн повернулся к нему лицом.
Чжоу Цичэнь отпустил его, полагая, что Лан Фэн обеспокоен тем, что они находятся в доме Фан Хао.
— Это гостевая комната. Если тебя это беспокоит... Может, поедем ко мне? — наклонив голову предложил он.
Обычно он не приглашал к себе, особенно тех, кого плохо знал, но поскольку это был Лан Фэн, он предложил это без колебаний.
— Не в этом дело, — сказал Лан Фэн.
Чжоу Цичэнь продолжил предлагать варианты:
— Ты остановился в отеле? Тогда поехали к тебе?
Лан Фэн всё ещё мотал головой, застёгивая рубашку. Его одежда была в беспорядке, волосы слегка взъерошены, но его выражение лица оставалось серьёзным.
— Просто... я так не делаю, — попытался объяснить он.
Чжоу Цичэнь был ошеломлён. Лан Фэн явно наслаждался, но сопротивлялся желанию заняться сексом, поэтому он спросил прямо:
— Ты верующий? Почему столько правил?
Едва он это сказал, его взгляд скользнул вниз к  шее Лан Фэна. На ней он заметил маленький золотой крестик на цепочке, который во время их столкновения выбился наружу из-под рубашки. Он действительно был верующим. Чжоу Цичэнь понял, что сказал лишнего.
— Чёрт... я не хотел этого говорить...
Лан Фэн покраснел от его слов.
— Это не из-за веры, — начал объяснять он. — Если бы я был стопроцентным фундаменталистом, то мне уже пора было бы в ад. Просто мне кажется, что узнавать друг друга получше — это более приятно.
Он выразил это с достоинством, полным решимости.
Философия Чжоу Цичэня в любви, а точнее в сексе, кардинально отличалась, но он не хотел спорить. Ему казалось, что это алкоголь так действовал на него, он был слишком импульсивен. Чжоу Цичэнь опустил глаза, стараясь успокоить своё дыхание, и смягчил свой тон.
— Тогда ладно, — вздохнул он.
Лан Фэн раскрыл рот, чтобы что-то добавить, но сила притяжения этого человека была так велика, что Чжоу Цичэнь больше не хотел проводить ни секунды в этой комнате, чтобы не совершить необдуманных поступков. Он первым вышел, открыв дверь. Выходя, он встретился взглядом только с Фан Хао; остальные не обратили на это внимания.
***
Когда на часах было уже больше двух часов ночи, все почувствовали голод после выпивки, и Чэнь Цзяюй предложил проверить, что можно найти в холодильнике.
— Не надо... — начал Фан Хао.
Ему было не по себе, будто кто-то заглядывал в его личное пространство, но было поздно. Чэнь Цзяюй уже открыл холодильник и начал его осматривать.
Там было полно пива, припасённого для вечеринки, а вот еды было не так много — лишь немного овощей и крупные куски куриной грудки. Всё это выглядело довольно скромно. Чэнь Цзяюй не стал ничего комментировать. Вместо этого он заметил что-то интересное в глубине холодильника — пакет с куриными лапками.
Он достал пакет, и Фан Хао вспомнил.
— О, это мама прислала мне, она собиралась приехать и приготовить их завтра.
— Может, скажем твоей маме, что мы их сегодня съели? М? — предложил Чэнь Цзяюй.
Фан Хао немного опешил.
— Ээ, ты собираешься их готовить? — спросил он.
Чэнь Цзяюй кивнул, затем вскрыл упаковку и достал куриные лапки. Затем он помыл их, обрезал кончики, нарезал имбирь, положил всё в холодную воду, добавил специи и соусы и довёл до кипения.
К этому времени большинство гостей уже разошлись. Когда Чжоу Цичэнь вышел из комнаты, он застал группу людей, которая с восхищением наблюдала за Чэнь Цзяюем, проворно крутившимся на кухне. Но в тот момент ему было не до еды: настоящее лакомство ускользнуло от него всего несколько минут назад в гостевой комнате Фан Хао. Поэтому он попросил разрешения уйти пораньше. Чэнь Цзяюй спросил, не хочет ли он подождать его, чтобы уйти вместе, но Чжоу Цичэнь многозначительно усмехнулся и отказался.
К половине третьего ночи дюжина голодных душ наслаждалась, возможно, самой роскошной закуской после выпивки в своей жизни — куриными лапками в чёрном бобовом соусе.
Чу Ижоу, слегка подкрепившись, опиралась на плечо Чжэн Сяосюя.
— Цзя-гэ такой заботливый, тебе стоило бы поучиться у него, — сказала она.
Фан Хао тоже проголодался, и тарелка с куриными лапками быстро опустела. Чэнь Цзяюй готовил блюдо, но сам не съел ни кусочка; однако, наблюдая за тем, как ел Фан Хао, он испытывал особое удовлетворение.
После ухода Чжоу Цичэня Лан Фэн тоже вскоре вышел из гостевой комнаты, присоединился к оставшимся и съел несколько куриных лапок, а затем тоже ушёл. Когда он выходил, его одежда уже была аккуратно застёгнута, и, по всей видимости, никто не заметил ничего необычного между ним и Чжоу Цичэнем.
Один за другим гости продолжали уходить, и вскоре Чу Ижоу тоже ушла вместе с Чжэн Сяосюем, оставив вдвоем Чэнь Цзяюя и Фан Хао. Чэнь Цзяюй заявил, что останется ещё ненадолго, чтобы прибраться на кухне, что казалось вполне обоснованным.
Внезапно ещё недавно оживлённая гостиная стала тихой. Было лишь слышно, как Фан Хао собирал пустые бутылки, и шум воды, с которым Чэнь Цзяюй мыл посуду.
После того, как Фан Хао собрал некоторый мусор, он почувствовал лёгкое головокружение — он знал, что выпил довольно много, и решил больше не убираться, а направился на кухню. Он не осмелился подойти слишком близко и просто сел рядом с барной стойкой.
Увидев, что Фан Хао подошёл поговорить, Чэнь Цзяюй стряхнул с рук воду, и повернулся, опершись о мойку на кухне.
— Этой осенью, совершенно случайно познакомившись с тобой, я почувствовал, что удача, действительно, на моей стороне.
Тёмно-синяя рубашка Чэнь Цзяюя была расстёгнута на две пуговицы сверху, и в тусклом свете его взгляд казался глубоким.
Он говорил прямо, и Фан Хао на мгновение задумался, но потом отвёл взгляд от глаз Чэнь Цзяюя.
— То, что мы смогли стать друзьями... — медленно начал он, —  хорошими друзьями... я действительно не ожидал этого.
Чэнь Цзяюй, видя, как Фан Хао снова использует эту ненавистную формулировку о дружбе, слегка нахмурился. Он чувствовал, что Фан Хао испытывает к нему симпатию, но оставался очень настороженным. Он хотел всё прояснить, но понимал, что без ясного выражения своих чувств он не сможет задать нужные вопросы.
Поэтому он мог лишь осторожно спросить:
— Действительно ли это так?
Его тон был лёгким, словно он искал всего лишь подтверждения.
Фан Хао подумал, что Чэнь Цзяюй засомневался в его словах о хорошей дружбе, и быстро согласился:
— Да, я говорю искренне.
Сказав это, он сделал шаг ближе, начав складывать помытую посуду в посудомоечную машину, чтобы высушить её. Его слова были и правда были искренними, он верил, что любые отношения, более глубокие, чем дружба, должны базироваться на этой самой дружбе, как на фундаменте, а затем развиваться постепенно, что казалось ему абсолютно верным.
Но для Чэнь Цзяюя слово «искренне» звучало почти резко — он чувствовал, что уже достаточно попытался узнать мнение Фан Хао за сегодня. И когда Фан Хао сделал шаг вперёд, он отступил на шаг назад, вытер руки о кухонное полотенце, висящее на дверце духовки, и решил, что пора уходить. Терпение — это боль. И он не знал, сколько ещё сможет её выносить, понимая, что сейчас не самое подходящее и не лучшее время. Что касается того, когда наступит это время — он тоже не знал. Вероятно, когда Фан Хао перестанет использовать «хороших друзей» в качестве отговорки.
Несмотря на то, что Фан Хао действительно был под действием алкоголя, он всё же почувствовал, почему Чэнь Цзяюй хочет уйти, но в тот момент не смог придумать, что сказать.
— Тогда... будь осторожен за рулём, Цзя Гэ. Я не пойду тебя провожать, — только и смог проговорить он.
Чэнь Цзяюй кивнул в ответ, упомянув, что вызвал услуги водителя, и быстро ушёл.
Фан Хао, опираясь на дверной косяк, смотрел, как он уходит, и начал сожалеть о том, что ничего не сказал. Но он чувствовал, как волны накатывают слишком быстро, оставляя лишь головокружение. Если бы его мозг был системой управления полётом, то уже зазвучало бы несколько сигналов тревоги.
Его отношения с Лу Цзявэем в самом начале не были страстными, но после двух лет совместной жизни разрыв оказался внезапным и болезненным. Теперь, с Чэнь Цзяюем, он чувствовал сильное влечение, хотя когда-то клялся не заводить романов в рабочем окружении. Но теперь его разум — сплетение логики и эмоций — уже не мог отличить одно от другого. Это, вероятно, было ощущение потери контроля, подумал Фан Хао, как будто его тысячи дней упорядоченной жизни были нарушены, словно самолёт, выходящий за пределы взлётной полосы, его сердце готово было вырваться из груди.
Любовь Чэнь Цзяюя висела над ним, как меч, и он одновременно надеялся, что этот меч никогда не упадёт, и в то же время желал, чтобы он обрушился, разделив его надвое.
Примечания переводчика:
У автора этой новеллы есть спин-офф про Лан Фэна и Чжоу Цичэня, называется «Хвостовой крючок». Эту новеллу тоже можно найти в моих переводах.
Визуализация к главе: