Глава 21. Посадочные огни.

Глава 21. Посадочные огни.

Как и в случае с большинством авиакатастроф, где причиной всегда оказывается какая-нибудь деталь, стоившая всего пару мао. Так и здесь, серьёзное дело началось с сущей ерунды.

Полёт с Дуань Цзинчу в остальном прошёл гладко, и больше никаких происшествий не случилось. Возможно, Дуань Цзинчу действительно испугался после того, что Чэнь Цзяюй сказал ему во время руления, и потому во второй половине полёта строго следовал всем процедурам. В кабине царила неловкая атмосфера и на крейсерской высоте они почти не разговаривали. Тем не менее, Чэнь Цзяюй наслаждался этой спокойной тишиной. Впереди был четвёртый, заключительный перелёт по маршруту Пекин–Гонконг–Пекин. Полётное задание подходило к концу.

Ему нужно было немного времени, чтобы привести в порядок мысли и эмоции. Может, стоит снова поговорить с Цао Хуэй, чтобы ему стало легче.

На этот раз Чэнь Цзяюй сидел в кресле второго пилота, а основное управление на обратном пути в Пекин Дасин взял на себя Дуань Цзинчу. Приближаясь к Пекину, Чэнь Цзяюй настроился на нужную частоту и услышал приглушённый голос, это был всё тот же диспетчер, что и в прошлый раз, не Фан Хао. Чэнь Цзяюй усмехнулся про себя, он и сам не понимал, чего именно ждал. В последнее время он вёл себя действительно странно.

Взглянув на Дуань Цзинчу, который добросовестно следовал процедурам, Чэнь Цзяюй начал выполнять контрольный список для захода на посадку, как делал тысячи раз до этого.

— Контрольный список для захода на посадку.

— Контрольный список для захода на посадку, подтверждаю.

— Настройка параметров захода.

— Настройка завершена.

— Скорость полёта.

— Скорость 220 узлов.

— EICAS*.

— EICAS проверена.

Примечание переводчика:
* EICAS — это аббревиатура от Engine Indicating and Crew Alerting System, то есть «Система индикации состояния работы двигателей и предупреждений для экипажа».

Дуань Цзинчу ответил как-то уж слишком быстро, и Чэнь Цзяюй на секунду замер. Он задался вопросом, а действительно ли тот всё проверил? Слегка повернув голову, он взглянул на индикаторы двигателя и панель предупреждений, всё было в норме, потому Чэнь Цзяюй решил не заострять на этом внимание и продолжил проверку.

— Посадочные огни.

— Посадочные огни включены.

— Спойлеры.

— Предварительно установлены.

— Автоматическое торможение.

— Автоматическое торможение установлено.

— Закрылки.

— Закрылки пять градусов.

Дуань Цзинчу пилотировал самолёт. В Пекине шёл сильный дождь, но полёт оставался стабильным. Чэнь Цзяюй подумал: «Скоро домой».

— Пекин Дасин, добрый вечер, Air China 3146, установлен курс на взлётно-посадочную полосу 04.

— Air China 3146, Башня Дасин, посадка по системе ILS, полоса 04. Скорректированное давление 998. — Это была Чу Ижоу, она быстро подтвердила данные о посадочной полосе.

Прошло немного времени, и вдруг Чу Ижоу вновь вышла в эфир:

— Air China 3146, у вас не включены посадочные огни.

В голове у Чэнь Цзяюя загудело. Его первой реакцией было проверить посадочные огни, которые находились на панели управления со стороны основного пилота, но с места Чэнь Цзяюя их было не очень хорошо видно. Он наклонился в сторону, и действительно, индикатор не горел.

— Э-э... посадочные огни включены, — Дуань Цзинчу тоже смутился и только теперь включил посадочные огни.

Само по себе то, что посадочные огни не были включены, не представляло серьёзной угрозы для безопасности. Одна из функций посадочных огней является обеспечение визуальной видимости воздушного судна для других пилотов в ночное время. Учитывая относительно невысокую интенсивность движения и наличие башни и контроля подхода на посадку, маловероятно, что отсутствие включенных посадочных огней привело бы к серьёзному инциденту.

Однако это был пункт контрольного списка, который Чэнь Цзяюй назвал, а Дуань Цзинчу подтвердил, что выполнил, но по факту этого не сделал. Это плохо характеризовало Дуань Цзинчу и означало, что он относился к установленным процедурам спустя рукава. Такой промах очень серьёзный.

Чэнь Цзяюй подумал, что он с самого утра, ещё на вылете из Пекина, начал догадываться о том, что Дуань Цзинчу ненадёжный человек. Тогда, если бы он действительно серьёзно домогался до Кун Синьи, можно было спокойно подать на него рапорт и запросить другого второго пилота в качестве временной замены. Ведь та ситуация уже о многом говорила.

С резким щелчком Чэнь Цзяюй выключил радиосвязь. Спустя пару секунд холодным голосом он сказал всего три слова:

— Я беру управление.

Дуань Цзинчу сразу понял, насколько всё серьёзно. Он не стал спорить, лишь коротко ответил:

— Хорошо.

Чэнь Цзяюй нажал кнопку на штурвале, чтобы перехватить управление, затем сбросил скорость, выставил закрылки на двадцать градусов, опустил шасси, полностью выпустил закрылки, отключил автопилот и безукоризненно посадил самолёт.

Только после посадки он вновь включил радиосвязь и сообщил диспетчерской:

— Air China 3146, посадка завершена, выруливаю через P5 впереди.

— Принято, — подтвердила Чу Ижоу.

Потом на мгновение замялась, но всё же добавила:

— Эм... посадочные огни только что были выключены. После руления, пожалуйста, поднимитесь в башню и заполните отчёт. У нас есть требование документировать такие инциденты.

Чу Ижоу тоже узнала голос Чэнь Цзяюя, и ей самой стало неловко. А тот на частоте вышки ответил лишь:

— Хорошо.

Видя, что Чэнь Цзяюй молчит, Дуань Цзинчу занервничал.

— Я вроде бы включал посадочные огни...

— Так ты хочешь сказать, что это была техническая неисправность? — взглянул на него Чэнь Цзяюй.

— Ну, возможно... я просто все ещё проверял  EICAS и как-то забыл про огни, — тут же сник Дуань Цзинчу. — Мне очень жаль.

Чэнь Цзяюй ни подтвердил, ни опроверг этого.

— Глуши двигатели, обсудим это в башне, — сказал он голосом не выражающим никаких эмоций.

После того, как Чэнь Цзяюй и Дуань Цзинчу вышли из самолета, они сразу направились в башню. Чу Ижоу вежливо открыла им дверь, сразу извинилась:

— Цзя-гэ, мне очень жаль.

— Всё в порядке. — На лице Чэнь Цзяюя не дрогнул ни один мускул. —  Найди своего начальника.

Настроение у него было паршивое. Быть капитаном с четырьмя полосками и попасться на таком промахе, как не включенные посадочные огни, да ещё и быть вызванным в башню — не самая приятная ситуация, особенно для Чэнь Цзяюя. Он ведь всегда был безупречен.

На лице Чу Ижоу появилось сложное выражение. Она была тем типом людей, у которых всё было написано на лице. И Чэнь Цзяюй внезапно кое-что заподозрил. И действительно, Чу Ижоу сообщила:

— Сегодня... Фан Хао. Он замещает дежурного руководителя. Спуститесь вниз и там найдёте его, нужно будет только заполнить отчёт о происшествии.

Го Чжифан всё ещё находилась в больнице из-за преждевременных родов, и ближайшие месяц-два на работу не вернётся, так что Фан Хао сейчас официально исполнял её обязанности.

У Чэнь Цзяюя на лице тоже на миг промелькнуло напряжение. По правде говоря, сейчас он бы предпочёл встретить кого угодно, только не Фан Хао, даже если бы это был какой-нибудь особо строгий начальник смены, который и вправду потребовал бы отчёт для компании. Но теперь, когда всё уже зашло слишком далеко, он определённо не мог просто развернуться и уйти.

Фан Хао немногим ранее слышал от Фу Цзысяна, что двое пилотов, не включивших посадочные огни, были замечены вышкой и должны явиться, чтобы заполнить отчёт. Он вздохнул: опять придётся задержаться на работе допоздна. Но когда Фан Хао увидел двух пилотов, которые шли навстречу, и одним из них оказался Чэнь Цзяюй, единственной его реакцией было удивление. Удивление и ничего больше.

— Так это ты? — Во взгляде у него читался вопрос, но вслух он ничего не сказал, возможно, потому что рядом стоял Дуань Цзинчу.

Чэнь Цзяюй пристально посмотрел на него, будто хотел что-то сказать, но не сказал. На нём была лётная форма, белоснежная рубашка сидела без единой складки, фуражка надета строго по уставу. Весь его облик словно излучал ауру, к которой невозможно было подступиться.

Первым заговорил всё же Фан Хао:

— Ну... заходите, заполните отчёт о произошедшем.

Он сел в кабинете и, достав два планшета, положил их на стол. Дуань Цзинчу, увидев всё это, тоже ощутимо занервничал.

— Я... я же точно помню, что всё выполнил. Мы ведь зачитывали контрольный список.

Фан Хао перевёл взгляд с одного на другого, и сразу же всё понял. Похоже, в этом рейсе Дуань Цзинчу был основным пилотом, а Чэнь Цзяюй — вторым. То есть, контрольный список читал Чэнь Цзяюй, а вот Дуань Цзинчу, судя по всему, не выполнил этот пункт.

Чэнь Цзяюй, глядя на эту нерешительность, а также учитывая предыдущий инцидент на рулёжной дорожке, уже не мог не разозлиться, и голос его прозвучал довольно резко:

— Хочешь доказательств, по возвращении можно поднять бортовой регистратор и посмотреть данные.

Эти слова на самом деле были сказаны Дуань Цзинчу, но отреагировал на них Фан Хао. Он нахмурился.

— Чу Ижоу ведь уже сказала, что не видела посадочных огней. Это тоже своего рода доказательство, разве нет?

Чэнь Цзяюй помедлил, затем спокойно уточнил:

— А может ли быть, что она ошиблась?

Он задал этот вопрос совершенно спокойным тоном. В конце концов, нельзя было исключать возможность неисправности индикатора посадочных огней или отказа цепи питания на панели управления. Но Фан Хао решил, что Чэнь Цзяюй ставит под сомнение слова Чу Ижоу. Его холодная и жёсткая манера только усилила это впечатление. Фан Хао стало не по себе, но он не отступил.

— Башня пристально смотрела на ваш самолёт, как они могли ошибиться? Ладно, иди проверяй данные, я, в конце концов, не против.

Фан Хао подумал, ведь Чэнь Цзяюй тоже знает Чу Ижоу, она называет его «Цзя-гэ», а он её «Сяо Чу», они вроде как друзья. Но теперь, когда дело коснулось его собственных интересов, он вдруг перестал ей доверять?

Чэнь Цзяюй, услышав его слова, тоже был не очень доволен этим ответом.

— Я просто спросил, есть ли такая возможность? — пояснил он.

Чэнь Цзяюй ведь никогда не работал на вышке, поэтому не знал, насколько далеко им видно ночью, да ещё и в дождь. Но Фан Хао решил, что тот просто покрывает Дуань Цзинчу. А тот, теперь сидел с видом человека, который осмелился сделать, но не осмеливался отвечать. Глядя на него Фан Хао тоже немного разозлился, тут же стал серьёзным, и обратился уже прямо к Дуань Цзинчу:

— Второй пилот Дуань, вы что, правда думаете, что это мелочь? Сегодня не включил посадочные огни, а завтра что, закрылки забудешь выпустить?

Однако, услышав его тон, Чэнь Цзяюй нахмурился.

— Это не твоя работа отчитывать его, Фан Хао, — сказал он.

Хотя Чэнь Цзяюй понимал, что Фан Хао довольно прямолинеен, а этот инцидент действительно был виной Дуань Цзинчу, но его тон звучал так, как будто полёты — это какая-то простая вещь, которую может сделать каждый, просто засучив рукава.

Вообще-то раньше они с Фан Хао вели довольно откровенные разговоры, и Чэнь Цзяюй даже доверился ему и поделился некоторыми своими переживаниями. Но тот сейчас, увидев его, даже не спросил, как он, азалось, он даже не заметил, что Чэнь Цзяюй прилетел из Гонконга. Вместо этого он выглядел так, будто раздавал приказы и вёл допрос, словно не терпелось поскорее выставить его из кабинета и покончить с этим делом.

Чэнь Цзяюю не мог этого вынести. Когда вышка указала на посадочные огни, он и виду не подал, но теперь выражение его лица стало по-настоящему мрачным.

Увидев отношение Чэнь Цзяюя, Фан Хао тоже взорвался.

— Почему это я не могу ничего сказать? — не смог сдержаться он. — Если завтра он не выпустить закрылки или сядет не на ту полосу, чья это будет ответственность? Опять спишут на службу управления воздушным движением!

Им просто не повезло попасть под горячую руку. Пилоты всегда на виду, а диспетчеры — в тени. Если всё идёт хорошо, то это заслуга экипажа, а если случается авария, ответственность возлагалась на диспетчеров. Так было не раз и не два.

К тому же Фан Хао уже третью ночь подряд был на смене, сегодня ещё и сильный дождь, риск инцидентов выше. А после смены ему ещё надо было написать этот необоснованный отчёт об отказе радара. У него и без того нервы были на пределе.

— Как летать и как приземляться — это наше дело, — тихим голосом сказал Чэнь Цзяюй. — Ваша работа — управление воздушным движением.

В этот момент он всё ещё сдерживался, можно сказать, с трудом попытался объясниться. Но Фан Хао это ещё больше не понравилось. У него в груди было много тяжёлых эмоций, которые вырывались наружу.

— То есть ты хочешь сказать, что я вообще не должен был вас трогать? Ну и отлично. Пожалуйся на меня моему начальству. В конце концов, ты же у нас большая знаменитость, может, и вправду они тебя послушают.

В тот момент, когда он это сказал, ему действительно стало легче, но как только слова сорвались с губ, он тут же понял, что перегнул палку.

Чэнь Цзяюй просто посмотрел на него без каких-либо эмоций во взгляде, затем сел, взял планшет и стал заполнять отчёт о происшествии. Он справился с этим минуты за две, поставил размашистую подпись, закрыл планшет и громко шлёпнул его на стол, после чего решительно вышел из кабинета.

Дуань Цзинчу посмотрел на Фан Хао, потом на уходящего Чэнь Цзяюя, полностью сбитый с толку. Они не дали ему вставить ни слова, и казалось, что суть их спора уже давно не имела к нему никакого отношения.

— Э-э... руководитель Фан, я... — Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Фан Хао просто уставился на дверь. Прошло несколько секунд, прежде чем он ответил:

— Подожди немного.

А затем тоже вышел за Чэнь Цзяюем.

Раньше, когда Фан Хао спорил с ним, это была просто перепалка по радиосвязи, но на этот раз они столкнулись лицом к лицу, и он чувствовал внутреннее напряжение.

На улице лило как из ведра. Чэнь Цзяюй даже не раскрыл зонт, просто направился к стоянке у терминала. Фан Хао поспешил за ним и пробежал несколько шагов, чтобы догнать его.

— Цзя-гэ, подожди! — окликнул он.

Чэнь Цзяюй остановился. Фан Хао, увидев проблеск надежды, всё же решился:

— Что это было только что?

— Я всё написал в отчёте об инциденте, — всё ещё сдерживая гнев сказал Чэнь Цзяюй.

— А я хочу услышать это от тебя лично, — не отступал Фан Хао.

Чэнь Цзяюй обернулся и посмотрел на него. На Фан Хао не было форменной куртки, он выбежал в одной рубашке, и теперь белая ткань почти полностью промокла, а по лицу стекали капли воды.

Чэнь Цзяюй не хотел говорить. Всё, будь то эмоции, накопившиеся за последние два дня, или глубокое чувство уязвимости и беспомощности, которое он испытал, вновь отправившись в Гонконг, или то, что, как назло, когда не были включены посадочные огни, на дежурстве оказался именно Фан Хао, и именно он этим занялся, — всё это без исключения заставляло его чувствовать себя неловко.

— Забудь об этом, — просто сказал он сдержанно.

И в этот момент Фан Хао начал кое-что понимать. Он знал расписание рейса CA3146, и теперь осторожно спросил:

— Ты ведь сейчас... прилетел из Гонконга?..

В такую дождливую ночь, когда риски возрастают, а нервы и без того на пределе, Фан Хао чувствовал себя совершенно вымотанным. А психологическое давление из-за необходимости писать отчёт об инциденте делало всё только хуже. Он и правда больше не мог подобрать ни одной приятной или ободряющей фразы. Сказать хоть что-то в этой ситуации уже далось ему с трудом.

Но Чэнь Цзяюй действительно не хотел продолжать. От расспросов и настойчивости Фан Хао на душе скребли кошки, поэтому выражение лица стало резким, и он повысил голос:

— Я сказал, забудь об этом! Возвращайся.

После этого он не стал ждать ответа Фан Хао, просто развернулся и ушёл. Он был уверен, что Фан Хао не будет его больше преследовать. В конце концов, тот физически не мог остановить его, чтобы он не ушёл.

Лишь пройдя большое расстояние, Чэнь Цзяюй решился обернуться. Он увидел, что Фан Хао всё ещё стоял там под дождём в той же самой позе, в какой Чэнь Цзяюй его оставил. Расстояние было слишком большим, поэтому он не мог разобрать выражение его лица, но Фан Хао выглядел довольно растерянным.

Как только Чэнь Цзяюй сел в машину, он пожалел об этом. Образ Фан Хао, стоящего под дождём, не переставал всплывать в его голове. Он понимал, что выместил злость не на том человеке, и он совсем не должен был этого делать. Чэнь Цзяюй злился на второго пилота, Дуань Цзинчу, за то, что тот не был сосредоточен на полёте и совершил такую элементарную ошибку, что заставило их обоих потерять лицо. Он также злился на себя за то, что не позвонил напрямую в компанию, чтобы сообщить о Дуань Цзинчу, когда тот явно нарушил правила и отвлёкся от пилотирования, а ещё приставал к Кун Синьи. И, ко всему прочему, это должно было случиться именно тогда, когда дежурным был Фан Хао. Если бы это был кто-то другой, он, вероятно, просто прошёл бы эту процедуру с отчётом молча, не сказав лишнего слова.

Но больше всего его задели насмешливые слова Фан Хао о том, что он «большая знаменитость». Всё это время он не знал, что на самом деле о нём думает Фан Хао. Теперь понял. С самого начала вся эта холодная вежливость, сдержанное равнодушие, официальные отказы его просьб, даже несмотря на то, что они раньше ели и пили вместе и формально были братьями по учёбе... Всё это время Фан Хао держался подчёркнуто сухо. Просто потому, что Чэнь Цзяюй на самом деле ему не нравился.

Но самого Чэнь Цзяюя заботил Фан Хао, и ещё больше его заботили собственные чувства к нему. Он хотел отправить ему сообщение в WeChat, узнать, не мокнет ли он там под дождём, и ещё хотел сказать, что это, действительно, не такая уж и большая проблема, и что Фан Хао всё сделал правильно.

Но в итоге Чэнь Цзяюй ничего не написал. У него тоже была гордость, и он не хотел ставить себя в неловкое положение.