Глава 38. Счастливого полёта.

Глава 38. Счастливого полёта.
Фан Хао любил чистоту. После недавних событий первое, что он хотел сделать, — это принять душ. Он помылся первым, а затем после него пошёл Чэнь Цзяюй. Когда Чэнь Цзяюй вышел из ванной, Фан Хао лежал в постели. Испачканные простыни уже отправились в стиральную машину, а в комнате горела свеча, наполняя пространство приятным ароматом зимнего леса. Фан Хао, свернувшись в клубочек под одеялом, казался очень маленьким. Он зевал и одновременно что-то смотрел в телефоне.
Наблюдая эту сцену, Чэнь Цзяюй вдруг почувствовал себя лишним. Вытирая волосы полотенцем, сидя у ног Фан Хао на кровати, он попросил его поднять футболку, чтобы проверить, не осталось ли синяков после их бурной страсти. Фан Хао помотал головой, произнеся лишь одно слово:
— Холодно.
Чэнь Цзяюй стал настаивать и хотел уже сам поднять футболку. Только тогда Фан Хао согласился и приподнял её. Красные следы на талии уже посветлели, но не исчезли полностью. Взгляд Чэнь Цзяюя случайно упал на слегка припухшие соски. Было трудно описать его чувства в тот момент. Чэнь Цзяюй вдруг захотел отрастить тут корни и навсегда остаться рядом с этим мужчиной.
Фан Хао, чувствуя себя неуютно под взглядом Чэнь Цзяюя, опустил футболку и сказал:
—Всё посмотрел? Завтра больше не покажу.
Чэнь Цзяюй, будто о чём-то вспомнив, небрежно повесил мокрое полотенце на широкие плечи и лёг на кровать.
— Я не хочу уходить, — вдруг серьёзно произнёс он. — Может, поговорим?
Он произнёс это откровенно, возможно, впервые не скрывая своих мыслей, возможно, потому что Фан Хао создавал атмосферу полного расслабления, или, возможно, это была судьба. Чэнь Цзяюй чувствовал это, и знал, что Фан Хао тоже разделяет эти эмоции.
Фан Хао вздохнул и отложил телефон. Он не спешил прогонять Чэнь Цзяюя, хотя обычно не оставлял никого ночевать после близости — таковы были его правила. Но Чэнь Цзяюй был не просто кем-то. Вероятно, Чэнь Цзяюй это понимал, лёжа рядом и демонстрируя чувство собственной значимости, от чего Фан Хао захотелось рассмеяться. Но если Чэнь Цзяюй останется, им придётся говорить о многом: об их отношениях, о взаимных чувствах. А Фан Хао был слишком усталым для таких сложных разговоров.
В конце концов он просто констатировал факт:
— Ты мог бы остаться, но разве у тебя завтра нет рейса?
Чэнь Цзяюй знал, что завтра у Фан Хао выходной, иначе он не позволил бы ему даже прикоснуться к себе от шеи и выше.
— Утром я не лечу, но у меня совещание, — признал Чэнь Цзяюй. — Нужно быть в компании в девять утра. А вечером вылет в Шэньчжэнь.
Поэтому примерно за пару часов до окончания вчерашней вечеринки он перестал пить алкоголь и активно пил воду.
— Если ты уйдёшь сейчас, сможешь поспать четыре с половиной часа, — быстро подсчитал Фан Хао.
— Четырёх часов сна мне достаточно для полёта, если это не несколько ночей подряд, — ответил Чэнь Цзяюй.
— Моя работа и так достаточно стрессовая, не заставляй меня платить за безопасность гражданской авиации, — шутя толкнул его Фан Хао.
Чэнь Цзяюй усмехнулся, но настаивать больше не стал.
— Завтра я переночую в Шэньчжэне, послезавтра поговорим, — сказал он.
— Хорошо, — согласился Фан Хао, — послезавтра у меня ночная смена. Поговорим после работы.
— Голоден? — спросил его Чэнь Цзяюй. — Может, что-нибудь приготовить?
Фан Хао почувствовал искушение, но он, действительно, не был голоден, так что сказал правду, добавив насмешливо:
— Ты не настолько уж великолепен.
Через несколько минут, когда волосы Чэнь Цзяюя почти высохли, он начал собирать свои вещи, давая понять, что собирается уходить.
Теперь, когда он действительно намеревался уйти, Фан Хао почувствовал себя немного не по себе. Он подумал, что, если бы Чэнь Цзяюй остался здесь, они могли бы молча разделить эту ночь, просто спать рядом, и это, вероятно, было бы приятно. Поэтому он спросил:
— Не можешь ли ты пропустить совещание?
Чэнь Цзяюй, довольный хотя бы тем, что его гордость была удовлетворена, покачал головой:
— Сейчас отменять уже слишком поздно, будет много хлопот.
— Хорошо, — кивнул Фан Хао.
Он всегда был благоразумен, зная, что Чэнь Цзяюй осознает свои возможности. Даже летая в Гонконг в состоянии эмоционального стресса, он справлялся сам и не брал отгул. Конечно, Чэнь Цзяюй не позволил бы себе потерять голову из-за страсти и забыть о своих обязанностях.
Фан Хао хотел встать, чтобы проводить его, но Чэнь Цзяюй отмахнулся, предложив ему просто отдохнуть. В конце концов, когда Чэнь Цзяюй подошёл к кровати Фан Хао, он действительно хотел снова его поцеловать – очень страстно поцеловать – потому что не увидит его в течение следующих сорока восьми часов. Но он сдержался и просто протянул руку, чтобы притянуть голову Фан Хао к себе, растрепав его короткие волосы. Это было похоже на подобие объятия на прощание.
Перед уходом Фан Хао окликнул его:
— Цзя-гэ, счастливого полёта.
— Да, так и будет, — улыбнулся Чэнь Цзяюй.
Эту фразу он слышал тысячи раз, но сегодня Чэнь Цзяюй знал, что это пожелание обязательно сбудется.
***
На следующее утро Фан Хао проспал до полудня, его разбудил звонок в дверь. Это была Фан Жолань. Он проверил телефон и увидел сообщение от своей матери:
[Сынок, если ты не откроешь в течение пяти минут, я войду].
Фан Хао встревожился, но всё же был благодарен за понимание своей матери. Она, конечно же, видела весёлую атмосферу вечеринки, когда принесла торт прошлой ночью, и знала, что они, вероятно, гуляли допоздна, поэтому предоставила ему достаточно личного пространства и конфиденциальности. Фан Хао лишь удивился, что она пришла так рано. К счастью, он отправил Чэнь Цзяюя домой прошлой ночью, иначе было бы трудно всё объяснить.
Он быстро почистил зубы и проверил своё тело, которое было на виду. Многое было скрыто под футболкой и шортами, но следы поцелуев на его шее были слишком очевидны: не просто красная полоса выше горловины футболки, но и пара глубоких отпечатков зубов, переходящих в фиолетовый цвет, которые вряд ли исчезнут в ближайшие дни. Он ругал себя за то, что прошлой ночью не сдержался, когда его чувства были слишком сильны, теперь ему пришлось столкнуться с последствиями удовольствия. Достав телефон, он сфотографировал свою шею в зеркале и с насмешкой отправил фото Чэнь Цзяюю с сообщением:
[Ты что, кошка?]
Меньше чем через пять минут он привёл себя в порядок и открыл дверь Фан Жолань.
— Не слишком ли я рано? — улыбаясь сказала она.
— Не рано, — неохотно ответил Фан Хао, — пора бы и вставать.
Потом, вспомнив кое-что, он спросил:
— Вчера вечером Шэнцзе вернулся домой?
— Да, вернулся, — ответила Фан Жолань.
Фан Хао почесал голову, чувствуя себя виноватым, и извинился:
— Не следовало мне его так задерживать допоздна.
— Шэнцзе уже взрослый, — философски отметила Фан Жолань. — Если бы он не хотел задерживаться, он бы не остался.
Фан Хао кивнул, пригласив её в гостиную. Когда он повернулся, Фан Жолань увидела его шею. Фан Хао знал, что она всё заметила, и не хотел ничего скрывать, ожидая, что она сама начнёт разговор.
Однако его мать лишь мягко улыбнулась и сказала:
— Похоже, ты не был одинок в свой день рождения.
— С таким количеством друзей рядом, конечно, не одиноко, — уклончиво ответил Фан Хао, немного покраснев.
Но он понимал, к чему клонила Фан Жолань.
Она не стала ходить вокруг да около и просила прямо:
— Вчера вечером Шэнцзе кое о ком упомянул. Когда ты нас познакомишь?
Фан Хао задумался, прежде чем медленно ответить:
— Так... что именно он сказал?
Фан Хао в душе ругал Шэнцзе за то, что тот не предупредил его; теперь он совсем не знал, что именно известно его матери.
— Шэнцзе многого не говорил, и я предпочла бы услышать это непосредственно от тебя, — заявила Фан Жолань.
Она всегда придерживалась философии воспитания, основанной на честности и взаимной открытости, и сейчас, конечно, не отступала от своих принципов.
— Да, — вздохнул Фан Хао. Он уже не мог ничего скрывать. — Есть некоторая ситуация, но всё случилось внезапно... Я представлю вас, когда буду готов.
Фан Жолань была довольна этим ответом.
— Тогда, когда будешь готов, может быть, он сможет присоединиться к нам на свидание вчетвером вместе со мной и твоим дядей Джеймсом? — предложила она.
Фан Хао был немного удивлён. Он знал, что Фан Жолань недавно познакомилась в книжном клубе с американцем китайского происхождения по имени Джеймс Ли, и они уже несколько месяцев встречались. Но сам Фан Хао так и не познакомился с этим Джеймсом.
— Может, сначала устроим двойное свидание со мной и Шэнцзе? Я бы тоже хотел его увидеть, — искренне предложил Фан Хао.
Фан Жолань улыбнулась и ответила:
— Посмотрим, кто кого встретит первым: я твоего мифического бойфренда или ты моего Джеймса.
— Он ещё не мой бойфренд, — поправил её Фан Хао.
Пока они разговаривали, Фан Жолань открыла холодильник, не обращая внимания на беспорядок внутри.
— Ты голоден? — спросила она. — Я могу что-нибудь приготовить...
— Ах да, совсем забыл сказать, — произнёс Фан Хао. — Вчера вечером мы так проголодались после выпивки, что приготовили куриные лапки, которые ты купила. Прости, мам.
Фан Жолань с сожалением вздохнула, затем ухватилась за суть:
— Вы что, умеете их готовить?
— Да, друг их приготовил, — неопределённо ответил Фан Хао.
Как раз в этот момент снова зазвонил дверной звонок. Взглянув на экран домофона, Фан Хао увидел незнакомца; похоже, это был курьер. Хотя он ничего не заказывал, курьер подтвердил его имя и номер телефона и представился сотрудником компании по доставке свежих продуктов. Фан Хао открыл дверь. Когда он проверил содержимое посылки, оказалось, что это — пакет свежих куриных лапок.
Фан Хао медленно приходил в себя после вчерашнего похмелья и все ещё стоял растерянный с пакетом в руках, но Фан Жолань первой заговорила:
— Ну вот, теперь тебе не за что извиняться.
Тогда Фан Хао осознал, что только один человек мог знать о подготовленных на завтра куриных лапках, которые они вчера съели — это был Чэнь Цзяюй.
***
Чэнь Цзяюй провёл утро на совещаниях. Когда он вышел, его телефон завибрировал от сообщения Фан Хао. Он достал его и увидел фотографию: на шее был явный след страсти, вызывающе двусмысленный. Лица на фото не было, только слишком широкая футболка и помеченная шея. Это делало изображение ещё более провокационным.
Чэнь Цзяюй чуть не уронил телефон от неожиданности. Фан Хао умел флиртовать, причём делал это ненамеренно. Полученное изображение казалось немного обвинительным, но и игривым.
Следы были глубокими, и хотя у Фан Хао была не светлая кожа, они были достаточно заметны. Но разве Чэнь Цзяюй жалел об этом? Конечно, нет. Он лукаво ответил:
[Кто посмел так поступить, тот и будет за это отвечать].
Это слово «поступить» имело двойной смысл, и это был его способ флиртовать в ответ.
Фан Хао не стал продолжать эту тему, а перешёл к другой:
[Это ты заказал куриные лапки? Спасибо].
Чэнь Цзяюй проверил приложение для доставки еды и увидел подтверждение — заказ был доставлен. Он не получил уведомление раньше из-за того, что во время совещания телефон был на беззвучном режиме.
Чэнь Цзяюй написал в ответ:
[Да, извини за вчерашний набег на твой холодильник].
Фан Хао вспомнил, как Чэнь Цзяюй вернулся домой в три часа утра. Он спал меньше пяти часов, прежде чем встать на работу, но всё же не забыл отправить ему пакет куриных лапок. Это, действительно, показывало, насколько внимательным был Чэнь Цзяюй, оказывающим заботу незаметно и ненавязчиво. Фан Хао всегда гордился своей мудростью, но то, что он попался на удочку Чэнь Цзяюя, он принял без сожалений.
***
В это время Чжоу Цичэнь почувствовал, что история между ним и Лан Фэном после той ночи ещё не закончилась. И действительно, через два дня, после полёта из Сеула в Пекин, он перевёл свой телефон из режима полёта в обычный и тут же получил сообщение в WeChat от Лан Фэна. Этот мужчина спросил его прямо:
[На этой неделе занят?]
Выше этого сообщения был его собственный ответ: «Забудь. Не стоит». Который теперь казался несколько абсурдным.
Но поскольку Лан Фэн не считал ситуацию неловкой, Чжоу Цичэнь тоже решил не париться по этому поводу и ответил с обычной своей откровенностью:
[Как всегда, много летаю. А ты? Часто теперь бываешь в Пекине?]
В ту ночь на дне рождения их разговор не превысил и двадцати фраз, и у Чжоу Цичэня не было возможности спросить, почему Лан Фэн так часто прилетает в Пекин. Сейчас, казалось, был подходящий момент для этого вопроса.
Лан Фэн объяснил, что его мать последние два года занималась бизнесом в Пекине, поэтому он попросил чаще ставить его на этот маршрут. Он также упомянул о своём регулярном расписании: из Амстердама в Пекин или из Амстердама в крупный европейский город, а затем в Пекин, и тем же путём обратно. Обычно он был в Пекине как минимум раз в неделю, иногда оставаясь здесь на три дня.
Чжоу Цичэнь завидовал его регулярному расписанию. Его собственное было хаотичным: то он летал в Токио, другой раз в Юго-Восточную Азию, часто ночуя в разных местах. Но это было его собственным выбором; он любил летать по всему миру, набирая больше часов в полёте и, тем самым, зарабатывая больше. Для него это было нормальным, поскольку у него не было привязанностей, и никто не ждал его дома, например, как Чэнь Цзяюя, который каждый вечер возвращался домой.
После того, как они обменялись своими расписаниями, Чжоу Цичэнь воспользовался случаем и написал:
[В следующий раз, когда встретимся в Дасине, давай пообедаем вместе].
Его упоминание о «следующем разе» не было чем-то определённым, скорее это был вежливый жест, чтобы компенсировать его внезапный уход без прощания из дома Фан Хао в ту ночь. Чжоу Цичэнь подумал о том, что он уже давно летает из аэропорта Дасин, и раньше не так уж часто встречал там Лан Фэна, поэтому шансы на их случайную встречу были малы. Но даже если бы они встретились, то наличие этого разговора предотвратило бы любую неловкость.
А вот Лан Фэн был настроен серьёзно и через минуту ответил:
[Да, я как раз хотел спросить тебя].
Через две минуты Чжоу Цичэнь увидел сообщение с прикреплённым цветным расписанием, полным голландских слов, но слово «Пекин» он всё же мог прочитать.
Лан Фэн написал:
[Расписание на следующую неделю, у меня всё свободно, выбери день.]
Чжоу Цичэнь был удивлён и немного озадачен тем, как серьёзно Лан Фэн относился к этому. Они поцеловались всего один раз, а теперь Лан Фэн был готов поделиться с ним своим рабочим календарём.
На самом деле Лан Фэн не думал об этом слишком много: он просто чувствовал, что их последняя встреча закончилась слишком резко. В ту ночь он заметил Чжоу Цичэня, сидящего на пассажирском сиденьи автомобиля Чэнь Цзяюя, а затем видел, как он общался у барной стойки с разными людьми. Лан Фэн нашёл Чжоу Цичэня интересным, хотя тот и не был похож на его типаж. Бывшие Лан Фэна обычно соответствовали критериям молодости и красоты, у них были светлые волосы и голубые глаза. Тогда как Чжоу Цичэнь выглядел более зрелым и загадочным.
На вечеринке, когда Чжоу Цичэнь затащил его в гостевую спальню у Фан Хао дома, сердце Лан Фэна пропустило удар. Он мало знал о Чжоу Цичэне, но был так легко пленён его обаянием, ощущая смесь желания, соперничества и каких-то неописуемых чувств. Однако после их неловкого взаимодействия Чжоу Цичэнь ушёл, не попрощавшись, а Лан Фэн не удержал его и больше не видел.
Держа в руках расписание Лан Фэна, Чжоу Цичэнь сравнил его со своим и выбрал вечер четверга, когда, судя по всему, Лан Фэн останется в Пекине более чем на двадцать четыре часа после вечернего рейса.
После того, как время было назначено, Чжоу Цичэнь открыл чат с Фан Хао, чтобы немного пообщаться, но увидел, что их последний разговор все ещё касался Чэнь Цзяюя. Сплетни вперёд! Чжоу Цичэнь сразу же спросил:
[Ну и как там у вас с Цзя-гэ? Что было между вами той ночью?]
Через несколько часов Фан Хао ответил:
[... Это долгая история].
Чжоу Цичэнь предположил:
[Звучит так, как будто что-то случилось].
Фан Хао явно не хотел раскрывать подробности в сообщении, поэтому быстро сменил тему:
[А как у вас с Лан Фэном?]
Чжоу Цичэнь в тот вечер тоже прилично выпил; он не был уверен, видел или не видел их Фан Хао, поэтому ответил уклончиво:
[Мы официально познакомились, спасибо].
Фан Хао с улыбкой написал:
[Что вы там делали в моей ванной той ночью?]
Теперь, зная, что Фан Хао точно всё видел, Чжоу Цичэню пришлось ответить:
[Не в ванной, а в гостевой комнате. Ничего не произошло].
Любя подшутить, он добавил:
[Даже постель не тронули, убираться не пришлось].
Фан Хао тоже пошутил в ответ:
[Так что же вы тогда тронули?]
Чжоу Цичэнь понял, что шутка вышла за рамки, и поспешно уточнил, что на самом деле в гостевой ничего серьёзного не происходило, постель оставалась нетронутой, что являлось доказательством.
Но Фан Хао решил продолжить игру:
[Твои слова никогда не бывают правдивы, я спрошу у Лан Фэна].
Тогда Чжоу Цичэнь честно признался:
[Не стоит. На самом деле ничего не было. Просто поцелуй].
Фан Хао был развеселён этим откровением. Это, действительно, была большая новость, и он подумал поделиться этим с Чэнь Цзяюем позже вечером. Он не считал Чэнь Цзяюя сплетником, но поскольку Чжоу Цичэнь был общим другом, он также стал объектом их дружеского подшучивания.