Глава 16. Радар.

Глава 16. Радар.

После дня отдыха Чэнь Цзяюй должен был выполнить рейс из Пекина в Шанхай. Разговор с Чан Бином в тот день вызвал у него некоторое беспокойство, и две ночи подряд он ворочался и почти не сомкнул глаз.

В шесть часов утра небо было пасмурным, осенним утром в Пекине всё затянуло серой дымкой. Он заехал к родителям, но было слишком рано, и мать ещё спала, а отец вышел на прогулку. Чэнь Цзяюй сварил для матери тыквенную кашу: насыпал в рисоварку разных круп, добавил кусочки тыквы и включил таймер. А потом зашёл в спальню, чтобы увидеть её спокойное спящее лицо. В последние месяцы это стало для него чем-то вроде тихого ритуала, который дарил ему мгновения покоя.

На этот раз он летел на Boeing 747, а вторым пилотом был Юэ Дачао, который тоже базировался в Пекине и имел за плечами более тысячи часов налёта на этой модели. Так что они чередовались: один летел туда, другой — обратно. Лёгкое задание.

На пути в Шанхай за штурвалом сидел Чэнь Цзяюй. Полёт прошёл спокойно. Те тревоги, что не давали ему уснуть накануне, в итоге не оправдались. В Шанхае была отличная погода, а посадка мягкой и плавной. По словам бортпроводников, в момент приземления многие пассажиры даже зааплодировали, а Юэ Дачао даже воскликнул от восторга.

А вот на обратном пути их застал сильный ливень. Теперь Чэнь Цзяюй сидел на месте второго пилота и в радиоэфире запрашивал у района Хуабэй метеоусловия. Пекинская служба сообщила, что в районе аэропорта Дасин погода ещё нормальная, а вот в столичном аэропорту уже несколько самолётов не смогли сесть и ушли на посадку в запасной аэропорт Дасин.

Юэ Дачао с досадой проворчал, что теперь ему вряд ли достанется премия за экономию топлива в этом месяце.

— Пока погода хорошая, ничего страшного. Пусть все те, кто ушёл в наш аэропорт, встанут за нами в очередь, — успокоил его Чэнь Цзяюй.

Юэ Дачао охотно согласился:

— Верно-верно, у них всё равно премии за экономию топлива уже улетели, а компания должна бы уж договориться и позаботиться о нас.

Чэнь Цзяюй улыбнулся, но в голове у него вдруг мелькнула мысль о Фан Хао. В последние дни он не встречал того в аэропорту, и только от Чжэн Сяосюя через Чу Ижоу слышал, что в диспетчерской подхода сейчас настоящий аврал.

Сегодня должен был дежурить Ван Чжаньбо. Погода была немного пасмурной, видимость около девятисот метров — не очень хорошая, но и не самая плохая. Как только поступили сообщения о сильных осадках и турбулентности над столичным аэропортом, Фан Хао и его команда были готовы. При такой погоде стало понятно, что рейсы будут перенаправлены в Дасин, а это означало пиковую нагрузку.

Сегодня Го Чжифан не было, так что Фан Хао был самым опытным в диспетчерской подхода. Подобное уже случалось не раз, и Фан Хао к такому привык. Когда трафик значительно вырос, они с Ван Чжаньбо поменялись местами. Ван Чжаньбо сел за его спиной, наблюдая и делая заметки.

В помещении работал кондиционер, Фан Хао, прильнув к микрофону, направлял рейсы и отдавал указания одно за другим.

— Southern Airlines 1577, ожидание в точке JVN, удерживайте высоту 5000, ожидаемое время захода на посадку 31 минута.

— Ожидание в JVN, высота 5000, ожидаемое время захода 31 минута. Southern Airlines 1577.

— Shanghai Airlines 7318, удерживайте высоту 3100, левый поворот на курс 300, снижение скорости до 180.

— 3100, курс 300, скорость 180. Shanghai Airlines 7318.

— Высота 3100, левый поворот на 300, снижение до 180, Shanghai Airlines 7318.

— Shenlu 4355, удерживайте высоту 6200, проходите точку DULES.

— Высота 6200, Shenlu 4355.

— United Airlines 2612, набор высоты до 1800.

— Набор высоты до 1800. United Airlines 2612.

— Hainan Airlines 6713, направляйтесь к точке SOAS, включите автономную навигацию, поднимитесь до 2100 и удерживайте высоту.

— Направление к SOAS, набор и поддержание высоты 2100. Hainan Airlines 6713.

— Southern Airlines 3189, высота 4200, код транспондера 1010.

— Southern Airlines 3189, Пекин, посадка на полосу 30L, снижайтесь до 3900 и удерживайте, скорость 220.

— Shanghai Airlines 5439 запрашивает курс 360.

— Сейчас самолётов очень много, пока не подавайте запрос.

— Air Hong Kong 439, Contact Departure 124.5. Good day.

Целых пять минут он сидел неподвижно, даже глотка воды не сделал, но был спокоен и непоколебим, как гора Тайшань. Ван Чжаньбо, наблюдая за ним сзади, не мог отвести взгляда. Спина у Фан Хао была не такой уж широкой, сидел он в одной рубашке, в холодном помещении с кондиционером и выглядел довольно хрупким, но Ван Чжаньбо эта спина всё равно казалась особенно надёжной.

Он тщательно размышлял и моделировал нынешнюю ситуацию с высоким трафиком, думая, если бы на месте Фан Хао был он, то как бы стал управлять. Внезапно экран радара начал мигать. У Ван Чжаньбо возникло нехорошее предчувствие, он уже несколько месяцев не видел, чтобы случалось нечто подобное. И точно! После нескольких вспышек все радары полностью погасли!

Ван Чжаньбо подскочил с места, блокнот и ручка упали на пол. Фан Хао тоже замер на долю секунды, но тут же возобновил связь:

— Всем бортам, немедленно прекратить передачу, переходим на процедурное управление.

Процедурное управление — это предшественник радарного контроля. В таких условиях диспетчер больше не может точно отследить положение самолётов, не видит ни траектории, ни высоты полёта. Вся информация поступает исключительно по сообщениям от пилотов.

На радаре по-прежнему ничего не было видно. Но Фан Хао даже в такой момент не растерялся и продолжал передавать указания, одино за другим:

— China Southern 1577, точка JVN, продолжайте ожидание.

— Shanghai Airlines 7318, сохраняйте высоту 3100.

— Shenlu 4355, доложите время прохождения точки.

— United Airlines 2612, набор до 2000.

— Hainan Airlines 6713, набор до 2800, сообщите время прохождения точки.

— Southern Airlines 3189... продолжайте снижение до 3600 и удерживайте, скорость 200.

Каждый раз, отдавая команду, он одновременно передвигал по столу соответствующий лист с данными о рейсе, и тут же ручкой отмечал новые параметры. Ван Чжаньбо чувствовал, как по спине у него струится холодный пот. Он вдруг понял, что ничего не может вспомнить. Но при этом знал точно, что в ту самую секунду, когда экран погас, все высоты, курсы, скорость самолётов были запечатлены в голове у Фан Хао.

Небольшой пик в сочетании с посадками из столичного аэропорта — это практически адский уровень сложности. В режиме процедурного управления, поскольку диспетчер не получает актуальных данных, интервал между самолётами должен составлять не менее десяти минут. Интервалы между первыми прибывающими самолетами всё ещё были рассчитаны по данным, когда радар ещё работал, поэтому именно их развести на нужные дистанции было труднее всего. А вот последующим бортам можно было просто строго соблюдать процедуру и ждать своей очереди.

Через четыре минуты радары наконец восстановили работу. Фан Хао бросил взгляд на экран — положение десяти самолётов в точности совпадало с тем, как он ими управлял и моделировал у себя в голове.

Наконец, он выдохнул:

— Всем бортам, можно возвращаться к радарному управлению. Shanghai Airlines 7318, снижение до 2500, левый поворот, курс 290.

— Снижение до 2500, левый поворот, курс 290, Shanghai Airlines 7318, — ответил пилот, а потом добавил: — Тут и говорить-то нечего. Это было невероятно, сюнди*.

Примечание переводчика:
* Сюнди (兄弟 xiōngdì) — брат (дружеское, тёплое обращение)

Один из молодых пилотов, который никогда не сталкивался с подобным, осторожно спросил:

— Пекинский подход, только что... у вас радар отказал?

— Да, радар внезапно погас, — с прежним спокойствием ответил Фан Хао.

Другой пилот, не назвавший свой позывной, но сей голос звучал очень знакомо, сказал в эфире:

— Фан-цзун, всего одно слово: охуенно.

— Я в восхищении. Честно, даже не заметил, что что-то случилось, — добавил ещё один пилот.

В диспетчерской подхода Ван Чжаньбо тихо сказал:

— Учитель... только что...

Фан Хао посмотрел на него и кивнул:

— Это и для меня первый раз.

Адреналин всё ещё бурлил, руки, сжимавшие карточки с полётной информацией, слегка дрожали. Он думал. Он знал. И Ван Чжаньбо тоже знал, что они только что пережили четыре минуты, на грани жизни и смерти.

Когда Чэнь Цзяюй с Юэ Дачао подключились к частоте пекинского подхода, они услышали, как пилоты разных самолётов благодарят Фан Хао.

Он немного подождал, а потом включился:

— China Airlines 1588, высота 5000, код транспондера 3037, ждём указаний.

— China Airlines 1588, радаром обнаружен. Заход по схеме GREDO-7, полоса 17L, — ответил Фан Хао.

После того как Чэнь Цзяюй вышел на связь, про произошедшее уже никто не говорил. Что же всё-таки случилось? Неужели опять у кого-то лопнула шина? Он даже не обратил внимания на то, что Фан Хао только что дал ему полосу L17.

После того как он и второй пилот Юэ Дачао завершили предпосадочный контрольный список, Фан Хао передал их на частоту вышки. Чэнь Цзяюй больше не отвлекался на раздумья, ему надо было сейчас сосредоточиться на посадке.

Тем временем сменщик Фан Хао, диспетчер по имени Фу Цзысян, пришёл на двадцать минут раньше. Увидев его, Фан Хао снял гарнитуру.

— Цзысян, будь добр, подмени меня пораньше сегодня, ладно?

Фу Цзысян на миг опешил, но тут же согласился. Он и Фан Хао работали в зоне подхода Дасин больше года, и никогда прежде не слышал, чтобы Фан Хао хоть раз кого-то о чём-то просил. Что случилось сегодня?

Фан Хао убедился, что Фу Цзысян занял его место и начал работать, затем встал и пошёл в комнату отдыха, чтобы умыть лицо холодной водой. Хотя в животе почти ничего не было, казалось, что его сейчас стошнит. И действительно начались позывы к рвоте, но ничего не вышло, так что он просто сполоснул лицо холодной водой.

Четыре минуты. Десять самолётов. Если на каждом по сто-двести человек, значит почти две тысячи жизней только что были в его руках. Этот факт ударил по нему, как тяжелый артиллерийский снаряд, тупая боль разлилась от груди к спине. На частоте пилоты благодарили его, но он не чувствовал гордости. Только ужас, застрявший в сердце.

Ван Чжаньбо, увидев, что Фан Хао ушёл, тихонько сказал Фу Цзысяну:

— Сян-гэ, только что радар подхода полностью вышел из строя. На целых четыре минуты.

— Вот дерьмо... — выдохнул Фу Цзысян.

— И это был пиковый трафик, да ещё и с погодой над столичным аэропортом не повезло, куча самолётов пошли к нам на запасной аэродром, — добавил Ван Чжаньбо.

Фу Цзысян ничего не ответил. Он и так всё уже понял.

Фан Хао вернулся к пульту управления. Сначала позвонил начальству, доложил ситуацию, потом сразу набрал номер мастера по электроснабжению, для проверки радарного оборудования. Пока неизвестно, что именно стало причиной чёрного экрана на эти четыре минуты, само оборудование или проблемы с сетью. В любом случае, это было опасно, поэтому причину необходимо было устранить как можно скорее.

Электрик жил неподалёку от аэропорта, но всё равно не мог добраться быстрее, чем за полчаса. Фан Хао не был уверен в Фу Цзысяне и Ван Чжаньбо настолько, чтобы оставить их в такой ситуации, поэтому он решил дождаться, пока мастер не подтвердит, что всё исправно работает.

На диспетчерском пульте управления Фу Цзысян спокойно продолжал регулировать трафик. Наступила вечерняя смена и поток немного поубавился, но из-за плохой погоды над столичным аэропортом сюда всё ещё шли самолёты один за другим, и все семь взлётно-посадочных полос были задействованы.

WeChat Фан Хао уже разрывался от сообщений. Сначала об этом узнали диспетчеры с вышки. Чу Ижоу сегодня не работала, но и до неё дошла новость, по-этому она тоже написала Фан Хао и выразила сочувствие. Затем Го Чжифан поинтересовалась, как у него обстоят дела. Он не мог проигнорировать, по-этому ответил им всем по очереди.

Следующим был групповой рабочий чат диспетчеров аэропорта Дасин, в который были добавлены и пилоты базирующиеся в этом аэропорте. Эта группа первоначально была создана только для служебных объявлений, обычно там почти никто не писал, но пилоты, которые сегодня были на частоте, начали один за другим упоминать Фан Хао и благодарить его за командование в сложной ситуации. Хотя Фан Хао и не чувствовал, что это было достойно похвалы, но увидев признание его работы пилотами, он почувствовал некоторое облегчение.

Чэнь Цзяюй тоже состоял в этом групповом чате. Дочитав до этого места, он не выдержал и отправил Фан Хао личное сообщение в

WeChat:

[Что только что произошло?]

А через несколько секунд ещё одно:

[Я прилетел поздно, ничего не застал.]

Фан Хао ответил:

[Тебе повезло, что не застал.]

Чэнь Цзяюй:

[?]

[Радар подходе вышел из строя.] — пояснил Фан Хао.

Чэнь Цзяюй:

[Что за...]

Фан Хао хотел было ещё что-то написать, но не знал, что именно, и в итоге просто отправил смайлик, который бьётся головой о стену. Чэнь Цзяюй улыбнулся, уставившись в экран телефона, а Юэ Дачао, сидевший рядом и просматривавший полётную документацию, глянул на него и сказал:

— Цзя-гэ, в этот раз мы всё таки сэкономили топливо. Каждый раз посадка на 17L — всё равно что выигрыш в лотерею.

Чэнь Цзяюй ничего не ответил. На самом деле он уже давно не придавал значения премиям за экономию. Но Юэ Дачао всё же напомнил ему о том, что Фан Хао дал ему лучшую взлётно-посадочную полосу, а значит, он должен сдержать обещание. Он без лишних раздумий отправил сообщение:

[Позволь мне купить тебе что-нибудь выпить, чтобы успокоить нервы?]

Фан Хао вообще-то хотел побыть один, перевести дух. Но раз Чэнь Цзяюй его пригласил, а до прибытия электрика, который будет проверять аппаратуру, оставалось ещё не меньше получаса, он решил не отказываться.

Они снова договорились встретиться в кофейне Koza. Чэнь Цзяюй быстро вошёл внутрь, огляделся, но не увидел Фан Хао у барной стойки. Наконец, он заметил его, сидящего за небольшим столиком у бара, тот сидел, привалившись плечом к стене, на столе стоял большой стакан воды, а сам он смотрел в пустоту, будто в оцепенении.

— Ты сегодня пришёл первым. — Чэнь Цзяюй поставил свою сумку на пол, снял пальто и повесил его на спинку стула. — Что будешь?

Фан Хао только тогда сообразил, что Чэнь Цзяюй уже здесь. Он едва заметно улыбнулся и ответил:

— Обычный латте. Горячий. Маленький... С овсяным молоком. Без сахара.

Чэнь Цзяюй, услышав этот отрывистый перечень, похожий на команду, с невозмутимым видом повторил:

— Латте, горячий, маленький, на овсяном молоке, без сахара. Всё верно? Пекин.

Фан Хао недоумённо посмотрел на него:

— Что? Это... очень странно?

— Я же правильно всё повторил, Пекин, — улыбнулся Чэнь Цзяюй.

Фан Хао немного опешил. Когда увидел, как Чэнь Цзяюй направился к стойке сделать заказ, то только тогда понял, что он специально поддразнил его, чтобы подбодрить.

Чэнь Цзяюй себе взял обычный черный кофе, а заодно купил два черничных маффина, уже по собственной инициативе.

— Один тебе, один мне. Надо что-то перекусить, — сказал он, устроившись напротив, закинул ногу на ногу (свои длинные ноги одну на другую — в оригинале подчёркивается, что у него длинные ноги, но я не понимаю, как это нормально написать) и подвинул маффин к Фан Хао.

Кафе в аэропорту было маленьким, всё устроено максимально просто: миниатюрные круглые столики и стулья, как раз по размеру для одного человека с ноутбуком. Во всей кофейне от силы было четыре или пять столиков, и в углу, где они сидели, места почти не оставалось. Когда Чэнь Цзяюй сел, его голени почти касались коленей Фан Хао.

Фан Хао поблагодарил его и сказал:

— Я переведу тебе за всё по WeChat. А маффин я, пожалуй, не буду. У меня сегодня совсем нет аппетита.

Чэнь Цзяюй укоризненно посмотрел на него.

— Почему ты такой вежливый? Мы же договорились: ты даёшь мне 17L — я угощаю.

Фан Хао даже немного опешил:

— Я тебе дал...?

— Сегодня при посадке. — Чэнь Цзяюй тоже замер. — Это же ты нас вёл. China Airlines 1588?

Фан Хао нахмурился, словно пытаясь вспомнить, но потом всё-таки сдался:

— Извини. Я что-то не могу вспомнить.

Так значит, Фан Хао не узнал его и направил их на 17L не из-за того, что был с ним любезен? Получается, это действительно вышло случайно? Осознав это Чэнь Цзяюя почему-то почувствовал небольшое разочарование.

Но тут он заметил, что Фан Хао сам не в порядке, и просто решил утешить его:

— Ничего. Сегодня ты, должно быть, был слишком занят.

Фан Хао не отреагировал на утешение:

— Я никогда не забываю. Раньше... — раньше, когда он вёл рейсы Чэнь Цзяюя или кого-то из знакомых, если после смены его кто-то спрашивал об этом, он всегда помнил номер рейса. Но сегодня он не только не запомнил номер, он даже не мог вспомнить, слышал ли голос Чэнь Цзяюя на частоте.

— Во сколько вы сели? — Фан Хао всё ещё пытался убедиться, что действительно не узнал их рейс. Ему нужно было понять, это точно было когда он ещё находился на дежурстве, или уже после, когда за пульт сел Фу Цзысян.

— Мы сели в тридцать три минуты, — ответил Чэнь Цзяюй.

— Значит, точно при мне, — беспомощно сказал Фан Хао. — Видимо... просто не обратил внимания.

Он выглядел немного подавленным. Чэнь Цзяюй, глядя на него, вдруг понял, что ему знакомы и это выражение лица, и эта реакция. Как будто он действительно был напуган.

Чэнь Цзяюй осторожно спросил:

— Как долго не работал радар? У вас нет резервной системы?

Фан Хао ответил:

— М-м... Целых четыре минуты, — ответил Фан Хао. — Резерв тоже полностью вышел из строя. Все экраны чёрные, вообще не было никакой информации.

Чэнь Цзяюй откусил свой черничный маффин и сказал:

— Очень страшно. Даже просто слушать жутко.

— Да... — кивнул Фан Хао. — Это страшно. А что если бы я ошибся хоть в одной позиции, хоть на одну высоту... даже не хочу об этом думать.

Чэнь Цзяюй попытался его успокоить:

— В крайнем случае, в самолётах же есть TCAS.

* TCAS – Система предупреждения столкновения самолётов в воздухе.

Фан Хао, конечно, знал. Он знал наизусть все характеристики всех типов самолётов.

— Да... Но если дело действительно дойдёт до TCAS, я больше никогда не посмею взять микрофон в руки. И потом... если я отдам одно указание, а TCAS даст противоположное, кого послушает экипаж?

Если дойдёт до такого, то до катастрофы останется один шаг. Как в Юберлингене*, там всё начиналось точно так же.

Примечание переводчика:
* 22 года назад, в ночь с 1 на 2 июля 2002 года, в небе над Германией произошла одна из самых трагических авиакатастроф Европы: грузовой Boeing 757 авиакомпании DHL и пассажирский Ту-154М авиакомпании «Башкирские авиалинии» столкнулись в воздухе. Погибли все, кто находился на борту обоих самолётов — 71 человек.

Чэнь Цзяюй посмотрел ему в глаза. Почему-то его взгляд обладал успокаивающей силой. После долгого молчания он сказал:

— Знаешь, Фан Хао, ты довольно пессимистичный человек.

— Правда? — тихо переспросил тот.

— Мгм, — подтвердил Чэнь Цзяюй.

Фан Хао не стал ничего отвечать. Был ли он пессимистом? Управление воздушным движением — это профессия, проверяющая на прочность способность контролировать. Фан Хао был из тех людей, кто любит держать всё под контролем. Командовал ли он самолётами в небе, нажимал ли на затвор своей камеры, чтобы запечатлеть моменты, или бежал по двадцать-тридцать километров, строго контролируя частоту своего пульса, удерживая его ниже ста пятидесяти — ему нравилось держать судьбу в своих руках. Он просто ненавидел терять контроль.

— Цзя-гэ, — сказал он через некоторое время, — думаю, я не имею права говорить тут перед тобой о страхе последствий такого события. Возможно, я испытал только одну десятую того, что чувствовал ты.

Чэнь Цзяюй, конечно, знал, что он имел в виду инцидент в Гонконге. Так же он знал, что Фан Хао понимает: Чэнь Цзяюй не хотел много об этом говорить, поэтому был так тактичен.

— Давление и боль нельзя измерить и сравнить, — ответил Чэнь Цзяюй. — А если уж точно посчитать, то жизней, которые у вас в руках, в десять раз больше, чем у пилотов.

Фан Хао посмотрел на него прямо, не отводя взгляда.

— Тебе когда-нибудь было страшно?

— Конечно, — без тени сомнения ответил Чэнь Цзяюй.

Фан Хао:

— Мы много раз отрабатывали в симуляторе особые и аварийные ситуации — 7700, 7500... — сказал Фан Хао. — Но мы никогда не отрабатывали отказ радара. И когда всё случилось по-настоящему... я понял, что кроме как продолжать отдавать указания, другого выбора просто нет.

Эти слова задели Чэнь Цзяюя за живое.

— Знаешь, каждому пилоту ежегодно приходится отрабатывать модель аварийной ситуации с отказом одного двигателя и выполнять аварийную посадку. Это обязательная процедура. Но никто никогда не отрабатывал модель, когда один двигатель вышел из строя, а у второго не снижается тяга. Как выстраивать заход на посадку? Какая конфигурация закрылков? Как перехватить глиссаду? Под каким углом? Какая техника посадки? Когда это действительно происходит, за тобой наблюдают все, и ты просто должен продолжать что-то делать.

Это было то, чего он никогда и никому не говорил после инцидента в Гонконге — ни в интервью, ни на телевизионных шоу. Но сейчас, глядя в глаза Фан Хао, в эти тёмные зрачки, которые, казалось, отражали свет, он просто выложил всё и сразу.

Вокруг Чэнь Цзяюя всегда было много людей. Родители, начальство, учителя, которые им гордились, люди, которые хотели с ним сблизиться, добиться расположения, попросить о чём-то. Но среди них было не так много тех, с кем он мог бы поговорить по-настоящему. Одни боялись его реакции, другие хотели сохранить образ Чэнь Цзяюя, который существовал у них в голове.

А после Гонконга... был ли хоть кто-то, кто спросил его: «Тебе когда-нибудь было страшно?»

Такой простой вопрос, но никто его не задал ему. Потому что все были уверены, что с ним всё в порядке. Он справился. Он — супермен. Даже если все остальные не смогут, он точно сможет.

Однако на простой вопрос есть и простой ответ. Да, было страшно. Было страшно тогда. Было страшно потом. И до сих пор иногда бывает страшно.

Фан Хао взял со стола свою маленького чашку овсяного горячего латте и сделал глоток, словно хотел немного прийти в себя. Он не ожидал, что Чэнь Цзяюй вдруг заговорит с ним о том, что произошло тогда. И уж точно не ожидал, что между ними окажется так много сходств, чем отличий.

Чэнь Цзяюй пристально смотрел на Фан Хао.

Да, Фан Хао, несомненно был красивым, он знал это с самого начала. Его красота имела юношеский оттенок, с ноткой упрямства. Когда он говорил, то чуть задирал подбородок, и всё, о чём он думал, что чувствовал, Фан Хао высказывал прямо и открыто, без всякого притворства.

Сначала он хотел получить контакт Фан Хао просто чтобы извиниться. Включая последующий совместный ужин и то, что он заодно подвёз его домой, — всё это было ему по силам, сделано между делом, чтобы наладить отношения с человеком в аэропорту или завести ещё одного знакомого, без каких-либо задних мыслей.

Но сегодня всё было по-другому. Чэнь Цзяюй вдруг почувствовал, как внутри зазвучала его сердечная струна. Это осознание удивило даже его самого.

Он долгое время думал, что не способен уже на такие чувства, по-этому когда этот момент всё-таки настал, он понял, что совсем был к нему не готов.

Примечание автора:
Происшествие с отказом радара основано на реальной истории, опубликованной на сайте гражданской авиации в статье «Мои семь лет в роли диспетчера».

Визуализация к главе:
Как выглядит диспетчерская изнутри (фото из Интернета). На фото есть окна, а значит это Вышка, которая руководит самолётами после посадки. У Фан Хао в диспетчерской подхода окон нет, но обстановка примерно такая же.