Глава 200, 201

Люди вокруг застыли в странных позах, словно их поставили на паузу. Казалось, Ибо смог бы прогуляться между ними, как в парке скульптур. Но Ибо не мог — его рука намертво прикипела к мечу, будто Бичень стал частью его организма, и сквозь них непрерывно шёл ток высокого напряжения.

Ибо не знал, как это должно чувствоваться, но ему представлялось, что именно так. Когда-то в детстве, как и многие любопытные дети он лез туда, куда не стоило бы, и однажды получил лёгкий разряд электричества. Ощущение, которое сложно описать и невозможно забыть. Что-то похожее, но увеличенное стократно, он испытывал в данный момент. Всё его тело, каждый орган, каждая жилка, каждый микроскопический нерв болезненно вибрировали. Ни один живой организм не способен долго такое выдерживать. Удивительно, что он ещё не рассыпался грудой отдельных клеток.

Наверное, потому что Сяо Чжань, как всегда, принял главный удар, замкнул на себе кольцо магической энергии, грёбаный герой. Грёбаный любимый герой... Ибо всмотрелся в его бледное запрокинутое лицо с плотно сжатыми побелевшими губами.

И вдруг осознал, что изображение перед глазами плывёт, расслаивается. И вторым слоем, а возможно первым, проступает лицо, похожее как две капли воды, но, всё же, другое. Вей УСянь. Ибо перевёл взгляд на себя и понял, что и сам «раздвоился», поверх чёрной толстовки виделись широкие рукава из белого шёлка, и свисали до земли полы призрачного ханьфу. Лань ВанЦзи. Когда-то в другом мире и в другом времени эти двое поставили тут свою печать и закрыли Демонические врата, оградив потомков от нечисти на сотни лет вперёд.

Всё же, что-то было не так, соответствие двух пар являлось не полным. И это было неправильно и опасно.

Странная синеватая дымка окутывала грудь Чжаня, словно что-то из неё высасывая. Душу? Ибо нервно моргнул и только теперь заметил Лань СыЧжуя, стоящего позади. Живой пацан непонятным образом превратился в искрящееся синеватое облачное существо, и та дымка соединяла его с Чжанем, но, стоило сосредоточить на нём взгляд, прозрачный силуэт вдруг показался ...тоннелем? ...норой? ...шахтой? ...трубой, уводящей в невообразимую даль, и в неё, как в безумный сверхъестественный пылесос затягивало душу Вей УСяня, а душа Чжаня, сросшаяся с ней, ставшая почти единым целым, тянулась следом. Ещё немного, и они покинут измученное тело.

Скорее по наитию, чем сознательно, Ибо, не глядя нашёл руку Чжаня, лежащую на рукояти Биченя, и взяв её в свою, переплёл пальцы. И теперь они, наконец, повторили позу их двойников из прошлого. Непонятно почему, но это дало наивную надежду, что Ибо сумеет каким-то образом удержать душу Чжаня.

«Не уходи! Останься со мной!» — мысленно взмолился он.

И в тот же миг Чжань распахнул глаза, встречаясь с ним взглядом.

В это же мгновение закрылись Демонические врата, и Ибо осознал, что от момента, как они прижали рукояти Суйбяня и Биченя к камню, прошли всего лишь ничтожные доли секунды. Угрожающая чёрная дыра между мирами оглушительно схлопнулась и перестала существовать. Взрывной волной магии всех людей отбросило к стенам пещеры, лишь они двое остались, не в силах оторвать руки от своих мечей.

И один человек перестал существовать в этот миг — втянув в себя душу Вей УСяня, призрачный тоннель ослепил вспышкой белого света, и Лань СыЧжуй исчез без следа. Ибо услышал шорох осевшей на землю одежды и металлический звон упавшего меча.

Ноги бессильно подкосились, Ибо отпустил наконец Бичень и рухнул на колени, и Чжань, разжав хватку на мече, повалился следом. Его глаза снова закрылись, голова откинулась, но Ибо в отчаянном порыве успел подхватить его, не давая удариться о камень. Окатило ледяной волной ужаса — а вдруг душа Чжаня не смогла удержаться, вдруг её всё же утянуло за душой Вей Ина? Как узнать?

***

Лицу было тепло, щекотно и мокро. Чжань жмурился, не торопясь открыть глаза и позволяя собакам облизывать себя. Он ждал, что сейчас в голове раздастся отчаянный испуганный вопль УСяня. Но там царила непривычная тишина.

— А-Сянь! — мысленно позвал он. — А-Сянь!

Никто не откликался.

— Вей Ин, ты где?! Вей Ин!!! — заорал он.

Нет ответа. Уже осознавая, что случилось, Чжань резко открыл глаза и выпрямился. Точнее, попытался, но тело почти не слушалось и лишь бессильно шевельнулось. Он лежал частично на полу, а частично на груди обнимающего его Ван Ибо. Собаки встревоженно метались, облизывая им лица и руки. Ибо полусидел, прислонившись к камню и был в отключке.

— Вей Ин! Вей УСянь! — машинально продолжал звать Чжань, понимая, что докричаться, ни мысленно, ни в полный голос, не получится.

Он помнил, как внутренним взором видел путь, которым стал СыЧжуй, совсем такой, как показал ему Вей УСянь тогда в больнице, но гораздо более чёткий, влекущий, ведь тут тёмной энергии было куда больше, и выплеск магической силы стократ мощнее, чем могла создать своей мелодией Чэньцин.

Сяо Чжань ощущал, как с мучительной ноющей болью лопаются в груди какие-то нити. Он почему-то знал, что это Вей Ин не желает утащить его за собой и безжалостно, по живому, раздирает их сросшиеся души. Не так он хотел уйти, но чёртов Син не дал ему выбора.

Зов был неимоверно сильный. Поддаться ему и выскользнуть из измученного тела вместе с Вей УСянем казалось гораздо проще, чем распутать сплетённые, как волосы в косе, струны двух душ.

Откуда-то из невообразимой дали слышались звуки другого мира — гулкий перестук бамбуковых дощечек на сквозняке, шелест бумажных талисманов, щёлканье бусин в чётках и голос, повторяющий: «Старейшина Илин, приди!», настойчиво, монотонно.

Но душа Сяо Чжаня была связана не только с душой Вей Ина. И в этом мире было то, что не отпускало — в тот момент, когда он уже был готов последовать за УСянем, рука Ибо накрыла его руку, оторвала от Биченя, размыкая энергетическую цепь. Пальцы проскользнули между пальцев, ладонь прижалась к ладони. Простой жест человеческой близости и одновременно просьба — «Не оставляй меня!»

Чжань посмотрел в лицо Ибо и позволил душе Вей Ина последним самым болезненным рывком освободиться. Он понял, что есть человек, которому он нужен тут. И который нужен ему. Без которого ему будет так же плохо, как было Лань Чжаню без Вей Ина.

Сейчас оставалось лишь надеяться, что УСянь попал туда, куда стремился, и встретил вновь своего любимого. Невыносимое чувство потери кололо сердце острой иглой. Словно чувствуя его боль, А-Цин прижалась тёплой головой к его плечу, А-Нин бесцеремонно улёгся, придавливая тяжёлой тушей ноги хозяина и Ван Ибо. Совсем рядом с ухом стучало сердце, ради которого Чжань был готов многое вытерпеть.

Скосив взгляд, Чжань увидел того, чья потеря была куда глубже его собственной. Не обращая ни на кого и ни на что внимания, на полу в сгорбленной позе застыл Ци ПейСинь. Медленными механическими движениями он накручивал на запястье белую шёлковую ленточку. По сути — это всё, что осталось ему на память от Лань СыЧжуя, не считая вороха одежды. Словно теперь выявился тайный смысл имени мальчика*. И, хотя Сяо Чжань был совершенно не виновен, он ощутил груз ответственности за горе СиньСиня.

Тот закончил с ленточкой и натянул пониже рукав, скрывая её от посторонних глаз. Внезапно он вскинулся, как будто в голову пришла какая-то мысль. Порывшись в вещах, ПейСинь вытащил старинный фолиант из библиотеки Облачных глубин и принялся торопливо листать страницы, пока не нашел то, что искал. Со своего места Чжаню было плохо видно, но он понял, что это — разворот, на котором были изображены члены Совета заклинателей, а в центре Лань СыЧжуй и глава ордена Ланьлин Цзинь — Цзинь Лин, предок семьи Ци. Если верить научно-фантастическим романам и фильмам, по «эффекту бабочки», если что-то не то случилось с Лань СыЧжуем в прошлом, ход событий стал иным, значит в этой книге содержание тоже должно поменяться, описывая другую версию реальности.

А ведь в этой книге была история Лань ВанЦзи и Вей УСяня! Которая, кстати, так и не была дочитана... Тогда было страшно Вей Ину, а сейчас до ужаса боялся Чжань — вдруг их встреча не состоялась? Вдруг душу утащило в какое-то другое время или в другое место? Но он понимал, что пока не узнает, не будет ему покоя.

*имя СыЧжуй можно перевести как «помнить о...» или «на память о...». Так, в новелле малыш А-Юань – всё, что осталось Лань Чжаню на память о Вей Ине, потому он и дал ребенку такое имя. 

Глава 201

Есть хотелось просто зверски. Ибо очнулся от спазмов в желудке. На этом фоне остальные неудобства меркли, даже усталость на мгновение показалась не настолько сильной, чтобы не встать на поиски съестного. Сейчас Ибо был бы рад даже малоаппетитным тушёным овощам с монастырской кухни.

Но, видимо, он переоценивал свои силы. Тело было таким тяжёлым, что вообще не хотело двигаться: нереально было пошевелить и пальцем, веки, и те поднять не получалось. Каждый мускул отзывался болью, всё ныло и пульсировало. Организм у Ибо был, конечно, молодой и выносливый, но любой выносливости есть предел, и своего, он, похоже, уже достиг этой нескончаемой ночью.

Среди всего спектра неприятных и болезненных ощущений, который он испытывал сейчас, было лишь одно хорошее, которое перевешивало всё остальное — Чжань в его объятиях. Не успел Ибо обеспокоиться, жив он или нет, как налетели собаки со своей слюнявой радостью. За минуту до этого они рвали на части отвратительных потусторонних монстров, и Ибо не был в восторге от того, что те же самые морды теперь тыкаются ему в лицо, но что он мог сделать?

Чжань чуть шевельнулся, и всё своё внимание Ибо сосредоточил на нём. Предприняв новую попытку открыть глаза, он сумел лишь слегка разлепить веки. Ну, и на том спасибо — теперь мог хоть что-то видеть.

Он опустил взгляд. У него на груди лежала голова Чжаня, и лицо не получалось разглядеть, только спутанные волосы и кончик носа. Рядом подрагивали рыжие мохнатые уши А-Цин — она тоже пристроилась на плече Ибо. Чжань вдруг медленно повернул голову, и Ибо, следуя за ним, перевёл взгляд.

Там на коленях сидел Ци ПейСинь. Вся его фигура с поникшей головой и опущенными плечами излучала скорбь. Рядом валялся обнажённый, запятнанный чёрной кровью клинок, которым тот сражался с демоническими созданиями, неумело, но яростно. Однако Чжань, по ощущениям Ибо, смотрел не на меч.

Неизвестно каким, шестым, седьмым, двадцать восьмым чувством, Ибо понял, что так беспокоило Чжаня и мальчишку Ци, который напряжённо листал страницы старого фолианта. Это была та самая книга, описывающая историю мира, в котором жили Вей УСянь и Лань СыЧжуй. Ибо видел её в доме Чжаня. Кажется, ПейСинь хотел убедиться, что в тексте по-прежнему имеется рассказ о двойнике его любимого, что у СыЧжуя из прошлого всё хорошо, что он не исчез из истории.

Похоже, Сяо Чжань хотел того же — если бы душа Вей Ина не вернулась назад, история изменилась бы, мир стал бы другим.

Ци ПейСинь нашёл, что искал. Его пальцы нежно погладили страницу, и от этого скупого жеста стало невыносимо тоскливо. Так тяжело было смотреть на его горе, не в силах облегчить страдания. Лучше бы он плакал, кричал, делал хоть что-то, но мальчишка лишь сгорбился ещё больше, не проронив ни слезинки, не издав ни звука.

С отчётливой ясностью в памяти всплыла картинка первой встречи с юной парочкой, их сцепленные руки, постоянный обмен взглядами, как общение без слов. И разговор с Лань СыЧжуем на лесной тропе, когда тот попросил Ибо позаботиться о ПейСине, увезти его в Пекин. Ибо всё ещё чувствовал себя в долгу перед мальчиком и собирался выполнить обещание.

В уголках глаз защипало от подкативших слёз, и он прикрыл глаза. Не хватало только заплакать. И тут тяжело, с трудом заворочался Чжань. Он медленно неловко перевернулся, и Ибо почувствовал рёбрами его локти, а потом на лице его дыхание. Уголок рта невольно дёрнулся в предвкушении поцелуя. И Чжань действительно легко коснулся его губ своими. Помедлил пару секунд и отстранился. Ибо разочарованно приоткрыл глаза и увидел, как Чжань с трудом пробует встать.

У него ничего не вышло, но тогда он просто неуклюже пополз на четвереньках. А-Цин поднялась и поковыляла следом. Ибо решил, что ему тоже надо, но так и не сумел пошевелиться. Да ещё и А-Нин живым якорем улёгся поперёк ног, придавив голени. Пёс, похоже, тоже умаялся. Он уже крепко спал, из приоткрывшейся пасти смешно вывалился язык, лапы подёргивались.

Тем временем Чжань дополз. Вопреки предположению Ибо, он не схватился за книгу, а обнял ПейСиня. Тот несколько секунд не двигался, потом отмер и порывисто обнял Чжаня, словно ища утешения. Ибо невольно ощутил ревность. Он знал силу объятий своего любимого. Не физическую, а волшебную силу кольца рук, ограждавшую от всего враждебного в мире, дарующего заботу и поддержку. А-Цин лизнула мальчишку в лицо, но тот так и не смог заплакать, зажмуренные глаза остались сухими.

Ибо прикрыл веки, потому что чувствовал, что от слабости сам сейчас заревёт — и за СиньСиня, и за Чжаня, и за себя, за всё грёбаное, только что спасённое ими человечество. Но спокойно пережить минутку слезливости ему не дали. Кто-то присел рядом и принялся ощупывать раненое бедро. Ибо вновь открыл глаза.

Это был Лю ХайКуань. Сейчас ничто не напоминало его прежний лощёный облик, и язык не поворачивался назвать этого бойца «продюсер Лю». Причёска растрепалась, на лице темнели брызги демонической крови, рукав камуфляжа разодрали чьи-то когти, оставив на коже восемь параллельных царапин.

Он раскрыл аптечку, но Ибо отрицательно дернул рукой.

— Сначала Чжань-гэ, — просипел он непослушными губами.

— Не переживай, — улыбнулся Лю. — О нём есть кому позаботиться.

И правда, возле Чжаня и ПейСиня уже хлопотало трое человек. Ибо успокоился.

Уверенными, словно много раз отработанными движениями, Лю надорвал пропитанную кровью штанину, открывая рану, маленькими одноразовыми шприцами-ампулами обколол бедро обезболивающим, так что оно почти моментально потеряло чувствительность, и принялся очищать рану. Из-за того, что Ибо ничего не ощущал в том месте, он наблюдал за всем словно со стороны, будто смотрел ролик о полевой медицине в вейбо. Вскоре порез был уже очищен, склеен медицинским клеем, сверху закрыт специальной прозрачной плёнкой. Чистый, да ещё глянцево-блестящий участок кожи на замазанной подсохшей кровью ноге смотрелся странно.

— Что-нибудь ещё болит? Как себя чувствуешь?

— Нормально, — Ибо мысленно проанализировал своё состояние. — Только есть хочется и слабость.

После того, как Лю смыл кровь, ранка на бедре оказалась совсем небольшим, сантиметра три, неглубоким разрезом. Он болел только потому, что кровь не сворачивалась. Но, стоило закрыть Демонические врата, как кровотечение прекратилось.

— Точно нормально? — переспросил Лю.

Он расстегнул один из миллиона карманов на своей куртке и вынул энергетический батончик. При виде какой-никакой еды, желудок издал громкий курлыкающий звук. Глядя на потянувшиеся к нему дрожащие пальцы, Лю усмехнулся и, разорвав обёртку, вложил батончик в руку Ибо. Тот в два укуса разделался с ним и почувствовал себя почти счастливым. Он через плечо Лю ХайКуаня посмотрел на Чжаня.

Видок у того был не очень. Удивительно, как он ещё держался. Пока один человек колдовал над его рукой, а второй обрабатывал рану на шее, Чжань ухитрялся левой листать книгу, косясь в неё одним глазом. Он хмурился и напряжённо стиснул губы, непонятно, от боли или от того, что пока не мог найти того, на что надеялся. Ибо переживал не меньше — и за Вей УСяня, и за Чжаня, если он вдруг обнаружит, что история изменилась. Хотелось надеяться на лучшее, но мало ли...

И тут по лицу Чжаня разлилось явственное облегчение. Он выдохнул приоткрытым ртом и, поискав глазами Ибо, радостно улыбнулся.

— Они встретились!

Ему не нужно было пояснять, кто и с кем — конечно, Вей Ин и Лань ВанЦзи. Теперь Ибо понял, что до этого момента и сам был в напряжении.

— Сейчас будем выдвигаться отсюда. Сможешь идти? — отвлёк его Лю. — Если что, ребята по очереди понесут тебя на спине.

Другого способа выбраться наружу не существовало, только вновь пройти по тёмным подземным туннелям. Ибо представил себе этот бесконечный путь и содрогнулся. Но гордо фыркнул:

— Ещё чего! Конечно, смогу.

Это было смелое заявление. Когда он с трудом принял вертикальное положение, опираясь на Бичень, ноги мелко дрожали от слабости. Даже А-Нин обеспокоенно заглядывал в его лицо, наклонив голову и виляя хвостом. На ходу жуя энеретический батончик, к ним ковылял Чжань.

— Смогу, — более твёрдо повторил Ибо.

Переведя взгляд с него на Сяо Чжаня и обратно, Лю вздохнул и, покопавшись в аптечке, вынул две маленьких упаковки.

— По одной на каждого, — сказал он, протягивая их Ибо. — Очень мощный стимулятор для крайних случаев. Бьёт по сердцу и печени, так что используй только если действительно почти труп.

— Спасибо, гэ, — искренне поблагодарил Ибо.

Он некоторое время медититровал на блестящие квадратики, похожие на упаковку презервативов, потом убрал их в карман. Соблазн проглотить таблетку и ощутить себя живым человеком, а не кожаным мешком с костями и мясным фаршем, был очень сильным, однако Ибо сдержался. Если он это сделает, то и Чжаню придётся, а он настолько ослаблен после всего, что неизвестно к каким последствиям для его здоровья это может привести.

Стоять прямо было тяжело, и Ибо, не проявляя должного уважения к магическому артефакту практически вселенского значения, присел на плиту Демонических врат. Чжань добрёл до него и плюхнулся рядом, вытянув длинные ноги.

— Там был какой-то чувак, который предложил его душе своё тело в обмен на месть. Так что, он смог благополучно вернуться в свой мир, — слегка хрипловатым голосом сказал он, не сомневаясь, что Ибо знает, о ком речь. — Потом в спокойной обстановке перечитаю, а то я лишь по диагонали просмотрел и мало что понял. В старину так витиевато изъяснялись, просто жуть...

Каким-то удивительно естественным жестом Чжань наклонился вбок и пристроил голову у Ибо на плече. Сердце радостно зачастило, словно он уже принял стимулятор. Ибо протянул руку за его спиной и приобнял за талию. В душе воцарилось умиротворение, как после отлично отработанного важного выступления.

— Кхе-кхе, — раздалось позади деликатное покашливание. — Ребята, а не могли бы вы встать? Мне нужно сфотографировать магическое поле.