Глава 98

В кроссовках чавкало, да и вся одежда тоже промокла насквозь. Ибо сейчас хотел бы снять с себя всё, принять горячий душ и забраться в сухую чистую постель. Но, как ни странно, усталости, как таковой, он не ощущал. Немного ныли натруженные ноги и спина, однако, бывало и хуже.

Подняться обратно по крутой тропе оказалось очень сложно. Из-за дождя она стала ужасно скользкой. Фактически, спасал только трос, натянутый вдоль скалы. Если бы не это, Ибо полагал, что уже давно сорвался бы в пропасть. Еще больше, чем за себя, он переживал за Сяо Чжаня. Тот теперь шагал не позади, а перед ним, и, каждый раз, как он спотыкался и падал на колени, вцепившись в тонкий канат, сердце ёкало и сжималось.

Лучше бы сразу сообразили остаться на ночлег в той пещерной комнате. На путь, длиной в пятьдесят метров, они потратили чуть ли не час. Когда показалась черная дыра тоннеля, Ибо испытал такую радость, словно покорил самую главную вершину Тибета, не меньше.

Сяо Чжань вполз в пещерный ход практически на четвереньках и растянулся на покатом каменном полу.

- Сейчас немножко полежу и пойдем, - пробормотал он.

Во мраке Ибо не мог его нормально разглядеть - лишь смутное темное пятно. Он и сам едва держался на ногах. Плюхнувшись рядом, он нашарил в кармане телефон. Была всего половина восьмого, если верить часам. В Пекине это даже за вечер не считалось, а здесь казалось, что уже ночь.

- За каким чертом тебе понадобилось за мной ехать? – тихо спросил Чжань.

Повернув голову, Ибо увидел блеск его глаз в отсвете экрана.

- Не знаю, - честно ответил он. – Мне просто захотелось.

Помолчав, Чжань вздохнул и кое-как сел.

- Холодно, надо идти. Там вроде дрова были, разведем огонь, согреемся.

Хотя угол подъема в тоннеле превышал наклон наружной тропы, по сухому полу двигаться было несравнимо легче, и вскоре они уже добрались до пещерной «комнаты».

Возле выдолбленного в камне очага лежала обычная дешевая зажигалка, и несколько газет были засунуты за аккуратную поленницу. Сяо Чжань присел на корточки и принялся сноровисто складывать конусом бамбуковые щепки, будто каждый день таким занимался. Ибо в очередной раз подумал, как много он о нем не знает. Да, почти ничего. Но хочет узнать.

- Я тебя люблю, - вдруг сказал Чжань, не оборачиваясь.

Зажигалка чиркнула, и пламя охватило обрывок газеты. Он быстро сунул его в очаг, нагнулся ниже и принялся старательно пыхтеть, раздувая огонь. Ибо посветил телефоном в нишу, где они в прошлый раз нашли воду, вытащил канистру и открутил крышку. Пить не хотелось, но ему требовалось совершать какие-то механические действия, потому что, как реагировать на слова Сяо Чжаня, Ибо не представлял. Признаться: «я тебя тоже»? Почему-то это было ужасно страшно. Глотнув воды, он закрыл флягу. Что ответить?

Себе он давно признался, пусть и неохотно. Врал ли ему Сяо Чжань, использовал ли свои чертовы талисманы – какая разница, если Ибо любил его даже несмотря на это? Он злился, обижался, разочаровывался... и все равно любил. Понимал, как мало знает об этом парне... и хотел быть с ним. Хотел его. Вот такого, с прилипшими ко лбу мокрыми волосами, с надутыми щеками и вытянутой шеей, смешного, нелепого, непонятного. Красивого, обаятельного, ироничного. Сильного, умного, непосредственного.

Во рту пересохло, и Ибо снова открутил крышку. Сердце стучало так сильно, что пульс отдавался в кончиках пальцев.

Пламя разгорелось, охватив тонкие щепки, и уже примерялось к более толстым плашкам бамбука. Сяо Чжань выудил из своих бездонных карманов пачку влажных салфеток и принялся тщательно вытирать изнутри жестяной котелок и две кружки, стоявших на краю очага. Как будто ему тоже нужно было чем-то занять руки.

- Давай чаю сделаем? – буднично предложил Чжань через пару минут, словно и не он признавался в любви вот только что.

- Чаю? – растерянно переспросил Ибо.

- Ага. Пакет рядом с теми жуткими лепешками.

И откуда он знает?

- Хорошо, - согласился Ибо и посветил в нишу.

Там действительно нашлась шуршащая пачка незнакомой марки чая, явно какой-то очень недорогой. Впрочем, пахло неплохо, да и выбирать было не из чего.

Пока Сяо Чжань хлопотал у очага, Ибо решил разобраться со спальным местом. Туристические коврики он заприметил еще в прошлый раз, кроме них обнаружились несколько одеял и спальный мешок. Наверное, при дневном свете Ибо не рискнул бы даже дотронуться до них, а сейчас только понюхал подозрительно и решил, что в этих условиях надо радоваться уже тому, что они есть.

------------------------------------

Так сильно Сяо Чжань еще никогда не волновался. Происходящее не считалось настоящим свиданием, но одновременно являлось важнее всех свиданий, что были когда-либо в его жизни. Даже в свой самый-самый первый раз с парнем он так не нервничал.

Хотя тогда его трясло изрядно, а из-за щекотливости ситуации он не мог даже с ЧжоЧэном поделиться, переживал в одиночку. Это случилось на первом курсе, с Ли-гэ они познакомились на занятиях в хоровой студии. Тот сразу принялся ухаживать, но только к концу второго семестра до наивного тормоза Сяо Чжаня дошло, что все эти признаки внимания неспроста. Ли-гэ был симпатичным и заботливым, и, в принципе, мысль о сексе с ним не вызывала отторжения. Взвесив за и против, Чжань решил – а почему бы и нет? Тем более, что все друзья и знакомые (по крайней мере они так утверждали) уже давно лишились девственности. А за плечами Сяо Чжаня были только просмотры порно в интернете да несколько свиданий с поцелуями и неловкими тисканьями.

С Ли-гэ всё прошло неплохо, даже вспоминать не особо стыдно. После него были еще парни и девушки, у каждого Чжань старался чему-то учиться (хотя бы, как не надо делать), но ни за кем он не ухаживал сам, не проявлял инициативу. Не было повода.

- Вот потому ты до сих пор не с Ван Ибо! – укорил Вей УСянь. – Привык, что за тобой бегают, ждешь, что он первый шаг сделает. А он-то привык, что вокруг него небо и земля вертятся, тоже не умеет признаваться.

- Да, понимаю я! – вздохнул Сяо Чжань.

Он сидел на корточках у очага, позволяя УСяню развести костер. Сам бы он, конечно, ни в жизни не справился со столь сложным делом. Всё его столкновение с огнем заключалось в повороте рукоятки газовой конфорки на плитке.

- А, если понимаешь, то возьми и признайся! – велел Вей Ин. – Это совсем не сложно, всего три слова сказать. Вперед!

Видимо, Сяо Чжань ужасно устал и перенервничал, и самоконтроль уже трещал по швам, потому что он послушно произнес:

- Я люблю тебя.

Позади не раздалось ни слова. По большому счету, Чжань и не ждал, но все же надеялся на какой-то ответ. Хотелось оглянуться и посмотреть на Ибо, но одолел дурацкий ступор, тело перестало слушаться.

- Вот и всё, - мысленно резюмировал он.

- Ты бы еще одеялом накрылся и так признавался в любви! – возмущенно воскликнул УСянь. – Ну, кто так делает? Да он же еще медленнее, чем ты, соображает. До него, наверное, только к утру дойдет, что ты сказал! Надо по-правильному!

Но запал Сяо Чжаня уже прошел. Спасаясь от неловкости, он чуть не протер дырку в старом алюминиевом котелке, очищая его от пыли. Обернуться все еще не хватало решимости, и он, чтобы дальше не молчать, предложил выпить чая.

Ибо прятал глаза, когда брал кружку с кипятком из рук Сяо Чжаня.

- Вдруг он не расслышал? – предположил Чжань.

Это было бы неплохо. Тогда можно было бы считать, что ничего не произошло. И, спустя время, в подходящий момент сделать, как надо.

- Всё он слышал, - возразил УСянь. – Посмотри, как у него щеки горят. И как стесняется. Ты ему тоже нравишься, я уверен.

- Зато я не очень, - робко вякнул Чжань.

- Как ты надоел! Ты уже не раз его за причиндалы хватал, и разве он был против? Позаигрывай с ним, и увидишь реакцию...

Может, виной была всё та же потеря самоконтроля, может монахи примешали чего-то возбуждающего в чай, может просто кипяток разогрел кровь, но Сяо Чжань подумал, что хуже, чем равнодушие Ибо, уже не будет. Но, если Вей УСянь прав...