глава 14

Пожалуй, сейчас был подходящий случай. Они садились в машину – явная логическая связь. Машина-авария-сбитый человек. Нормально ведь, если он об этом «вспомнит» и задаст вопрос?

- Кстати, как там тот парень? – устраиваясь на сиденье и снимая толстовку с капюшоном, поинтересовался Ван Ибо.

Он второй день придумывал, как спросить об этом, не вызывая подозрений у Цзы Ли, иначе менеджер всю печенку выклюет, выясняя, с какого перепуга он внезапно озаботился судьбой постороннего человека. Никто не должен догадаться... Ибо никого не собирался пускать себе в душу.

Сначала Ван Ибо надеялся, что на утро забудет о происшествии и о Сяо Чжане. (Да, естественно, он помнил, как зовут «того парня», но это было его личное дело). Когда оставался один, он, задумавшись, складывал лодочкой ладонь, словно обнимая чье-то лицо, и воскрешал в душе то теплое чувство. Ван Ибо хотелось снова увидеть Сяо Чжаня, только уже не спящим. Посмотреть в его глаза, на его улыбку, на то, как он двигается.

Ибо всегда обращал внимание, как двигаются люди. Это первое, что бросалось в глаза при встрече. Каждому человеку присуща своя собственная манера. Собаки отличают всех по запаху, летучие мыши ориентируются на острый слух, а Ван Ибо мог издалека и со спины узнать знакомого по его пластике.

В этом Сяо Чжань оставался для него незнакомцем. Единственное движение, что отложилось в памяти – короткий взмах рукой. Сяо Чжань пытался встать перед тем, как отключился. И, когда начал заваливаться назад, левая кисть на мгновение взлетела вверх и бессильно упала. Как сбитая птица.

- Которого мы сбили? – переспросил менеджер Цзы.

Ибо недовольно прищурился. По правилам игры, Цзы Ли не должен был угадать сразу. Он тоже думал о Сяо Чжане?

- Да.

- Вроде норм. Из госпиталя на утро выписался, мы предложили ему компенсацию, чтобы не подавал заявление в полицию, он, кажется, согласен.

- Ммм...

Это прозвучало как положено – спокойно, безэмоционально. Однако, Ван Ибо совсем не обрадовался. Вот, если бы Сяо Чжань заартачился, отказался! Тогда у Ибо появился бы отличный повод увидеться с ним, чтобы попросить лично. Ну, вроде как, извинения принести, поуговаривать. «Сяо Чжань! Ты лишил меня шанса!» - мысленно попенял ему Ван Ибо.

- Может, предложить ему билеты на концерт или пригласительный на шоу? – внезапно подала голос малышка ЧжоСюань.

- Он же парень, - с сомнением в голосе отозвался Цзы Ли. – Мужчины – не наша аудитория.

- Хуже не будет, - повернулся в салон с переднего сиденья ТанТан. – Со своей девушкой пойдет.

- Почему бы и нет, - согласился менеджер Цзы.

Ван Ибо не принимал участия в разговоре. Только после слов телохранителя его вдруг осенило: у такого красивого молодого человека наверняка должна быть девушка. Ибо почувствовал себя обманутым и разочарованным. Будто ему обещали что-то хорошее и желанное, а после жестоко обломали. Учитывая, что Сяо Чжань ничего ему не обещал и ничего не задолжал, обида была абсолютно беспочвенной. Мало того, Ибо даже не собирался с ним снова встречаться. Но от того, что Ван Ибо сам все это осознавал, меньше она не становилась.

- Когда мы в горы отправляемся? – спросил он, чтобы перевести разговор на другую тему. - Я новый борд заказывал и лыжные палки. Уже доставили?

- Я не распаковывала. Там от спонсоров для шоу много всего прислали. Кажется, да, - ответила ЧжоСюань. – Позвонить ребятам, чтобы проверили?

- Не надо, - буркнул Ибо, отворачиваясь к окну. – Сам посмотрю.

А сейчас он видел толпу девушек и женщин на улице возле здания. Он не представлял, где фанатки добывают сведения о его расписании, и что за радость им стоять несколько часов, дожидаясь его появления, чтобы зафиксировать на камеру десятисекундный рывок от автомобиля до дверей фотостудии.

Строго говоря, именно это и являлось славой, ради которой становятся айдолами. И, конечно, Ибо хотел известности, любви поклонников, миллионы фолловеров в вейбо – на расстоянии. Но, когда доходило до вот таких непосредственных проявлений фанатской любви, Ван Ибо становилось не по себе. Когда ни одного шага не можешь сделать, чтобы его тут же не засняли и не размножили в сети, это напрягает. А когда сияющие сумасшедшим восторгом лица поворачиваются за тобой как цветы за солнцем, это прикалывает только в первые несколько раз, а потом пугает.

Потому что люди в приступе неистового обожания становятся непредсказуемыми, готовыми на какие-то поступки, которые нормальному человеку и в голову не придут. Ван Ибо с незавидной регулярностью получал письма с признаниями и угрозами, его шантажировали самоубийством, если не станет встречаться, обещали уничтожить его самого и его семью, если не ответит взаимностью. Ему кидались под ноги, совали камеры в лицо, лезли в окна, крали мусор... Ван Ибо боялся фанатов.

Фотосессия закончилась уже ночью, но возле входа все равно толклось человек двадцать. Они нестройно проорали «Спокойной ночи, Ван Ибо!» и кинулись наперерез, но охрана студии сработала отлично. ТанТан, прикрывая черным зонтом, быстро провел Ван Ибо через живой коридор к машине.

Хорошо, что в кондоминиум, где жил Ибо, нельзя было так просто проникнуть с улицы. По крайней мере можно было не опасаться, что в двери квартиры кто-то будет ломиться.

Оставив Чэнь ЧжоСюань заканчивать с делами, Ван Ибо ушел в ванную. За день лицо ужасно устало от мейк-апа. Но, прежде чем умыться, он сел на крышку унитаза и проверил, сохранились ли адреса, которые он скопировал из приложения такси с телефона малышки ЧжоСюань. Ей не так уж часто доводилось им пользоваться, и судя по времени вызовов, один из маршрутов был к дому и из дома Сяо Чжаня. Зачем ему нужно знать его адрес, Ван Ибо и сам не понимал. Еще меньше он хотел задумываться, почему просто не спросил ЧжоСюань, а тайком, улучив момент залез в ее телефон.

Главное, теперь адрес у него имелся. Можно было спокойно мыться. Но, прежде чем включить воду, Ван Ибо сковырнул чехол со своего айфона. Там, внутри, на черный пластик был прилеплен желтый стикер с изящной фигурой, напоминающей иероглиф незнакомого очертания, нарисованной красным маркером. Ибо провел по нему пальцами и снова надел защиту на аппарат. В сумке Сяо Чжаня лежал блок стикеров, а этот листочек был верхним. Ибо забрал его себе, но не знал, куда деть, и вклеил внутрь чехла. Ему нравилось знать, что у него есть что-то от Сяо Чжаня. Когда он держал айфон в руках, то словно чувствовал легкий импульс тепла на ладони. Умом он понимал, что кожу согревает батарея, но это было неважно.

Малышка ЧжоСюань прокричала, что в восемь утра машина будет ждать внизу, и ушла. Ибо смыл макияж, лицо сразу стало казаться уставшим – проявились сизые тени под уменьшившимися глазами и на висках, опустились уголки губ, обострились скулы. Понравился бы он кому-то вот таким? Не милым, не шикарным и не брутальным – обыкновенным?

Горячий душ всегда спасал от ненужных мыслей, но сейчас Ван Ибо подставлялся под струи, но не ощущал того, что раньше. Вода омывала кожу, однако не смывала беспокойное томление в груди. Не тревога, не тоска, не раздражение, не злость, не ожидание - это было что-то другое, как будто хочешь чихнуть и не можешь, только щекочет не в носу, а под диафрагмой, и в горле, и в кончиках пальцев, и подергиваются мышцы на ногах, не желая расслабляться.

Ибо жестко растерся полотенцем и рухнул спиной на кровать. Дорогой матрас упруго принял тело. Постельное белье холодило, но не остужало горячую голову. Ван Ибо заполз под одеяло, покрутился в поисках удобной позы. Да что с ним было не так?! Он потянулся за телефоном, лежащим на прикроватной тумбе, развернул карту и посмотрел на ней адрес. Потом раздраженно отбросил айфон прочь и накрыл голову подушкой. Три часа ночи!

Отчетливо осознавая, что совершает большую глупость, Ван Ибо надел штаны и куртку и спустился на подземную парковку. Мотоцикл ждал на своем месте за бетонной колонной.