Главы 193-195

глава 193

Единственное, о чём СыЧжуй горько сожалел — что так мало времени провёл с Ци ПейСинем. Вот бы им встретиться раньше! Даже если бы они познакомились детьми, СыЧжуй был уверен, они бы стали лучшими друзьями. Потому что родственные души притягиваются. В этом он был убеждён.

А убеждённость давала ему надежду, что СиньСинь не останется один. Во-первых, СыЧжуй строго-настрого наказал Лань ЦзинъИ присматривать за ним. Тот, конечно, фыркал и ерепенился, но в конце концов пообещал. СыЧжуй знал, что ЦзинъИ будет сильно горевать, а вдвоём они как-то сумеют пережить трудный период, потому что СиньСиня он тоже попросил позаботиться о ЦзинъИ. А во-вторых, раз Ци ПейСинь пока не нашёл в этом мире свою родственную душу, значит встреча ещё впереди.

Кольнуло обидное чувство, что это будет не он, а кто-то другой. Отдавать СиньСиня никому не хотелось. Неужели это вот так ощущается ревность?

СыЧжуй грустно улыбнулся — поздновато он научился ревновать. А ведь у настоящего Лань СыЧжуя, того, что остался в том мире, всё было хорошо, и он точно встретил свою родственную душу. Неизвестно, у кого больше оснований для ревности, у него или у СиньСиня.

Потом вертолёт взлетел, и впечатления были такими ошеломляющими, что СыЧжуй даже грустить перестал. В самолёте интересно было смотреть в иллюминатор только при наборе высоты. А после полёт проходил большей частью внутри облачной массы, и создавалось ощущение, будто снаружи к стеклу прилепили лист бумаги. Лишь иногда облака уходили ниже, и открывался вид на бескрайнюю, ослепительно-белую равнину.

В отличие от самолета, геликоптер летел гораздо ближе к земле, и горный пейзаж проплывал под ними во всей красе. Можно было рассмотреть автомобили на дорогах, большие и маленькие деревни, на полях - людей, похожих на муравьишек, заросли на склонах гор, реки и водопады. Порой горные пики были настолько высоки, что вертолет лавировал между ними, и скалы, казалось, находятся так близко, что можно дотронуться.

Никогда ещё родные горы не представали перед СыЧжуем такими великолепными. Он был рад, что напоследок насладился их красотой.

— А почему не на плато? — с подозрением поинтересовался ПейСинь, когда вертолёт совершил посадку на небольшой ровной площадке неподалеку от деревни Цаи.

— Судя по всему, наш противник уже в Облачных глубинах, — пояснил продюсер Лю. — Мы не знаем точно, как много у него там людей, как они вооружены, и прочее. Не хотелось бы сразу выдавать себя. Пусть лучше он подольше остаётся в неведении о нашем появлении.

— Так вы пешком собираетесь подниматься?

— Да, — кивнул Лю. — Как я понял, в монастырь ведут две дороги, правильно?

— Правильно, — подтвердил Лань ЦзинъИ.

— Разделимся на две группы. Вы, мальчики, будете нашими проводниками. Одна команда пойдёт по короткой тропе, вторая — по длинной.

— Тогда, по короткой — я, — подал голос СыЧжуй.

Хотя ЦзинъИ иногда поднимался по крутой тропе, он ужасно не любил этого делать, потому что боялся высоты. Чтобы ему не пришлось терять лицо, признавая это перед всеми, СыЧжуй вызвался первым. Ему самому эта дорога даже нравилась.

Но он не подумал о ПейСине. Он осознал свой промах, едва взглянул на беднягу. Тот побелел как бумага, губы сжаты в линию, в глазах отчаяние и решимость. СыЧжуй даже не стал уговаривать его идти со второй группой, понимал, что тот не согласится.

— Ты ведь в прошлый раз смог, сейчас уже проще будет, — виновато шепнул ему на ухо ЧжуЧжу. — Я же рядом.

— Они будут нам мешать, — нашёл в себе силы улыбнуться ПейСинь и мотнул подбородком в сторону. - При них не поцелуешься.

Ребята наблюдали, как люди продюсера Лю проверяют свою экипировку, и удивлялись, насколько хорошо те подготовились. В отличие от них самих. Впопыхах они ничего не взяли, кроме, разве что, курток. А у тех были и спутниковые телефоны для связи, и альпинистское снаряжение, и фонари всех размеров и мощности, и сухой паёк, и оружие, и много чего ещё.

Собаки были всерьёз настроены сопровождать СыЧжуя, пришлось ЦзинъИ прицепить их на поводки и увести насильно. После этого и первая команда выдвинулась в путь.

Ступая по знакомой тропе, оглядывая открывающуюся панораму родных гор, СыЧжуй остро осознавал, что делает это в последний раз. По крайней мере в этом теле. Воспринимать себя не настоящим человеком было сложно. Сяо Чжань и Вей УСянь попытались объяснить ему природу проекции, но одно дело понимать умом, другое — примерить на себя.

Одно утешало – если он не живой в обычном смысле этого слова, значит и не умрет по-настоящему. Душа Вей УСяня, по его словам, вернется в тот мир, откуда была исторгнута, через тринадцать лет после его смерти, которые она провела в этом мире. И главная проблема в том, чтобы там оказалось подходящее тело. А вот с душой СыЧжуя всё и сложнее, и проще одновременно. Тело-то его с "основной" душой осталось там, и, скорее всего, сейчас исчезнет только проекция в этом мире. И, когда им доведется столкнуться в том мире, то новое воплощение УСяня встретит уже успевшего достигнуть шестнадцатилетнего возраста Лань СыЧжуя.

От всего этого голова шла кругом.

Мышцы ослабли за месяцы бездействия, и подъём давался с куда большими усилиями, чем в прежние времена. Раньше СыЧжую практически не требовались остановки для отдыха, а теперь он не просто пережидал, пока остальные переведут дыхание и соберутся с силами для нового рывка, но и сам приваливался к скале, давая ногам и спине расслабиться. ПейСинь обязательно пристраивался рядом. Хотя в присутствии посторонних они не могли целоваться, но руки не расцепляли на всём протяжении пути, где позволяла ширина тропы.

Вечерело. В долине уже синели сумерки, но на высоте пока ещё было светло. Впрочем, тех, кто знал горы, это не могло обмануть. Стоит солнцу опуститься за дальнюю вершину, как очень быстро сгустится темнота. По расчётам СыЧжуя команда должна была успеть преодолеть самый опасный участок подъёма как раз до этого времени. Продюсер Лю заверил, что его люди хорошо подготовлены и смогут подняться даже ночью.

Ну, члены команды это одно, а вот СиньСинь — совсем другое. СыЧжуй переживал именно за него, а не за незнакомых взрослых дядек. К чести ПейСиня, он вёл себя молодцом. Даже не дрогнул и не замешкался, когда оборвался скальный карниз и показались деревянные мостки. Он лишь посмотрел в глаза СыЧжуя, глубоко вздохнул и криво улыбнулся:

— Запомни меня молодым и красивым.

Наверное, это была какая-то известная шутка, потому что стоящий рядом мужчина, услышав её, коротко хохотнул. А СыЧжуй подумал, что очень хотел бы, чтобы его память не рассеялась вместе с его ненастоящим телом, а перешла к тому настоящему. Чтобы тот «он» не забыл СиньСиня и их любовь, чтобы сразу узнал его прежнее воплощение, и ему даже не пришлось бы снова влюбляться.

Не доверяя дешёвому и изношенному альпинистскому оснащению монахов, люди продюсера Лю нацепили свою собственную страховку. Для СыЧжуя и ПейСиня тоже нашлись запасные пояса. Первым шёл опытный член команды, проверяя надёжность, следом уже остальные. Они действовали так уверенно и деловито, словно находились в спортивном зале, а не на высоченной скале. Ребят хотели разделить, но ЧжуЧжу не позволил. Он понимал, что по отдельности их проще страховать, однако не желал выпускать ПейСиня из вида.

В большой компании и дорога показалась короче.

— Не буду врать, что не успел испугаться, — сказал ПейСинь сойдя с пружинящих мостков на твёрдую землю. — Я очень боялся! Мне бы не помешала награда, как в прошлый раз.

На бледном лице поблескивала испарина, но подмигнул он так залихватски, что СыЧжую стало наплевать на посторонних. Прижав ПейСиня к скале, он обнял его за шею и поцеловал прямо в белые губы. Впрочем, никто не пялился на них и, вообще, все проявили удивительную деликатность.

Последний отрезок пути преодолевали уже с фонарями, а на плато вышли поздно вечером, практически ночью. Несмотря ни на что, СыЧжуй был рад вернуться в Облачные глубины. Монастырь не был его семьёй, ни по кому из братьев, кроме разве что Оуян ЦзыЧженя, он не скучал, однако именно тут всегда он чувствовал себя дома. Может, это была память сквозь миры и времена от настоящего Лань СыЧжуя?

Посовещавшись, решили послать ЧжуЧжу и одного члена команды разведать обстановку в монастыре. Остальным надо было где-то отдохнуть и подготовиться к дальнейшим действиям, и ПейСинь предложил тот заброшенный дом на цветочной поляне.

Почему-то СыЧжую было неловко вести туда чужих, словно явиться в гости без приглашения, но он подавил это чувство — в жилище, пустующее сотню лет, любой имеет право зайти. Что за глупости лезут в голову?

Когда они были уже близко, СыЧжую показалось, что он что-то слышит: чьи-то лёгкие шаги или похожий звук. Вряд ли вторая группа сумела бы обогнать их, да и Лань ЦзинъИ не пришло бы в голову вести её сюда. Может, просто лесной зверёк? И всё же, СыЧжуй сделал знак остановиться и первым прокрался к дому, стараясь ступать невесомо, чтобы ни одна старая доска не скрипнула.

Внутри было пусто, но ощущение недавнего присутствия было слишком явным, чтобы СыЧжуй списал его на мнительность. Кто-то покинул дом буквально несколько минут назад.

глава 194

Чжань смотрел, как быстро мелькают перед глазами страницы книги, которую листал Усянь. Тот явно делал это механически, о чём-то напряженно размышляя. Не хотелось перебивать ход его мыслей, однако Чжань был слишком встревожен, чтобы молчать. Если он, ничего в этом не понимая, почувствовал неладное, то Вей Ин и подавно.

— С тем местом что-то не так, — наконец, выдал он.

Дорога туда по пещерным тоннелям заняла не так уж много времени — минут тридцать-сорок. Хотя Чжаню казалось, что они шли долгие часы, УСянь заверил, что минуло «не более одной палочки благовоний».

Син явился, едва опустели тарелки с принесённой едой, будто специально ожидал за дверью каземата. Его сопровождали монах в белом и два мордоворота, и Син, мрачно кивнув на них, поинтересовался:

— Надеюсь, мне не нужно снова применять талисман подчинения? Ты не строишь планов побега?

— Если бы я знал, куда бежать, то, конечно, планировал бы, — съязвил Чжань, оглядывая заваленную какими-то ящиками пещеру. — Но ты же позаботился, чтобы я понятия не имел, где оказался.

Самодовольно ухмыльнувшись, Син кивнул и велел следовать за ним. Впереди шёл монах, и Чжань предположил, что «ветеринар» и сам не очень хорошо знает дорогу. На всякий случай они с Вей УСянем старались запоминать повороты и различные приметы на пути — вдруг пригодится.

Сама пещера сначала показалась похожа на ту, где располагалось хранилище клана Лань. Такой же, льющийся непонятно откуда свет, такой же собственный микроклимат. Только, оказавшись внутри, Чжань вдруг ощутил невыносимую вонь. Он еле сдержался, чтобы не зажать нос, но вспомнил, что не поможет, ведь это ощущалась тёмная энергия. Тут её концентрация в разы превышала то, что он в тот раз почувствовал в больничной палате Лань СыЧжуя. Кстати, от живого мертвеца смердело так же, но тогда он воспринял это как трупный запах.

В чистой светлой пещере никаких разлагающихся трупов не наблюдалось, приходилось признать, что зловоние только у него в голове, и от него не избавиться. Стараясь вести себя как можно тише и не отвлекать Вей Ина, Чжаньт отдал ему управление телом и наблюдал, как тот, полуприкрыв глаза, медленно обходит просторную пещерную камеру по периметру.

В отличие от других подземных полостей, эта не имела никаких каменных наростов на стенах. Она напоминала гигантский пузырь в форме капли внутри горы — немного вогнутый пол плавно переходил в стены, сужающиеся кверху и растворяющиеся в туманной дымке. Единственное, что нарушало геометрию — тяжелая плита прямо по центру пещеры.

Хотя она лежала, а не стояла, да и в целом ничем не напоминала, первая мысль, которая пришла Чжаню в голову — дверь. Эта плита будто запирала какой-то проход. Однако, что там за ней, узнавать почему-то не было желания. Чем дольше он стоял возле неё, тем сильнее ощущал волны вибрации, прошивающие всё тело, заставляющие внутренности противно дрожать. Ноги подкашивались, в желудке поднялась тошнота, голова закружилась.

Опасаясь, что сейчас грохнется в обморок, Чжань поспешно сделал несколько шагов назад и чуть не наступил на край ткани, прикрывавшей нечто. Прежде, чем Син успел ему запретить, Чжань нагнулся и сдернул покрывало. Его взгляду открылись мечи, разложенные рядком.

Некоторые были просто в ножнах, один завёрнут в бумагу, два обёрнуты в упаковочную плёнку, парочка в матерчатых чехлах. Всего восемь. Бичень он не увидел, но это не означало, что его среди них не было.

— Размещённые в нужных точках магического поля, клинки упорядочат движение ци, как дорожные знаки в твоём мире. У этого оружия невероятно сильная светлая энергия ян, но за счёт того, что они многажды убивали, тёмная энергия инь не властна над ними. Две ци, не смешиваясь, образуют своего рода энергетическое лезвие, способное разрезать ткань вселенной, которая в этом месте особенно тонкая, — пояснил Вей УСянь.

Как это всё должно сработать, Чжань по-прежнему не вполне понимал, багажа знаний не хватало, но стало ясно, зачем Син прикладывал столько усилий, чтобы разыскать и добыть мечи. Тут УСянь протянул руки над плоским камнем, невольно охнул и отступили на шаг назад. Ощущение было, словно он опустил ладони в ледяную воду.

— Кажется, я знаю, где мы, — задумчиво проговорил Вей Ин. — Недалеко от этой пещеры есть другая, в которой мы с Лань Чжанем встретили легендарную заклинательницу, в прошлом главу клана, Лань И. Она была хранительницей тёмного железа, и похоже, что оно сберегалось именно тут. Долгие годы его воздействия чрезвычайно истончили границы между мирами в этом месте.

— Это опасно?

— Невероятно опасно, — подтвердил УСянь. — Похоже, в прошлом граница уже была нарушена. На камне начертаны запирающие талисманы, очень мощные. Как будто дырку на тонком шёлке заштопали толстыми вощёными нитками. Они закрыли прореху, но, если ткнуть посильнее, волокна разойдутся рядом.

Только теперь Чжань заметил, что поверхность плоского валуна покрыта узором из знаков.

— То есть, Син хочет, чтобы ты «ткнул»?

— Для этого большого ума не надо, начертить поле и провести обряд, я полагаю, он и сам бы сумел, — покачал головой Вей УСянь. — Ему нужен я, чтобы призвать ту душу. Сильная ян мечей должна послужить магнитом для раздробленных частиц души, но я не уверен, все ли они сумеют притянуться, и сложатся ли в целое. Положение светил, конечно, для этого наиболее благоприятное. Но, глядя на эти знаки, я уже не думаю, что затея выгорит. Судя по ним, запирают они нечто очень тёмное и очень страшное. Их силы и так еле хватает, ты же сам почувствовал, — он потёр до сих пор мёрзнущие ладони, — Боюсь, нарушив границы миров, мы откроем дорогу не только для моей души и души Благородного Сяо СинЧэня, но и для того, что сдерживают талисманы. И последствия будут ужасающи.

Он ещё раз изучил пристальным взглядом бледные чёрточки талисманов. Некогда они были нанесены киноварью, но с течением времени алый цвет поблёк под воздействием невероятного напряжения энергий. Их бы подновить, а не повреждать. Странно, но в том, как наносились штрихи, Вей Ин чувствовал нечто знакомое. Неужели он сам приложил руку к созданию этого щита? Тогда тем более не стоило его разрушать.

Он оглянулся на Сина. Тот стоял у входа в тоннель и держал перед собой Чэньцин. Видеть свою флейту в чужих руках было неприятно. Поймав взгляд, Син показал жестом, что готов в любой момент разломить инструмент пополам, если Вей УСянь посмеет восстать.

— Послушай! — начал было Чжань. — Тот обряд, что ты хочешь, нельзя проводить в этом месте...

«Он не будет тебя слушать», — проворчал в голове Вей Ин, и точно, Син перебил:

— Не заговаривай мне зубы! Так и знал, что ты начнёшь придумывать какие-то дурацкие причины, чтобы ничего не делать. Может у меня нет твоего таланта общения с мёртвыми, но определить, подходит это место или нет, я могу! Мы оба понимаем — оно идеально соответствует моей цели!

— Да нет же! — в отчаянии воскликнул Чжань. — Есть опасность...

Син кивнул монаху, тот быстро сотворил какой-то знак, и голос прервался.

— Заклинание молчания Гусу, — вздохнул УСянь. — А на что ты надеялся?

— Полагаю, ты выяснил всё, что хотел, — злобно выгнув губы, процедил Син. — До того, как небесные светила займут нужное положение, осталось совсем мало времени. Потрать его с толком. Если я не встречусь с душой своего возлюбленного, то и ты своего больше не увидишь. И это не пустая угроза.

Чжань едва не заплакал от бессилия. Если бы мог, придушил бы Сина собственными руками, но он не мог даже этого. Два амбала-телохранителя ясно давали понять, что у него ничего не выйдет.

Возвращались в вынужденном молчании. УСянь пытался придумать, как не дать Сину сломать «щит», а Чжань не решался ему мешать. Однако, вариантов было не много. Не приходилось сомневаться — если Вей Ин откажется, Син из злобной мести убьёт Ван Ибо и попытается провести обряд самостоятельно.

Едва оказавшись в каземате, УСянь принялся листать книги в поисках подсказок. Ничего не находилось, но он не сдавался.

И тут раздался скрежет засова. Чжань невольно оглянулся на камеру. Неужели время уже пришло, и Син явился за ним без предупреждения? Но за открывшейся дверью стоял... Ибо!

Был тот редкий случай, когда Вей Ин обрадовался ему ещё больше, чем Чжань. Его появление означало, что у Сина одним рычагом давления стало меньше.

глава 195

Шум шагов приближался, на каменных выступах замелькали отсветы. С двух сторон! Они оказались в ловушке, сбежать не получилось бы. Ибо с отчаянием прижал к себе Чжаня.

— Прости, я не справился! — с горечью прошептал он. — Но я просто так не сдамся.

Он выпустил Чжаня из объятий, оттолкнул за спину, прикрывая собой, и вытащил из ножен Бичень.

— Не надо! — воскликнул Чжань. — Долго объяснять, только я всё равно не могу пока уйти. Не знаю, сумею ли предотвратить беду, но без меня Син точно устроит катастрофу.

Ибо от его слов растерялся, и в этот момент проход озарился светом фонарей. Сначала с одной стороны из тоннеля выступила группа людей, секундой позже — с другой. Ибо увидел блестевшие холодным металлом дула пистолетов. Бичень в его руках мерцал опасным голубым сиянием, но что он против огнестрельного оружия? И всё же, Ибо не мог опустить руки.

— А мой Суйбянь у него? — тихо спросил Чжань, прижимаясь сзади.

— К сожалению, да, — признался Ибо.

— И флейта тоже у Сина, — вздохнул Чжань. — В бою я ничем не помогу тебе.

— Малыши, лучше сами сдайтесь, — подал голос один из громил с пистолетом.

— Вы не можете нас убить! — властным тоном возразил Чжань, выступая вперёд. — Я нужен вашему хозяину.

— Ты — да, а он — нет.

От звуков голоса, чуть растягивающего слова в знакомой равнодушной манере, вздрогнули не только Ибо и Чжань, но и его слуги тоже. Позади широких спин охранников показался Син. Он шевельнул бровью, и мужчина без всякого предупреждения нажал на курок.

Раздался оглушительный грохот выстрела. В голове зазвенело, барабанным перепонкам стало больно. И за этой болью Ибо даже не ощутил другую. Под его ногами пуля ударила в камень, высекая искры. Мелкие осколки полетели во все стороны. Один из них чиркнул по бедру, разрезав ткань штанов. То, что он задел тело, Ибо осознал, лишь почувствовав стекающую по ноге кровь. И всё равно он не собирался сдаваться.

Но на Чжаня это, увы, подействовало.

— Всё! Всё, я понял! — подняв руки, он вышел вперёд и обратился к Сину: — Раз он тебе не нужен, отпусти его.

Син только издевательски расхохотался и махнул своим слугам. Двое тут же подскочили к Чжаню, но Ибо вытянул меч, не подпуская их ближе. Бичень угрожающе сиял. В ответ один громила таким же жестом, каким Ибо поднял клинок, поднял руку с пистолетом. Глядя в дуло направленного на него оружия, Ибо внезапно подумал, что прожил короткую, но очень яркую и насыщенную жизнь. В неё вместилось столько, сколько обычный человек, вроде этого мужика, не смог бы пережить и за восемь перерождений. Однако умирать ему пока совершенно не хотелось! Ибо ощущал не страх смерти, а острое желание жить.

— Нет! — воскликнул Чжань, вклиниваясь между мечом и пистолетом. — Син, если тронешь Ван Ибо, можешь сразу и меня пристрелить. Я и пальцем не шевельну для тебя, даже если моя душа никогда не возродится.

Краем глаза Ибо видел, что Син перестал улыбаться. На его красивом лице застыло злобное выражение. Похоже, он колебался.

— Вы же сказали, что забрали у него меч! — очень тихо прошипел он тому мужику, что остался возле него. — Почему Бичень в его руках?

Со своего места Ибо не мог слышать голос, но он привык в шуме выступлений распознавать речь по губам, так что всё понимал.

— Не знаю, господин, — испуганно пробормотал здоровенный детина, на голову выше хозяина. — Честное слово, меч был у нас!

Ибо ещё крепче стиснул рукоять клинка. Почему-то у него было ощущение, что Бичень защитит его даже от пули.

— Уверен, что не рискну его убить? — наконец, крикнул Син, обращаясь к Чжаню, но глядя на Бичень. — Я ведь могу провести обряд сам. Не получится — ну что ж, у меня есть всё время этого мира. Дождусь следующего подходящего сочетания небесных светил. Через одно или несколько воплощений, я смогу дождаться...

И тут неожиданно Чжань сдался.

— Нет, — слабо выговорил он, сильно побледнев. — Не надо.

Повернувшись спиной к пистолету, он ладонью отклонил лезвие меча и покачал головой, глядя в глаза Ибо.

— Нельзя позволить, чтобы он провёл обряд, — прошептал он белыми губами. — Случится большая беда. Не с ним! — он чуть повысил голос, упреждая восклицание Ибо. — Со всеми людьми. Не знаю, что, но что-то очень плохое. Хуже чем... — он поискал слова, — Хуже, чем война. Мы должны не допустить этого.

Почему-то Ибо ни на секунду не усомнился в его словах, хотя звучало абсурдно.

— Как? — спросил он. — Каким образом?

— Пока не знаю. Нам надо пойти с ним, и я... — Чжань запнулся, — Мы с УСянем что-то придумаем.

— Ладно, — нехотя согласился Ибо, убирая Бичень в ножны.

Охранник тут же бесцеремонно пихнул Чжаня в сторону, отобрал меч, всё ещё направляя на Ибо пистолет, и шагнул назад. Только попятясь на пару метров, он развернулся и вприпрыжку бросился к хозяину. Ибо с болью в сердце смотрел, как Син берёт Бичень, наполовину вынимает клинок из ножен и задвигает обратно небрежным жестом. Хотелось броситься вперёд, вырвать меч из его грязных ручонок и покрошить всю их мерзкую компанию в капусту.

— Не прожигай его взглядом, это говно не горит, только воняет, — вздохнув, тихо проговорил Чжань.

— Хватит ворковать, голубки! — издевательски выкрикнул Син, слава богу, не слышавший его слов. — Пора идти!

Их с Чжанем разделили и обоим связали руки уже знакомым образом с помощью пластиковых стяжек. Маршрут Ибо не сумел запомнить — они несколько раз сворачивали на развилках туннелей, которые петляли, спускались и поднимались. Уже через десять минут пути Ибо совершенно потерял ориентацию в пространстве. Ему даже казалось, что их намеренно водят по кругу, чтобы запутать.

Минут через сорок, когда Ибо уже начал думать, что так и будет бродить по этим тесным лабиринтам до скончания века, они пришли. Посреди светлой круглой пещеры находился большой плоский камень, и Син направился прямиком к нему.

Примерившись, он уложил на него Бичень остриём к центру, поправил, полюбовался и, повернулся к Ибо с издевательской улыбкой.

— Что смотришь, щенок? Думал помешать мне, украв меч? Однако вот он! Снова вернулся в мои руки! Что это, если не судьба?!

— Опомнись, глупец! — не выдержав, закричал Вей УСянь, Ибо видел, что сейчас это именно он, а не Чжань. — Какая ещё судьба? Здесь нельзя проводить обряд, ты разве не понимаешь?

— Не пытайся мне препятствовать, — Син небрежно отмахнулся. — Это идеальное место для обряда, я так долго его искал.

— Да присмотрись же к знакам, тупица! Ты выпустишь на волю полчища демонов, которые никого в живых не оставят.

— Не беда, найду себе другое тело, — пожал плечами Син.

Отойдя на пару шагов, он нагнулся. Ибо увидел, что он взял с пола ещё один меч и снова принялся тщательно пристраивать его на плиту, как будто на ней была размечена схема размещения.

— Какое ещё тело?! — Чжань-УСянь внимательно следил за его действиями. — Это демонические создания! Они уничтожат не только плоть, они сожрут твою душу. Они сожрут весь мир...

— Плевал я на этот мир.

Чжань вдруг вздрогнул, и в то же мгновение Син закончил с выкладыванием меча. Он снова оценивающе оглядел дело своих рук и отошёл за следующим. Процесс повторился несколько раз, и с каждым разом страдальческая гримаса на лице Чжаня проявлялась всё сильнее, словно что-то в действиях Сина причиняло ему физическую боль. Он зажмурился и тяжело дышал, стиснув губы в белую линию.

Больше всего ранило, что Ибо ничем не мог ему помочь, притиснутый к стене с противоположной стороны от входа. Их разделяли несколько метров и два охранника с пистолетами. Однако, было что-то ещё...

Возможно, Ибо просто задыхался от гнева, или невольно подстраивался под тяжёлое дыхание Чжаня, но дышать, и правда, стало сложно. Воздух словно бы сгустился, и, чтобы втянуть его в себя, приходилось прилагать больше усилий. Собственно, ощутили это не только они двое, а все — и монахи, и здоровенные мужики-охранники, шумно пыхтели и выглядели болезненно побледневшими.

Даже Син сопел с трудом, но, казалось, не замечал этого. Он старательно, сверяясь с бумагами (Ибо узнал записи, которые прихватил из своей тюрьмы Чжань) что-то рисовал вокруг разложенных на камне мечей. В одной руке Син держал плошку, в другой толстую кисть. Когда он тщательно снимал лишнюю краску о край емкости, чтобы ни одна капля не упала мимо, по пещере разносился запах сырого мяса.

Ибо вдруг сообразил, что это отнюдь не киноварь, а настоящая кровь.