Глава 76
- Ассистент Мэй, угол наклона измени, видишь же: тень от носа образуется! – скомандовал фотограф.
Паренек, в скрюченной позе застывший у ног Ван Ибо, принялся шевелить серебристым светооражающим экраном. Было уже три часа ночи, наверняка, он устал не меньше, чем сам Ибо. Но ему по крайней мере не надо было работать лицом, и он мог позволить себе страдальческое выражение.
В этом образе фотограф хотел, чтобы «в глазах было обещание». И как это изобразить? Что и кому Ибо тут должен обещать? Под веками пекло от яркого света. Глаза вообще хотелось закрыть. Пока стилистка поправляла на нем одежду, Ибо так и сделал. Он ощущал, как женщина одергивает на нем куртку, раскладывает красиво складки на рукавах, разглаживает штанины. Она отошла, заглянула в камеру, вернулась с двусторонним скотчем, чтобы зафиксировать горловину свитшота. Вот это Ван Ибо не любил, потом было ужасно неприятно отдирать клейкую дрянь от кожи, но приходилось терпеть.
- ЧжоСюань дай попить, - Ибо протянул руку в сторону, и в ней через пару секунд образовалась бутылка с трубочкой.
Он глотал минералку без газа, а стилистка влажной салфеткой вытирала какие-то только ей видимые пятнышки на обуви. Тем временем в музыкальной подборке Сюэ ЧжиЦяня сменил Эрик Чоу. Песня была другая, но Ибо сразу вспомнил «Как твои дела?»
- Что там с прослушиванием на «Школу айдолов»? Закончили?
- Да. Уже второй тур прошел – видео снять. Но тут уже помощников не приглашают, в первом девяносто процентов претендентов отбраковали, оставшихся команда шоу сама отсмотрит.
Ван Ибо пожалел, что не запомнил и не записал номер того певца. Сейчас смог бы как-нибудь узнать, попал он во второй тур, или нет. А то и видео его заполучить. Все же было интересно взглянуть на этого человека. Придется ждать, когда отборы закончатся.
- Ибо, приготовься! – позвал фотограф. – Голову чуть наклони вперед. Нет, так слишком сильно. Вот так, да, да, отлично. Взгляд на мое правое плечо...
Продолжая думать о песне, Ибо включился в работу. Он завидовал Эрику Чоу – ему не надо искать подходящую для альбома песню – взял и сам сочинил. У Ибо что-то неясное, неоформленное крутилось в голове, но записать это в виде слов и нот он не мог. Только старался сосредоточиться, как мелодия распадалась на невразумительные кусочки, от текста оставались разрозненные не привязанные к музыке фразы. Сплошное огорчение.
- Так, замечательно! Зафиксируй лицо!
Закончили в пятом часу. Ван Ибо мельком пролистал кадры, чтобы понять как получилось. Фотограф и стилистка в два голоса уверяли, что он был невероятно сексуален и прекрасен, как никогда, и что журналу придется печатать дополнительный тираж, потому что первый раскупят в считанные часы после выхода. Фотографии, и правда, вроде бы вышли неплохие, оставалось надеяться, что из сотен снимков выберут самые красивые, а не самые концептуальные, как это часто бывает.
Когда, наконец, Ван Ибо уселся в машину было уже почти семь. Город просыпался, начинал новый день, а Ибо только собирался лечь спать. У него все еще продолжалось «вчера». Белый резкий свет фонарей блек на фоне серого предрассветного неба.
На этот раз Ибо ехал отдельно от команды, не в общем микроавтобусе, а в комфортном Haval, и в его распоряжении было все просторное заднее сиденье. Сначала он собирался улечься и вдремнуть в дороге, но полежав несколько минут, понял, что никак.
За окном проплывали тускло горящие вывески, возле станций метро и автобусных остановок уже было оживленно. В объезд утренних заторов, водитель свернул в старый район с узкими улицами. Движение здесь было не таким плотным, как на центральных магистралях, но скорость все равно пришлось сбросить почти до пешеходной. Ибо с интересом глазел через стекло на простых горожан. Как для них жизнь айдола была чем-то далеким и незнакомым, так и их обычная жизнь казалась Ибо удивительной и странной. Он пришел в шоубизнес еще совсем ребенком и даже не успел пожить нормальной с точки зрения обывателя жизнью. Фактически, среди его знакомых не было никого, кто мог бы рассказать ему, каково это – вставать каждое утро и спешить на работу в офис или на фабрику, или в школу, в больницу, в магазин... Наверное, только Сяо Чжань.
Ибо зажмурился, прогоняя из головы мысли о нем. А когда открыл глаза, оказалось, что смотрит прямо на ..Сяо Чжаня. Тот зевнул, и потер лицо рукой, взлохмачивая и без того не слишком аккуратно лежащие волосы. В другой руке он сжимал сразу два поводка.
Не отдавая себе отчета, Ибо приник к дверце, вжался лицом в стекло. Автомобиль притормозил перед перекрестком, и их взгляды встретились. Взгляд Сяо Чжаня безразлично скользнул по лицу Ибо, потом вернулся. Он секунду смотрел прямо в глаза, чуть наклонил голову в одну сторону, в другую, словно демонстрируя себя Ибо, потом расчесал пятерней челку. И Ибо с разочарованием догадался, что Чжань видит не его, а лишь свое отражение в зеркальной тонировке.
И вдруг большие глаза прищурились, Чжань подался вперед, будто в попытке разглядеть что-то за стеклом в глубине салона. Его рука дернулась, точно он хотел дотянуться, дотронуться, но так и повисла в воздухе на середине жеста. Собаки тащили его вперед, а он не трогался с места, не разрывая «зрительный контакт».
Какой же он был красивый, даже вот в таком виде – едва отошедший ото сна, одетый в мятую куртку и совсем не причесанный. И как же Ибо успел по нему соскучиться! Они провели вместе очень мало времени, однако, если верить ощущениям, знали друг друга всегда. Ибо головой понимал, что это, по всей вероятности, действие талисмана, но сердце так сильно билось, словно стремилось вырваться из груди и остаться с Чжанем.
Ибо, кажется, не решался ни моргать, ни дышать, ни шевелиться. Только его голова поворачивалась по мере того, как автомобиль все больше удалялся от той точки, где все еще стоял сонный парень со взъерошенными волосами. Машина свернула, и Сяо Чжань пропал из вида. Промелькнула витрина круглосуточного магазинчика, возле которого Ибо когда-то по ночам парковал свой байк.
Почему он не велел водителю затормозить? Почему не вылез, не поговорил, просто проехал мимо?
Ибо включил стеклоподъемник, впуская в салон шум улицы, и закрыл лицо руками.
«Я бегу просто ради бега
Потому что ветер бьет в грудь
Потому что ноги отталкивают землю
Потому что солнце и звезды летят над головой
Я бегу, бегу, бегу»
Это прозвучало так явственно, что Ван Ибо резко выпрямился и обернулся на колонки. Но из них еле слышно доносился какой-то попсовый инструментал. А для него одного продолжала играть другая музыка. Не зная, как еще запомнить, закрепить в памяти, Ибо спешно вытащил из кармана телефон, включил диктофон и замычал мотив. Но кроме мелодии в голове крутились и слова и, прокашлявшись, он наполовину пропел, наполовину проговорил:
- Я всегда любил бежать
Я бегу за мечтами
Я бегу от проблем
Я бегу просто ради бега
Потому что ветер бьет в грудь
Потому что ноги отталкивают землю
Потому что солнце и звезды летят над головой...
Водитель оглянулся, и Ибо помахал, мол, не обращайте внимания. С ним еще никогда не случалось подобного. Внутри было так много всего, столько чувств смешались и перепутались. И грусть от неожиданной встречи, и боль от того, что упустил возможность, и любовь, которую не убивало ничто - ни знание об обмане, ни расстояние, ни время, и, одновременно с этим, термоядерной реакцией бурлил адреналин творчества. Ибо сосредоточился и пропел второй куплет:
- Я бегу, бегу, бегу
Кто-то бежит навстречу
Говорим друг другу «привет»
И через минуту
Я не помню лица
Потому что ветер бьет в грудь
Потому что ноги отталкивают землю
Потому что солнце и звезды летят над головой...
В словах куплета он пока не был уверен, но припев уже вырисовывался вполне ясно. Ибо «слышал» его в аранжировке, с бэк-вокалом, даже представлял, какая хореография нужна. Он еще раз исполнил припев, уже громче, вытягивая голосом мелодию, и прослушал запись. Да, это то, что он хотел. Не хватало третьего куплета. Он должен поставить смысловой акцент всей песни, чтобы слушатель не просто подергался под музыку, а хотя бы ненадолго задумался. Ибо знал, о чем он поет, но, вероятно, для каждого это будет о своем:
- Я бегу, бегу, бегу
На обочине остаются
вещи, события, чьи-то жизни
Кажется, я пробежал
Мимо чего-то важного
Потому что ветер бьет в грудь
Потому что ноги отталкивают землю
Потому что солнце и звезды летят над головой...
Ибо вроде бы закончил, но чувство незавершенности не давало успокоиться.
- Приехали, - сказал водитель, когда они остановились в подземном паркинге, и вышел, чтобы открыть для Ибо дверь и достать из багажника сумку. Он проводил Ибо до лифта, прикрывая большим зонтом от выскочивших из-за автомобилей фанаток с камерами, но в квартиру подниматься не стал.
- Поговорю с охраной, - водитель кивнул в сторону девиц. – Сообщу, что они опять пропустили посторонних.
- Да, - машинально ответил Ван Ибо, его мысли были сейчас далеко. – До свидания.
Двери лифта закрылись, и он снова достал телефон, глядя на смену цифр на табло.
- Я бегу, бегу, бегу
И не могу остановиться
Что осталось позади?
Буду ли я сожалеть?
Но нельзя повернуть назад
Потому что ветер бьет в грудь
Потому что ноги отталкивают землю
Потому что солнце и звезды летят над головой
Я бегу, бегу, бегу...