Часть 2. Глава 15.

Обедать Воронцов, по сформировавшейся в последние дни привычке, не пошёл, ограничившись синтетической питательной смесью из автомата в рекреации. И банкой травяного эльфийского энергетика, по вкусу напоминавшего ячменный чай с нотками имбиря и мяты — не лучшее сочетание на его вкус.
Постояв в мрачном оцепенении у окна кабинета, парень неторопливо выудил сигарету из пачки, подкурил и устало опустился на подоконник. Стекло приятно охлаждало горящий лоб. И Воронцов прикрыл глаза, не в силах спокойно наблюдать алмазную идиллию криволинейных небоскрёбов, хрустальных шпилей, сталагмитами подпиравших Уровень.
Призрачный муссонный лес в лианах проводов и тросов.
Тонни упорно приписывал идею с принудительными нейролептиками заместителю и, кажется, даже не из злого умысла. Хотя Серёга и предпочёл бы уступить авторство тому же Куратору. Он ведь всего лишь провёл не самую удачную параллель с сезонным обострением психотических состояний.
Но Совет проворно одобрил исследование и финансово поддержал инициативу. Значит, со дня на день, а лучше, уже сегодня, придётся перечитать состряпанные для отвода глаз отчёты, проверить формулы и подготовить выводы для комиссии. Сергей, крепко затянувшись, боднул виском стекло: омерзительнее не придумаешь.
Вальгард по-прежнему не снимал трубку. И Воронцов уже всерьёз размышлял о том, чтобы написать Горгоне, по возможности тактично намекнув на потенциальные проблемы злополучного сотрудника. Но что с ними могла бы сделать чешуйчатая Соттэрмэль?
Глотнув имбирного эльфийского напитка, Сергей подумал про соседа. Теоретически, борец мог знать подробности. Или выяснить их, не особо напрягаясь.
Парень как раз с сомнением пялился на список последних соединений, когда мобильник зазвонил. И высветившееся на экране Серёге заранее не понравилось.
Приятный механический голос вкрадчиво поприветствовал «господина Воронцова», сообщил, что беспокоит оного диппредставительство Вампирской Короны, видимо, полным составом, и тактично поинтересовался, когда означенный господин изволит пожаловать в Кентавров Проезд «для прояснения ряда деталей». Сергей, сунув окурок в недопитую банку эльфийского пойла, сел ровнее, машинально втянув на физиономию дежурное выражение спокойной благожелательности, будто на том конце могли оценить его мимические изощрения. Хотя в «терпимой», без сомнения, практиковалось и такое.
— Боюсь, я не совсем понимаю, о каком прояснении речь, — признал Воронцов осторожно. — И вы не представились.
— Меня зовут Вивьен Морган, секретарь консульского отдела диппредставительства Короны, — механический голосок слегка смягчился. — Дело в том, господин Воронцов, что вас желают видеть в Специальном кабинете Золотого Покоя. Давайте согласуем время.
Сергей вздёрнул брови, машинально покосившись на часы. А вампиры не церемонились со свежезавербованными. Специальный кабинет и эфемерность предложенной альтернативы заранее угнетали.
— Я не смогу сегодня подъехать, — резонно возмутился парень. — И я, по-прежнему, не понимаю…
Механическая Вивьен, пропустив ремарку мимо ушей, коротко отрапортовала:
— Соединяю с Золотым Покоем, ожидайте.
Серёга удивлённо покосился на зажурчавший мелодичной трелью телефон. Выглядело абсурдно до предела. Давешнее, оброненное упырьей правительницей «завтра приходите в наше диппредставительство», видимо, следовало интерпретировать, как приказ, а не… дружескую рекомендацию. Сергей прикусил губу, неосознанно выписывая донышком банки круги по глянцевому подоконнику. Начало сотрудничества впечатляло. Не зря за нынешним упырьим режимом, вопреки всем стараниям дружественных кровососам СМИ, всё отчётливее закреплялось в общественном сознании определение «авторитарный». Воронцов чуть не уронил банку на очередном витке и, выругавшись, поднялся с подоконника.
— Чёрт...
Динамик отозвался ироничным:
— Здравствуйте. Надеюсь, это была не рекомендация?
Голос оказался мужским. Насмешливым, бархатным и очень спокойным. А ещё — знакомым. Подозрительно знакомым.
— Хм, нет, — нахмурился Серёга, пытаясь вспомнить, где мог слышать безымянного пока кровососа. — Меня зовут Сергей Воронцов…
— Очень приятно, — улыбнулся голос с лёгким, едва различимым акцентом. — Её Величество поручила мне заняться вашим вопросом лично. И сегодня я, по счастливому для вас стечению обстоятельств, нахожусь в Золотом Покое. Вам, я так полагаю, комфортнее подъехать сюда по окончании вашего рабочего дня?
— Я не понимаю, что происходит, — честно от общей усталости признал Воронцов, тронув переносицу под очками.
— Юридически ситуация неоднозначная, — равнодушно пояснил поставленный баритон, — обычный протокол для неё не подходит. К тому же, Её Величество обмолвилась, что специалисты Бюро миграции Совета допустили при вашем тестировании досадную оплошность. Во избежание осложнений мы сперва уладим этот вопрос.
— Сегодня?
— Это в ваших же интересах, господин Воронцов, — тактично удивился так и не представившийся кровосос. — Вы, разумеется, в данной ситуации лицо, скорее, пострадавшее. Но, сами понимаете, Бюро сделает всё возможное, дабы защитить свою репутацию.
— Что? — поморщился Серёга, ощутив, как напрягаются мышцы и подтягивается вверх диафрагма.
— Вы — колдун, проживший более трёх лет в статусе смертного сапиенса. Без лицензии и контроля мозгового излучения, — пояснил вампир сухо.
— Если и была допущена какая-то ошибка при тестировании, я тут точно ни при чём, — вздохнул Сергей, намеренно придержав попросившиеся с языка… оценочные суждения.
— Разумеется, — откликнулся хладнокровно динамик, — я так и сказал. И тем не менее, проверка по данному вопросу может оказаться… продолжительной и изматывающей. Что, в сложившейся ситуации, будет весьма некстати. Поэтому Её Величество и поручила мне заняться данным вопросом.
— Я понял, — Воронцов смирился. Голова болела всё сильнее. — Хорошо. Когда мне подъехать… в диппредставительство?
— А как вы относитесь к астральным путешествиям? — неожиданно поинтересовался гемоглобинозависимый. Вымороженная интонация поддевала нервы воображаемым ланцетом.
— Никак, — отозвался Сергей. — Если это необходимо... Но я несколько не в форме.
— Тогда, в любом случае, вам удобнее будет воспользоваться порталом. Господин Воронцов, Корона заинтересована в вас как в учёном. Ваш внешний вид и форма не имеют значения, — холодно улыбнулся голос.
— Прекрасно, — похвалил Серёга, стиснув переносицу. Липкое ощущение раздражало, но мозгоправ возблагодарил настойчивость Агаты: подбитый глаз вряд ли мог сойти за удачное имиджевое украшение учёного, заинтересовавшего Корону, что бы ни утверждал вкрадчивый баритон из динамика мобильного.
— Тогда сопровождающий будет ожидать вас на парковке НИИ Взаимодействий по окончании рабочего дня. Постарайтесь, пожалуйста, не задерживаться.
— Угу, — машинально отозвался парень, но соединение уже оборвалось.
Сергей, хмурясь, поглядел в погасший экран телефона. Смутное отражение не радовало. Как и перспектива назначенной встречи.
А сосредоточиться на работе в предвкушении визита в упырью резиденцию толком не получилось. Воронцов долго — и совершенно бесплодно — пялился в открытые отчёты. Формулы обратились бессмысленным набором знаков, не отсылавших ни к чему. Веки беспощадно зудели, а искусанную шею жгло.
В итоге, только вымотавшись, Серёга оставил бессмысленную затею, свернул таблицы и, рассеянно массируя виски, уставился на блёклую абстракцию обоев рабочего стола. Как ни странно, обрисованные безымянным дипломатично-вкрадчивым упырём последствия решений четырёхлетней давности тревожили лишь поверхностно. Под стать итогам супервизии.
Воронцов прикусил костяшку указательного пальца: разрозненные воспоминания минувшей ночи мешались в голове цветными стёклышками калейдоскопа, сплетая всё новые узоры.
«На допросе врать не придётся».
Индийская кошка уже кого-то выпотрошила и даже не пыталась затаиться в ожидании последствий. Самое прискорбное, судьба неизвестной жертвы Сергея ничуть не занимала. В отличие от симптомов Виктора: фоновой регенерации, например, противоестественной даже по меркам «терпимой» со всеми её экстренными химическими реставраторами и целителями.
«Уран», обосновавшись в новом организме, стремительно осваивался, всё глубже запуская метафорические щупальца в заражённый мозг. «Ты заметил симптомы», — справедливо указал Кирилл Александрович накануне. Стоило ли дополнительно травить и без того терзаемый аутоиммунной реакцией организм борца? Серёга услышал напряжённый скрип зубов и поспешно расслабил челюсти. Вопрос не имел смысла. Воронцов прекрасно знал: не попытайся он остановить мутацию, угрызения совести изгнали бы из его жизни нормальный сон очень надолго, если не навсегда.
Но куда хуже оказалось внезапное, до рези отчётливое осознание заинтересованности, потайного любопытства, пробуждаемого проклятой технологией. В Тринадцатой испытания проваливались одно за другим, а проект заморозили. Казалось, «тень реальности» навсегда останется лишь смелым, на грани сумасбродства предположением, выдумкой, сродни фантастическим комиксам про покусанных супергероев.
В «терпимой» фокус удался.
Во всяком случае, так утверждала «рядовая Цвейн».
Мисс «то, над чем вы работали в Тринадцатой — прекрасно».
Что бы ни говорила Королева, с каким бы умом ни употребляла технологию и для каких целей… как бы ни пыталась уверить завербованного «сапиенса» в позитивном личном опыте, Воронцов не мог забыть брызги крови на молочной белизне кафеля. И ритмично костенеющее тело на диване, напоминавшее скульптуру канонизированного римского легионера — не хватало только стрел.
«Всё зависит от того, в чьих руках находится технология».
Судя по тому, что о мутации борца Её Величество узнала лишь теперь, технология имелась не только у вампиров. Сергей откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и вполголоса резюмировал безрадостные размышления коротким, мрачным: «Бл*дь».
До конца рабочего дня оставалось два с половиной часа.
***
Сопровождающего Воронцов заметил сразу. Невысокий и в целом неприметный гемоглобинозависимый в длинной парке цвета хаки и тёмных джинсах, мечтательно покуривал небольшую стеклянную трубку, присев на капот его автомобиля. Смешиваясь с парящим на морозце дыханием кровососа, густой опаловый дым тёк вверх, лениво раздираемый сквозняками.
Серёга вздёрнул бровь и невольно покосился через плечо на проходную института, с которой паркинг прекрасно просматривался через панорамные окна и без помощи системы видеонаблюдения. К слову, тоже похвально бдительной. Заметив притормозившего на крыльце мозгоправа, вампир встрепенулся, спрятал трубку в одном из накладных карманов, широко улыбнулся, продемонстрировав закономерно-крупные клыки, и помахал, развеивая сомнения вместе с остатками наркотического дыма.
Смотрелось это дико.
— Привет, — бросил кровосос, подходя к растерявшемуся Серёге. «Сопровождающий» больше напоминал неблагонадёжного подростка-наркомана из товарищей того же Лиона. Бодрого, дурковатого и с пирсингом в носу. — Ты, это, веди себя поестественнее, что ли, — посоветовал «подросток» радушно, почесав ассиметрично выбритый висок. — И иди за мной. Угу?
— Угу, — только и кивнул Воронцов.
Конец рабочего дня подразумевал повышенный интерес к проходной и пробки на парковке. Стоять столбом на пути страждущих заслуженного отдыха коллег, и впрямь, не казалось разумным.
— Хорошая тоналка, — засунув руки глубоко в бездонные карманы ветровки, ухмыльнулся кровосос через плечо, бодро вышагивая к выезду. Сергей поморщился. — Всякое бывает, да? — Ответа гемоглобинозависимый, видимо, не ждал. И, свернув на тротуар, непринуждённым взмахом ладони соткал астральную дверь. Точнее, призрачно мерцавшую дыру. — Чё, с ветерком?
Воронцов, проворно схваченный под локоть, не успел возразить.
Впечатления очень напоминали реакцию организма на «версту». Сергей почти не сомневался, что, не держи его кровосос мёртвой хваткой за плечо, свалился бы прямиком под рустованную стену. Вернее, фасад. Чинный и отдраенный, как и престало всем административным фасадам.
Нижний этаж декорировала симметричная лестница на два рукава, увенчанная строгим портиком и парочкой степенных статуй. Над классическим фронтоном громоздилась матовая спица пристроившегося вплотную небоскрёба.
Кентавров проезд с ромбовидным Гномьим Сквером и Большой Эльфийской Консерваторией, не противореча в целом стилистике делового квартала, смотрелся обособленно, именно потому, что проектировался единым ансамблем. Ампирные нотки в ритмике и выборе палитры отдавали Провалом. Воронцов почему-то вспомнил старое здание МГУ. И, хотя отсутствие стеклярусной геометрии, тотального остекления и голографических панелей скорее воодушевляло, испытал странную тревогу.
Архитектурный диссонанс невзначай подчёркивал завуалированный смысл происходящего. Втиснутое между глянцевыми башнями диппредставительство выглядело искусственно интегрированным анклавом, небрежной заплаткой на теле параллели.
Перед зданием у тротуара, выгороженного чугунными столбиками с декоративными массивными цепями, пристроились несколько автомобилей и парочка спортивных байков местного производства. Антрацитовые борта украшали тлеющие зарядом серебристые завитушки герба Короны.
Сопровождающий кивком указал на лестницу, где, небрежно облокотившись о белокаменную балюстраду, беседовали двое упырей нарочито-неприметной наружности. Разве что бескровно-мрачные лица навевали невольные ассоциации с припыленными урочищами.
— Пошли. Я тебя в холле подожду, — распорядился «подросток», улыбчиво скалясь.
У массивных, имитировавших тёмную древесину дверей главного входа Сергей заметил полированную табличку, на трёх языках предостерегавшую посетителей о статусе заведения.
«Постоянное представительство Вампирской Короны».
Сопровождающий галантно придержал тяжёлую, с ладонь толщиной, створку и весело помахал автоматчикам, обнаружившимся сразу за ней. Здоровенные парни в чёрно-серебряной форме и характерных беретках, вооружённые саблями и штурмовыми винтовками, отнюдь не декоративными даже на вид, подпирали облицованные квазиминералом стены, непринуждённо беседуя о перипетиях социального дискурса в современном искусстве. Воронцов сперва решил, что ослышался. Но упырьи гренадёры и не подумали прервать полилог. Просиявший радиоактивной зарёй «подросток», скалясь, быстренько растолковал Сергею, куда свернуть и на какой этаж подняться. Вампиру так заметно не терпелось отделаться от «сапиенса» и присоединиться к разговору, что Сергей решил поискать пресловутый «специальный кабинет» самостоятельно. От рассеянных пояснений укуренного кровососа понятнее всё равно не становилось. Особенно Серёге понравился пассаж: «у фиолетового кулера сверни в служебное помещение с геранью, там есть прямые».
Голографическая панель навигации справилась с задачей куда эффективнее, отправив посетителя к третьему лифту в правом красном коридоре основной анфилады, где следующий аналогичный, вибрирующий цифровым многоцветьем монитор построил дальнейший маршрут. Без всяких «кулеров» и «гераней», возможно, существовавших лишь в воображении кровососа, поскольку озеленения, даже минимального, Воронцов по пути не заметил. Как и обслуживающего персонала, тратить казну на содержание которого Корона, видимо, не желала.
В устланных коврами коридорах царило осиянное светом бестеневых ламп безмолвие. По стенам вились пейзажные фрески. Сергей не приглядывался, но заподозрил окрестности Замка.
Золотой Покой занимал верхний этаж целиком. И, несмотря на название, отделан он был красным деревом и парчой, а не листовым металлом. Текстильные обои в окружении резных лопаток и пилястр навевали ассоциации скорее с камерными кабинетами, чем с административным учреждением. Из затянутых узорчатой тканью стен торчали характерные светильники с резными ящерами, чем-то очень напоминавшими новую эмблему Статута.
Выйдя из лифта, Сергей отстранённо подивился тотальному отсутствию посетителей и охраны, но, не успела мысль сформироваться до конца, как перед носом вспыхнула радужным перламутром колдовская пелена, предваряемая улыбчивым вампиром в элегантном костюме и с намертво залаченными волосами, больше напоминавшими блестящий шлем:
— Добрый день, — сверкнул зубами кровосос, раскрывая пурпурную папку, только что образовавшуюся из пустоты перед костистыми руками. — Вы находитесь в Золотом Покое Постоянного Представительства Вампирской Короны в Третьей Параллели. Меня зовут Стефан Прама. Могу я узнать ваше имя?
— Сергей Воронцов, — пожал плечами тот, понимая, что сил на удивление не осталось, а происходящее вызывает лишь призрачное недоумение.
Система стабилизации работала здесь в динамическом режиме, ничуть не ограничивая бешеное излучение хозяев. У Серёги потихоньку начинала кружиться голова. Упырь, ещё раз выскалившись, проверил списки, улыбнулся чуть менее хищно и широким жестом указал в конец коридора, на массивную резную дверь. Перламутровая кисея развеялась столь же стремительно, как и возникла.
— Специальный кабинет. Спасибо, что пришли вовремя, — ласково проворковал вампир, блестя зубами и намертво залаченной шевелюрой.
Несмотря на тяжеловесность и показную антикварность, створки распахнулись сами собой, открывая небольшой, на сей раз охраняемый холл с ещё несколькими дверьми и хрупкой барышней, дежурившей за резным столом.
У стены негромко переговаривались трое встревоженных кровососов в деловых костюмах. А вот гренадёры в беретах тут языками не трепали, с каменными физиономиями и отсутствующим взглядом вытянувшись во фрунт.
Серёга заметил пристроившихся на банкетках посетителей, лишь подойдя к столу, где пепельная от усердия девушка сосредоточенно рассовывала документы по цветным разделам в папке-скоросшивателе. Отступать было некуда: упырица вскинула тактично подкрашенные глаза, на мгновение нахмурилась, считывая ауру, и молча подняла наманикюренный пальчик, предвосхищая вопросы.
Компания кровососов в костюмах, гренадёры и посетители молча вытаращились на Воронцова. Сергей затылком чувствовал перекрёстный огонь взглядов, понимая, что вот-вот поймает дереализацию. Alienatio mentis. Происходящее укладывалось в голове всё хуже, а шальное кинцо напоминало всё откровеннее. Девушка, бесшумно закрыв папку, сверилась с миниатюрными часами на запястье, отрывисто кивнула и, бережно сняв трубку вмонтированного в стол коммутатора, нежно прощебетала:
— Господин министр… Да… Хорошо, — и вновь подняла на посетителя воссиявшие загробной синевой глаза. — Секунду, господин Воронцов.
Одна из дверей открылась. Сергей замешкался, наблюдая за вышедшими из кабинета смурными кровососами. Девушка откашлялась. В устремлённых на посетителя, вычерченных стрелками глазах прочиталось отчётливое: «Чего ещё ждём, солнце заслоняем?».
Специальный кабинет Золотого Покоя — небольшая комната с неожиданно стрельчатыми окнами, закономерно выбивавшимися из общей стилистики представительства — специальность свою ничем не обнаруживал. Ничем, кроме сидевшего за обширным столом вампира в светлом костюме-тройке. Узкий графитовый галстук оттенял белизну сорочки и общую бледность. Гемоглобинозависимый соединил пальцы домиком, расставив локти, и выглядел крайне внушительно. Даже не из-за характерной позы и выправки, просто Воронцов упыря сразу узнал: новости он смотрел регулярно.
Строгое угловатое лицо кровососа пробрезжило намёком на улыбку, холодную и загодя опасную.
— Добрый день, господин Воронцов, — зазвучал тот самый баритон.
Серёга мысленно покивал: разумеется, он показался знакомым. Именно премьер-министр делал заявления от лица Короны в подавляющем большинстве случаев, комментируя позицию или высказываясь по поводу очередных инициатив. Фактически, этот баритон и был голосом Короны.
— Меня зовут Леонид.
Фантасмагоричность происходящего окончательно растворила границы реальности, и Сергей в ответ лишь кивнул. Вряд ли он когда-нибудь решил бы обратиться к этому конкретному кровососу по имени. Покатая, отполированная до блеска вежливость золотоволосого вампира ассоциировалась с дрейфующими в океане айсбергами, что совсем не прочь потопить недостаточно расторопный крейсер. Или безмятежностью ледяного омута. Ab aqua silente cave.
— Присаживайтесь.
Сергей послушно опустился в просторное кресло, мимоходом оценив глубокий пурпур кожаной обивки и стратегические особенности организации пространства.
Поставленный поперёк кабинета стол разделял комнату почти пополам, создавая естественную и непреодолимую преграду. Стрельчатые окна оказывались за спиной кровососа, контражуром прорисовывая силуэт в высоком, узком кресле. Предназначенное же для посетителей сидение имело низкую посадку, как бы невзначай задавая тон: мало того, что оказавшийся на нём, независимо от роста, вынужденно смотрел на упыря снизу вверх, так ещё и отчётливо проваливался в его недра, без опоры на чересчур короткую спинку. Мимолётные детали, отчего-то мгновенно интерпретированные взбаламученным сознанием, забавляли.
«Терпимость и гостеприимство», показательно пропагандируемые упырями, на пороге Специального кабинета окончательно превратились в фарс, которым, по сути, и являлись. Воронцов, подивившись проворству разума, неожиданно мобилизовавшегося под давлением хищного упырьего излучения, соединил ладони над коленями, лишь по мимолётной усмешке гемоглобинозависимого осознав, что отзеркалил его позу. С поправкой на чересчур низкое кресло.
Стоявший за правым плечом министра кровосос, в безукоризненном костюме и собранных аккуратным хвостом локонах напоминавший молодого дворянчика конца позапрошлого столетия, деликатно положил перед невозмутимым упырём раскрытую папку.
— Спасибо, Доминик, — кивнул гемоглобинозависимый, продолжая благосклонно рассматривать сидевшего перед ним «сапиенса». Воронцов взгляда не отводил. — Итак, Корона сочла возможным предложить вам сотрудничество на взаимовыгодных условиях.
От его улыбки разве что морозные узоры на окнах не расцветали. Температура в помещении упала до нуля по фаренгейту. Вампир чуть щурил пронзительно-ясные, будто фосфоресцирующие глаза за узкими прямоугольными очками в изящной оправе и чего-то ждал. Сергей кивнул, симметрично скопировав стылую гримасу.
— Как я понимаю, вы принимаете предложение при полном осознании последствий?
Вкрадчивая манера речи угнетала. Воронцов вздохнул.
Положа руку на сердце, тёплых чувств к вампирам он не питал, разумеется, оставаясь в рамках культурной парадигмы, постулируемой Конфедерацией. Но гемоглобинозависимые слишком напоминали умных, расчётливых паразитов, без устали прикидывавшихся симбионтами, а на деле лишь эксплуатировали смертных.
При взгляде на этого конкретного подданного злонамеренность ощущалась особенно остро.
Вампир Свиты, ближайший соратник Королевы и один из влиятельнейших функционеров Совета, светловолосый премьер-министр с безукоризненной репутацией, идеальными манерами и отточенными изречениями, вдохновенно растаскиваемыми на цитаты млеющими СМИ, несомненно, очаровал бы флорентийского философа Ренессанса своим изощрённым коварством, о котором легко было догадаться по дипломатическим успехам Короны. Но, выражаясь словами того же флорентийского философа: каждый видит, каким ты кажешься, мало кто чувствует, каков ты есть.
Иезуитство сановного кровососа общественностью скорее поощрялось — ещё один секрет Полишинеля, ненужная никому в «терпимой» правда.
Тревожный прищур упыря, точно скальпель, аккуратно расслаивал плоть, рассекал фасции и мышцы, норовя забраться поглубже. Что именно пытается разглядеть гемоглобинозависимый, Сергей не знал, но продолжал прохладно улыбаться:
— Всё довольно очевидно, — выдержав положенную паузу, признал он, игнорируя как дворянчика в приталенном костюме, так и воображаемые морозные узоры на окнах. Только запоздало сообразил, что на улице смеркалось, и источаемый кованными рамами свет — колдовского происхождения. — Королева обозначила условия.
Ледяная аура жуткого министра слегка искрила. При упоминании госпожи ртутный разлив как будто уплотнился. В залитом искусственным светом кабинете золотоволосый вампир по ту сторону стола вопреки располагающей физиономии и подчёркнуто современному деловому костюму, слишком напоминал какого-то древнего и жестокого вождя.
Леонид улыбнулся шире:
— Сотрудничество с Короной предполагает ряд правил, которые вы обязуетесь соблюдать, несмотря ни на какие внешние факторы. Надеюсь, вы это понимаете.
Вопросительной интонации Сергей не уловил. Посему лишь прикрыл глаза в знак согласия.
— Прекрасно, — похвалил подданный.
Названный Домиником дворянчик изящным жестом записного фокусника положил перед Воронцовым раскрытую папку. Леонид благосклонно наблюдал поверх соединённых домиком ладоней. На указательном пальце правой играла бликами аккуратная гербовая печатка, на безымянном левой — узкое кольцо белого золота.
— Ознакомьтесь, — велел кровосос равнодушно. — Речь идёт о безопасности Короны, — удивления пункты не вызвали, разве что предусмотрительной разумностью формулировок. Серёга покивал. — Взамен Корона обеспечит вас всем необходимым для вашей работы и гарантирует безопасность. Вы добровольно отказываетесь от прав интеллектуальной собственности в пользу Короны. Любые действия, противоречащие государственным интересам, будут рассматриваться, как нарушение данного договора. Последствия указаны в последнем разделе, — Леонид продолжал улыбаться, и улыбка, как ни странно, теплела.
Сергей, не меняя положения головы, исподлобья глянул на кровососа:
— Фактически, в распоряжение Короны переходят не только права на интеллектуальную собственность, а сам я.
— Это очень грубое упрощение, — возразил министр неожиданно добродушно.
— Здесь так написано. Просто другими словами.
— Вы становитесь вассалом Её Величества. Если вас смущает чопорность формулировок, мы — очень древнее государство, бережно относящееся к традициям, — бархатный голос гемоглобинозависимого свивался шёлковой удавкой.
— Разумеется, — вздохнул Воронцов. — Что по поводу юридического статуса?
— Хороший вопрос, — вампир задумчиво сморщил лоб. Внезапно воскресшая мимика Серёгу почти возмутила. Упырий политик будто бы заподозрил в нём давно умершего, но горячо любимого родственника и проворно проникся непрошенным участием. — Королева никогда не ошибается. У вас очень интересный потенциал силы, господин Воронцов. И я начинаю думать, что неточность, допущенная при тестировании в Бюро, была намеренной. — Парень невольно вздёрнул брови. Но вампир лишь небрежно отмахнулся. — Просто смелое предположение. Не думайте пока об этом.
— Я не совсем понимаю…
— Без сомнения, — мягко перебил Леонид. — На данный момент никто не понимает. Но мы проведём собственное расследование. Произошедшее недоразумение — результат халатности или преступного умысла. В любом случае, действие противоправное. И вы здесь — лицо пострадавшее, даже если Бюро или Ареопаг КСС попытаются представить всё астральным мошенничеством с вашей стороны.
— Что? — Воронцов, до этого момента не подозревавший о существовании подобной статьи, невольно округлил глаза и машинально поправил очки.
Золотоволосый министр снисходительно поджал изящно очерченные губы, выражение стылого лица сделалось почти сострадательным:
— Не беспокойтесь. У них нет шансов. Даже если окажется, что вы — очень сильный колдун, — Леонид оглянулся на безмолвно караулившего за плечом помощника. Тот понятливо кивнул.
Взгляды, которыми обменялись упыри, Сергею совсем не понравились. Как не нравился этот обставленный в духе английской классики, церемонный кабинет, давящая тишина, колдовские стрельчатые окна и даже фигурка совы, хищной лапой прижимавшая шарик на пресс-папье. А потом Серёга вспомнил затравленный взгляд соседа, втиснувшегося в перемазанный кровью угол ванной комнаты на Малой Межконфессиональной, кафель в алых потеках, формулы и уравнения сущности, рассыпающиеся рябью повреждённого кода.
— Я согласен.
— Я знаю, — откликнулся вампир в высоком кресле.
— Но у меня есть условие. — Министр вежливо приподнял аккуратные брови. — Корона поможет Виктору, — выдал мозгоправ прежде, чем здравый смысл успел бы возобладать.
— В чём? — физиономия подданного не изменилась, но аура полыхнула хищным недовольством, почти гневом.
Серёга, совсем не ожидавший узреть под носом астральный пожар, тем не менее, лишь плотнее сцепил ладони поверх папки с договором.
— Справиться… с трансформацией SRMt, — отчеканил он безапелляционно. — С тем, что Её Величество назвало модификацией. И последствиями.
— Последствиями? — Леонид достал мобильник. Бытовой жест смотрелся неуместно, но Сергей не дал себя сбить.
— Виктор, возможно, кого-то уже убил. И вопрос с Синедрионом остаётся открытым.
— Не думаю, что Корона… Впрочем, хорошо. Одну минуту.
Воронцов почти не сомневался, кому собрался звонить кровосос. А потому не удивился возникшей у стола голограмме или проекции. Прозрачному мороку, принявшему вид «рядовой Цвейн».
— Ваше Величество...
— Не надо вставать, — перебил фантом. — У меня очень мало времени. В чём проблема?
Королева приветливо улыбнулась удивлённо отшатнувшемуся Воронцову, смягчая нервозность интонации. Сегодняшний костюм мало отличался от виденного Сергеем прежде: светлые джинсы, белая майка и двубортный блейзер грязно-голубого цвета с винтажными латунными пуговицами на бережное отношение к традициям как-то не тянули.
— Простите, Ваше Величество… — начал Леонид, всё же пытаясь приподняться из-за стола.
«Ника» сердито цокнула языком, отмахнув за плечи покатые локоны:
— Хватит пялиться на меня истуканами, стерегущими Чашу Безмолвия. — Громоздкие браслеты на узких запястьях выразительно щёлкнули. — В чём дело? Сергей, на вас напали? Почему вы в синяках? — Ответить изумлённый зоркостью упырицы парень не успел. Королева, наклонив голову к плечу, нахмурилась отчётливее. — Так, ладно. К сути!
— Господин Воронцов требует, чтобы Корона помогла Смертному, — первым восстановил душевное равновесие явно более привычный к подобным происшествиям министр.
«Ника» фыркнула, скрестив руки на груди:
— Мы и так ему помогаем. И теперь я понимаю, почему малышка-Ханна называет его ходячей катастрофой, — характерный тембр, запомнившийся Сергею ещё по разговору на кухне, теперь почти звенел. Говорила монархиня очень быстро. — Этот оболтус угрыз одного очень влиятельного дядьку. К слову, Леонид, поговори с Сандро. У него, вроде, всё под контролем, но… нам нужны карты в рукаве. — Вампир покорно кивнул, хотя восторга по случаю поручения явно не испытывал. Аура тлела неодобрением. — В чём ещё ему помогать?
— Остановить трансформацию.
Королева помрачнела, сдвинула контрастные брови над тонкой переносицей:
— Да и пусть себе мутирует. Стареть-болеть не будет…
— Нет, — отрезал Сергей, сам не ожидавшей пробрезжившей в интонациях стали. — Он останется человеком.
— Господин Воронцов, кажется, сильно переоценивает заинтересованность Короны, — резонно усмехнулся Леонид, невзначай углубляясь в изучение содержимого папки.
Королева, покосившись на демонстративно безучастного премьер-министра, ухмыльнулась:
— За цинизм держу, — доверительно сообщила она опешившему Серёге, хитро щуря посветлевшие глаза. Вампир изумлённо приподнял бледную физиономию. — Ладно. Поймите, Сергей, мутация Виктора уже запущена. Помочь ему мы сможем, разве что, забрав в Замок. Там есть соответствующее оборудование и специалисты. В любом случае, вы, как учёный, должны понимать, что шансов с каждым часом всё меньше. Даже несмотря на введённый вами препарат. — Леонид поглядел на посетителя с очень странным выражением. Воронцов устало смежил веки: тотальная осведомлённость кровососов угнетала. — К слову… красть высокотоксичные вещества из лабораторий — странное хобби. Надеюсь, вы от него воздержитесь, работая на нас, — Королева… подмигнула. — Взамен обещаю, что это останется между нами. А по поводу борца… Сделать его обратно человеком вряд ли удастся. Но мы можем попробовать. Такой ответ Вас устроит, господин Воронцов?
Парень невольно передёрнул плечами: уже второй раз «рядовая Цвейн», несмотря на отсутствие зримого излучения, особенно очевидное рядом с подданным, полыхавшим ядерным реактором, вызывала приступ противоестественного раздражения, спровоцированного резким выбросом в кровь катехоламинов.
Леонид, пролистывая гербовые странички, покачал головой:
— Хорошее начало. Держу пари, его ждёт большое будущее… «при дворе».
О ком именно говорил золотоволосый министр, Воронцов уточнять не стал.
***
Узкий, похороненный в толще стен кабинет тонул в колдовском полумраке — двурогие драконьи канделябры больше отбрасывали причудливые тени, проявляя ячеистый узор плотно пригнанных камней кладки, чем освещали зыбкое пространство. Маленькие витражные окна, забранные громоздкими железными рамами, темнели в нишах стрижиными гнёздами. Маслянистые тени колыхались вдоль шкафов, стеллажей и верстаков, слишком массивных для тесной комнатки, точно парусина на шквалистом ветру. Отблески живого пламени оскальзывались на изломах резной мебели, выпуклых поверхностях серебряной посуды, причудливых криволинейных гранях инструментов. Тотальная чистота кристаллизовала воздух до крахмального хруста.
Ханна, осторожно приоткрыв завешенную древней шпалерой потайную дверь, остолбенела на пороге, опустив предусмотрительно прихваченный фонарик. Обнаружить в малой мастерской свет упырица не ожидала. Как и склонившегося над верстаком Графа в чёрной мотоциклетной куртке. На раскрытом шкафчике слева подданная заметила шлем, пузатую бутыль и почерневший от патины кубок. Тонкий аромат вина исподволь ввинтился в хрустальную, предгрозовую чистоту непрерывно фильтруемого системой стабилизации воздуха.
— Граф? — недоверчиво окликнула вампирша, придерживая драгоценную шпалеру.
— Проходи, не стой на пороге, — отозвался, не оборачиваясь, подданный.
— Ты… работаешь? Я помешала? — нерешительно тиская отчего-то заледеневший в пальцах фонарик, переспросила Ханна с тревогой.
— Просто проверяю астральный регистратор, — равнодушное, почти безжизненное профундо кровососа не порождало эха под мрачными сводами.
Лейтенант осторожно прикрыла дверь и выпустила тяжёлую шпалеру. Рыцарские мотивы в этом интерьере выглядели уместно, даже несмотря на предмет охоты — уродливых бесенят, скаливших безобразные рожи за покрытыми листвой и цветочками стволами. Шпалеру ткали лет двести-триста назад, но с тех пор мало что переменилось. Разве что рыцари сменили живых коней на железных.
— Я точно не помешаю? — машинально оправив кудри, деликатно откашлялась Ханна.
Подданный обернулся, иронично вздёрнув чёрные брови над защитными очками. Стёкла радужно перетекали блокирующим излишки излучения перламутром.
— Лейтенант, это общая мастерская, — напомнил вампир, широким жестом описав тесную, коридор напоминавшую клетушку.
— Обычно, тут работаешь только ты. Остальные боятся привидений, — вздохнула гемоглобинозависимая, нерешительно переступая высокими каблуками по скользким плитам.
Граф пожал плечами:
— Местные привидения сами всех боятся.
Несмотря на мерцающий, тускло-рыжий свет канделябров, Ханна неожиданно отчётливо разглядела чёрную вязь узоров, сползавших вдоль бледной шеи кровососа под складки выпущенного поверх куртки капюшона. Белый худи со стилизованным штрихкодом на груди посерел от пыли. Разорванная аура вилась пушистыми водорослями. Вампир едва откуда-то вернулся. И теперь сосредоточенно препарировал миниатюрную шкатулку повреждённого регистратора.
— Я только за ликёром, — предупредила упырица виновато, открывая дверцу массивной креденции кофейного оттенка, изукрашенную заковыристой резьбой с эмалевыми вставками. Нужная бутылка нашлась не сразу.
— Опять зелья варишь? — рассеянно усмехнулся Граф, возвращаясь к прерванному занятию.
Ханна почувствовала мгновенно прильнувший к скулам жар и поспешила занавеситься кудрями, хотя вампир явно не собирался поворачиваться.
— Рано или поздно у меня должно начать получаться, — пробормотала подданная едва слышно.
Граф чем-то звякнул, сердито выдохнул и отложил отвёртку. В задумчивости кусавшая ярко-алый ноготь Ханна вздрогнула. Элегантно балансировать перед распахнутым шкафом на корточках в этих туфлях становилось всё сложнее.
— М… Ты не знаешь, чем можно заменить омелу?
— Если ты варишь зелье, а не клей, то, боюсь, ничем, — откликнулся чуть иронично кровосос, приподнимая неуступчивую шкатулку на уровень глаз.
Вампир задумчиво прищёлкнул ногтем по сколотой обсидиановой грани. Лейтенант обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как из-под треснувшей крышки заструился мертвенно-голубоватый дым. И обмерла, заворожённая.
— Омела есть, — продолжал подданный отстранённо. — Коричневый футляр на нижней полке. Третий мешок слева.
Чёткость инструкций Ханну не удивила, а вот воскрешённые из сломанного регистратора картинки — очень даже. Не глядя выудив коробку «для сборов в мягких упаковках», упырица нервно облизнула пересохшие губы:
— Что это за бес?
— М? — рассеянно зыркнул через плечо вампир.
Чёрные узоры карабкались всё выше по иссечённой шрамами шее. Аура курилась тоскливым сизым маревом. А картинка, проявляемая колдовским туманом из пустоты перед гемоглобинозависимым, упорно не желала осознаваться обескураженным рассудком.
— Этот демон! Что за мерзость?
— Как неполиткорректно, лейтенант, — укорил Граф, снисходительно улыбаясь. — Не мерзость, а энергетическая форма жизни, обитатель одного из девяти теневых миров.
— Этот обитатель… — вампирша поняла, что стоит за спиной Советника, очарованно таращась на миниатюрный смерч, веретено смятения и ужаса, дребезжавшее осколками разрозненных картин. Нечто, просочившееся в астральный свищ матэриала, гипнотически уродливое и противоестественно притягательное своей неподвластной осмыслению жутью. — Какая гадость… Ты же убил его?
— Ханна, что за шовинизм? — фыркнул кровосос глухо. И, оценив через плечо ошарашенный оскал подданной, наконец, покивал. — Мы его изгнали.
— Мы? — робко переспросила Адамс. И, опомнившись, отдёрнула пальцы, неосознанно вцепившиеся в тугие складки рукава советниковой куртки.
— Там был твой Смертный, — отозвался кровосос, проигнорировав жест. — И мои ребята.
— Смертный? — голос сорвался.
Лейтенант поспешно откашлялась и выровняла интонации. Воспоминания жуткой, провонявшей убоиной лесной полянки, разодранного лица пожилого джентльмена в дорогом пальто и его злополучных телохранителей грозило продолжительной бессонницей и, вероятно, порцией кошмаров. Ханна, прежде не относившая себя к числу впечатлительных натур с тонкой душевной организацией, вынужденно признавала, что на сей раз борец её действительно потряс.
— Виктор? Что он там делал? Он… нормальный? — уточнение прозвучало и вовсе жалко. Упырица сердито скрипнула клыками, удлинившимися в невольной трансформации.
— Последнее, чем дальше, тем всё более сомнительно, — пожал плечами неумолимо-равнодушный Граф. — Представление бес затеял именно по его душу. Хотел поквитаться за собрата. — Советник меланхолично улыбнулся, вглядываясь в сизый морок.
Фигурка смертного, подхваченная вихрем, агонизировала в кольце охранных чар. Щупальца империла стальными свёрлами вворачивались в сапиенса, отравляя клочья едва воспрявшей ауры. Нежное мерцание, которого лейтенант совсем не ожидала увидеть, стремительно темнело от интроицируемого яда. Кроссмены удерживали сеть. Сам подданный тоже запрыгнул внутрь импровизированного торнадо, подцепив один из восходящих вихрей.
— Борец загнал задержанного демона в кольцо и сдал с вещественными доказательствами в хранилище, никого не предупредив… — рассеянно пояснил вампир, хмурясь. Адамс нервно усмехнулась, вообразив возмущение диаспоры. — Здесь нет ничего смешного, лейтенант.
— Прошу меня простить, — потупилась упырица, укрыв злорадство за роскошными кудрями. — Что это за видения?
Смутные картинки, дикие образы, как будто выкарабкавшиеся из наркотических фантасмагорий хворых духом чароплётов, местами отдавали порнографией, местами — бойней. Ханна точно разглядела несколько обезображенных, будто смятых лиц. И обнажённых тел, подвешенных крестом между опорами эстакады в грязно-розовых гирляндах выпущенных кишок издевательским подобием распятий. А ещё — вереницу чёрных капюшонов.
— Они отвратительны, — пробормотала лейтенант, сглотнув неожиданно вязкую, будто разом прокисшую слюну.
— «Смущение», — пояснил безучастно Граф. — Демон заморочил смертного. Почти до отчаяния…
Нет, не безучастно. Спокойно, ровно, но не безучастно.
Ханна осторожно покосилась на бледный профиль кровососа: мрачное лицо с отчётливыми, резкими чертами, тяжёлыми, сведёнными над переносицей бровями и зарницей неестественно ярких глаз, рассечённых спицей вертикального змеиного зрачка. Советник неизменно вселял суеверный страх и трепет. Лейтенант прекрасно видела отсветы этого иррационального ужаса на неподвижных физиономиях вампиров Свиты. И даже Леонида, как бы тот ни владел лицом. Сама Адамс тоже ощущала давящее воздействие, но к нему примешивалось и нечто ещё. Вкрадчивое, терпкое и тревожное.
Вот и теперь, разглядывая холодный профиль соплеменника в попытке разобрать, что за чувство схоронилось под маской равнодушия, вампирша уловила характерный сбой в сердечном ритме.
— Можно было просто пересказать ему его последние свершения! — сварливо напомнила она, просто чтобы сбить опасные симптомы.
— Ханна, — глубокий голос кровососа невзначай посуровел. — Позволь напомнить тебе цитату: «тот факт, что добро и зло находится в каждом из нас, лишает нас всех права на моральное высокомерие».
Углы поджатых, узких губ чуть дрогнули. И Ханна поспешно прикусила свои.
— Да. Прости. Разумеется, — заторопилась она. Слова кололись. Детали и обстоятельства оборачивали фразу в шипастый, злой доспех, царапавший по нервам. — Кто это сказал?
— Ролло Мэй.
— Понятно, — покивала упырица. — И что же? Что ты сам думаешь о Смертном?
— Разве это важно? — искренне удивился иронично изогнувший бровь Советник.
— Мне просто интересно, — признала несколько обескураженная Адамс. — Ты слышал его мысли…
— И видел его кошмары, — покивав, отозвался гемоглобинозависимый в тон. — А ещё — воспоминания его соседа. И много чего другого. Не нам судить, ведь правда? Ты заблуждаешься, предполагая, что совесть там не обитает.
— Ты серьёзно? — почти прошептала лейтенант, чувствуя себя до безобразия человечной в своём смущении и вдруг проявившейся впечатлительности.
— А это плохо?
Спросить, к чему именно относится прохладное, непритязательное уточнение, лейтенант не успела. Телефон зажурчал входящим вызовом в заднем кармане отутюженных брючек. И, судя по впечатлениям системы, звонила Королева. Извинившись, Адамс поспешно отошла обратно к раскрытой резной креденции, удивлённо прислушиваясь к фоновым шумам — специфическому воркованию приёмной.
— Ваше Величество?
— Ханна, на днях в квартиру Скотти нагрянут с обыском от КСС. Стилус. Сгоняй туда и приведи всё в порядок, — распорядился мелодичный в поставленной неумолимости голос.
— Но… разве Судьи там всё не перерыли?
— Как ни странно, нет. Увлеклись «дознанием» и пренебрегли стандартными процедурами, — откликнулась правительница ехидно. — Но они могут попробовать наверстать. Так что поспеши. Сейчас!
— Я поняла, — кусая похолодевшие губы, пробормотала гемоглобинозависимая тихо. — Что мне искать?
— Всё, что может связать его с Короной. И любым противоправным колдовством.
— Поняла, — повторила Ханна, оглянувшись на вновь склонившегося над верстаком Советника. — Ваше Величество… где Вы?
— В Синедрионе, — хмыкнула, отчего-то вдруг повеселев, Королева. — Проверка блокирующего чипа и новая лицензия. — Лейтенант не успела удивиться. — Требование Совета в связи с обострением ситуации вокруг правительства двухфазных. Я там слегка пошалила. Короче, детка, — оборвала сама себя правительница, очевидно, разозлившись, — задание есть. Можешь приступать.
Сбитая с толку перепадами интонаций, Ханна послушно сбросила звонок и растерянно взглянула на обернувшегося Советника. Вампир отложил регистратор, собрал инструменты и теперь, присев на край верстака, скрестил руки перед грудью в ожидании.
— От Её Величества потребовали подтвердить исправность чипа? — вслух изумилась лейтенант. — И она подчинилась?
— Согласно Большому Договору она не смогла бы отказаться, — пожал плечами кровосос.
— Ты знал? — поверить услышанному пока не получалось.
— Нет. Мы… Её Величество передо мной не отчитывается, — напомнил Граф печально, отбросив со лба вытрепавшиеся из узла пряди привычным взмахом головы. Провёл по волосам ладонью, морща лоб, потёр серьгу в брови. Советник явно что-то надумал. — Выходит, она в Цивильных приёмных Синедриона?
— Кажется, — беспомощно развела руками Ханна. — Там было шумно. Прости. Мне нужно торопиться.
— Разумеется, — вампир кивнул. — Иди. Я здесь уберу.
***
В монументальном зеркале роскошного трюмо на гнутых ножках, благоухавшего смесью косметических отдушек, парфюмерных композиций и дивного сандала, элегантный образ осторожно вдевавшей полукольца золотых серёг вампирши смотрелся особенно эффектно, будто парадный портрет в антикварной раме. Ханна разглядывала отражение со смешанными чувствами. Стереотип гласил, что упырей амальгама игнорировала. Дневной свет, а пуще того, святая вода — испепеляли подобно вытяжкам Синедриона. Малообразованные националисты разочаровывались, впервые окропив застигнутого врасплох кровососа и не обнаружив под ногами скоропостижной горстки пепла.
Адамс рассеянно фыркнула, погладив глянцевые скулы. В принципе, она могла обойтись и без этого камуфляжа, но процедура неизменно умиротворяла. Подкрашивая кистью губы, гемоглобинозависимая окончательно изгнала постыдный трепет, щекотавший диафрагму. Непозволительные реакции Граф привычно игнорировал, а может, и не замечал, намертво влюблённый и усталый.
Ханна намеренно громко прищёлкнула утонченными, подбитыми сталью каблуками по полу, не заботясь о сохранности драгоценного узорчатого паркета. Зауженное пальто подчёркивало упругую линию силуэта. Терпкий древесный аромат и клубящийся газ невесомого шарфа завершали образ. Лейтенант, взбив кудри, холодно улыбнулась: всё зависит от зеркал. Какие-то настолько плохи, что при всём желании не разглядишь ничего, кроме мутно-серой дымки. Прямо как с людьми.
Забрав со столика трюмо приготовленный мундштук с пока не раскуренной сигаретой, гемоглобинозависимая решительно покинула покои. В квартире бывшего супруга Адамс не появлялась с год. И, зная Скотта, сильных перемен обнаружить не предполагала. Эдвардс предпочитал порядок, постоянство и рациональность. Порой, в экстремальных проявлениях.
С капризным нетерпением позволив новому, пока безымянному шофёру открыть перед собой дверь, упырица устроилась на заднем сидении, размышляя, где лучше оставить приметное, отмеченное серебристой вязью коронного герба авто.
Роль роковой стервы, затверженная, удобная и эффективная, начинала приедаться. Ханна выдохнула, откинулась на кожаную спинку сидения и посмотрела за тусклое от тонировки, палевое стекло: все уставали. Абсолютно все. Не могли не замечать, как потихоньку, год за годом, воплощение за воплощением, изнашивается ментальная броня. Ещё одно любопытное эмпирическое наблюдение, лукавый довод к спору, стареет ли душа, подвластна ли материальному воздействию. И если да, то насколько. Насколько явственные следы оставляют на ней пресловутые «клыки времени, вгрызающиеся в сердце».
Сердце.
Сердце — только мускул, насос, гонявший заряженную кислородом кровь по дивному конструктору, набору сросшихся полипом мышц, сосудов, осклизлых, иннервированных лабиринтов внутренних органов и желёз-регулировщиков. Сердце — ещё не душа, что бы ни воображали древние сектанты, как бы ни преклонялись перед окаменелостью со старинного капища. На мгновение лейтенант задумалась, кто ещё в Замке знает о хранимом Королевой артефакте и тонкой, гротескной символичности момента. Артур мог подозревать… Проклятый колдун давно охотился за Сердцем Чародея. Но Граф даже не попытался его спрятать.
Или вернуть.
Эти двое — Королева и её Советник — что бы ни происходило между ними теперь, были связаны слишком давно и слишком безнадёжно.
Забытая в мундштуке сигарета погасла. Ханна грустно улыбнулась, закрывая глаза. «Любовь, ненависть в десятом воплощении», высмеянные Фиа, на самом деле куда сильнее воздействовали на реальность, чем готова была признать рыжая колдунья. Истории липли к коже паутиной, тянулись ловчими сетями, путая по рукам и ногам, сдавливая грудь.
Вина, привычка, полузабытые долги и обязательства, обиды и месть, колючей проволокой впивавшиеся в плоть. Недаром отдельные доктрины провозглашали выход из череды перерождений абсолютным благом. Вожделенным плодом всех мирских аскез. Освободиться Ханна не надеялась. Да и, положа руку на сердце, не хотела.
Не раньше, чем развоплотит Артура и вернёт Хёльги.
Поймав внезапную, доселе скрытую в глубинах подсознания мысль, подданная изумлённо распахнула ресницы. Криволинейный абрис Эльхаммэна, окутанного зыбким флёром влажного осеннего тумана и розовой подсветки, соткался из ранних сумерек призрачным видением. Полукольца эстакад и магистралей протянулись завитками разминающего руку каллиграфа. Адамс проморгалась: вернёт Хёльги? Что за чумная выдумка? Брат Королевы канул в радиоактивных водах Леты тысячелетия назад. И многие тогда вздохнули с облегчением.
Выбросив недокуренную сигарету и спрятав ледяной мундштук в сумочке, лейтенант приказала молчаливому водителю остановиться возле сквера Ильтэрэн, камерного гномьего парка, засаженного валунами, мхом и хвойной порослью всех сортов. В десяти минутах ходьбы от адреса.
Скотт почему-то выбрал для проживания не один из колдовских кварталов или районов диаспоры, а скромный Тотенгартен-Боро, окрестности двухъярусной площади, больше напоминавшие задворки. Город выделил территорию под муниципальное жильё для сотрудников «социальных учреждений, способствовавших углублению интеграции», в том числе, Агентства Взаимопомощи, которое скорее тяготилось окультуриванием подведомственных угодий. Типовые строения в глубине микрорайона выглядели уныло и жалко, несмотря даже на попытки озеленения.
В опрятном дворике одиноко горевала цветастая свайная вышка, сооружённая для местных чад, но сейчас привлекшая лишь парочку громадных, мрачных и сутулых, смоляных ворон. Обсаженная рядами тополей, конструкция напоминала скорбный остов разграбленного замка, шутки ради выкрашенный в раздражающий, безвкусно-глянцевый флуоресцент. Проходя мимо баскетбольной коробки, Ханна приметила стайку подростков, сбившихся в углу. Чем заняты юные таланты промозглым вечером, вампирша предпочла не думать. И, неприметно озираясь, подплыла к крыльцу.
Эдвардс арендовал одну из предоставляемых Агентством квартир на седьмом этаж типовой высотки. Лейтенант со вздохом подумала: «Ну, хоть не «Крепость», и на том спасибо». Все эти игры в толерантность, терпимую гостеприимность и прочие благоглупости, были хороши для заседаний Совета и заголовков газет. Не для обыденной жизни, где сезонная придурковатость оборотней или неуравновешенность Теней вполне могли обернуться для рядового гражданина новой записью в медкарте.
Сегрегации КС не одобряла, диаспоры призывала к открытости, а гетто старательно реструктурировала, тщась придать оттенок цивилизации и урбанизма заросшим астральными паразитами ведьминским поселениям или молниеносно ветшавшим стихийным сквадам двухфазных. Что говорить о колдунах, силой мысли неосознанно ломавших волю или менявших судьбу беззащитных соседей, оказавшихся в зоне поражения.
Ханна вспомнила сероглазого экспата и мрачно усмехнулась: безусловно, кому-то такие внушения даже шли на пользу.
Открывшийся за стальной дверью лестничный пролёт пах осенью, корреспонденцией и подвальной прелью. На пегом кафельном полу валялись заметённые сквозняком жухлые листья и смутный мелкий сор. Стараясь не попасть в щель каблуком, упырица осторожно пересекла железную рифлёнку вмонтированного в пол стабилизатора устаревшего образца, полюбовалась мощёным квадратами пузырькового стекла окном напротив входа и вызвала лифт. Старый, как «тело Господне».
Кнопка зажглась не сразу, хотя, судя по звуку, механизм сработал. Заскрежетали, просыпаясь, стальные тросы. Ханна скучающим взглядом блуждала по стёртым табличкам с аварийными номерами. А зайдя в тесный — четыре на четыре фута, не больше — полутёмный лифт, и вовсе пожалела, что не взяла с собой сопровождения. Когда кабина спазматически дёрнулась, упырица уже вообразила, как проваливается в плесневелую шахту под оглушительный лязг и скрежет вместе с этим проржавевшим раритетом.
На нужном этаже света не оказалось вовсе.
Толкнув застеклённую дверь в стальной коридор с единственным окном в самом конце, лейтенант помянула услышанную как-то раз от Королевы цитату: «если видишь свет в конце тоннеля — значит, смотришь не в ту сторону. Или на вас движется электропоезд».
По тусклым, вылинявшим стенам с двух сторон тянулись плоские деревянные прямоугольники дверей со сбитыми номерами. Кое-где, отмечая ячейки общества, нависали коробки почтовых ящиков, темнели аккуратные половички или поблескивали окуляры глазков. Никаких тебе панелей службы гостеприимства, двухфакторных замков и эфемерного уюта той же «Крепости», будь она неладна.
Дверь Эдвардса отличий не имела: ровно выкрашенный глухим серым цветом прямоугольник с цифрой и узенькой бумажной табличкой в ячейке около звонка. Печати Синедриона Ханна не увидела и очень удивилась.
Святые Отцы и не подумали озадачиться хотя бы поверхностным, внешним соблюдением предписанного протокола. Жилище колдуна не только не досмотрели, но, кажется, и не внесли в реестр. Упырица задумчиво оглядела мрачный коридор, пропахший отсыревшей штукатуркой и какой-то смутно знакомой сладковатой дрянью, как будто априори липкой. Возиться с отмычками не пришлось, подданная сохранила запасной ключ. Предчувствовала, что он пригодится.
Квартира Эдвардса — типовая клетушка с кухней и слитным санузлом — казалась слишком тесной. Брат Королевы выбрал сомнительное место для проживания. И зачем-то отключил электричество, о чём свидетельствовали снятые щитки и выкрученные лампочки.
Не задерживаясь в маленькой, тёмной прихожей с пустой вешалкой и прижатым гвоздями над низкой тумбой зеркалом, лейтенант прошла на кухню, исподволь осматриваясь. Узкое окно, обутое в стеклопакет, отбрасывало на пустой белый стол ассиметричную трапецию тусклого света — отблеска уличных фонарей. Штор, разумеется, не было.
Оглядев скудную меблировку: джентльменский набор из плиты, раковины и одиноко торчавшего у стены разделочного стола, — Ханна удручённо поджала губы. В углу на табурете дремал синий автохолодильник. Плиту венчал крафтовый пакет с пустыми коробками из сетевой забегаловки.
Лейтенант вернулась в коридор. Выкрашенные серым стены отдавали казармой или психбольницей, вампирша так и не смогла определить, чем именно. И свернула в комнату.
Первое, что бросалось в глаза, отчасти, буквально, в условной спальне молодого колдуна — плакат «Новых лиц», в целях отпугивания нечистой силы прилепленный аккурат напротив занавешенного мешковиной входа. Ханна так оторопела, что, попятившись, споткнулась на ровном месте, чуть не сорвав злосчастную пегую тряпку.
С рекламной глянцевой картинки сверху вниз надменно щурился несносный Смертный в дорогом форменном костюме и пафосной позе. Всклокоченная шевелюра и самодовольное выражение отполированной визажистами рожи прилагались. Адамс сердито фыркнула: на плакате борец выглядел моложе и смазливей, эдакий романтический, брутальный образ с пухлыми губами и гранёными скулами, апология искусно сконструированной КС героике.
В остальном комната напоминала кухню: минимум мебели, стеллаж, плотно набитый книгами, односпальная кровать под ворсистым пледом, ноутбук. Подушка с гербом Школы. Повсюду тетради и свитки. Ещё два плаката Статута. «Будь настоящим!» — гласил один. «Твоё место среди нас», — настаивал другой, из новой партии, где целый парад позёров с драконьими шевронами на рукавах выстроился возле дорогущего тонированного «хаечи» нарочито мускулистым частоколом.
Лейтенант болезненно сморщила лоб. Чувство, возникавшее при виде этой спальни, больше всего напоминало стыд, слегка лишь оттенённый состраданием. А героизация собачьей работы в таком контексте откровенно раздражала.
Ханна и не подозревала, что всё настолько запущено.
Беглый анализ результатов не дал. Лейтенант провозилась куда дольше запланированных десяти минут.
Скотт хранил на стеллаже целую библиотеку раритетных изданий, некогда досконально вызубренных и замусоленных. Сверяясь с электронным перечнем в цифровой рамке, подданная отложила на аскетичную постель бывшего супруга несколько фолиантов в кожаных переплётах. Теория и практика, в основном, гоэтия. Разумеется, запрещённая.
Артефактов, кроме предметов личного пользования в ящике на столе, Ханна не нашла. Либо Скотти их хорошенько припрятал, либо содержал, согласно инструкции, в выделенных Индивидуальных Хранилищах КСС на Авеню Броддэр. Упырица со вздохом покосилась на ухмылявшегося Шерхана. Не мудрено, что несчастный Эдвардс вздумал стать борцом. Получаса в унылой клетушке хватило, дабы возненавидеть жизнь и возжелать безнаказанного мордобоя. Скорбный интерьер отдавал безысходностью. И с Короной владельца точно никак не связывал, ни единым намёком.