Глава 89. Большая проблема

Линь Синь с юных лет обучался как квази-Альфа, и его понимание здравого смысла Альфы было куда глубже, чем у большинства Омег. Когда он уловил в воздухе густой запах пихтовых феромонов — резкий, агрессивный, совершенно не похожий на обычный — и ощутил за спиной горячее мужское тело, он мгновенно понял, что происходит.

"Восприимчивый период."

"Брат вошёл в восприимчивый период."

Так же как у Омег наступает течка, у зрелых Альф время от времени случаются уязвимые периоды.
Они обычно вызваны сильным эмоциональным напряжением: стрессом, тревогой, ревностью, ощущением угрозы или одиночества.

Если у Альфы есть пара, он становится особенно навязчивым и собственническим. Может даже проявлять гнездовое поведение — как Омега — и болезненно реагировать на разлуку.

Причём чем сильнее Альфа, тем ярче и опаснее его уязвимый период.

Линь Синь даже не сомневался: в замке сейчас были только он и его брат.
Другие Альфы не осмелились бы войти — воздух был насыщен его исключительными феромонами.

— Брат? — Линь Синь обернулся, пытаясь разглядеть лицо мужчины.

— Хм…

Губы Ли Яо опустились на его губы — горячо, резко, почти без предупреждения.

Поцелуй был властным, грубым, напористым — совершенно не таким, к каким он привык.
Сердце забилось быстрее, шея заныла от резкого наклона, а сильные руки не позволяли пошевелиться.

Обычно Ли Яо целовал его мягко, сдержанно, лишь изредка — с яркой вспышкой страсти.
Сейчас же поцелуй был таким, будто тот собирался его поглотить. В груди поднялась тревога.

— Мм… — Линь Синь попытался отстраниться, но это лишь усилило хватку. Мужчина прижал его ещё крепче.

У него не было иного выбора, кроме как уступить. Он осторожно обхватил брата руками, провёл ладонью по его спине — пытаясь унять то напряжение, что чувствовал под пальцами.

Только тогда Ли Яо ослабил объятия. Он был похож на дикого зверя, которого только что погладили — и зверь замер.

Сбивчиво дыша, Линь Синь опёрся лбом о его плечо. Лицо раскраснелось.

Ли Яо, наконец, пришёл в себя. Он отстранился, провёл рукой по лбу и хрипло выдохнул:

— Прости. Я немного потерял контроль.

— Ты вошёл в восприимчивый период, — сказал Линь Синь, облизывая пересохшие губы.

— Ага… — Ли Яо опустил руки. Его глаза покраснели от напряжения, и это напугало Линь Синя.

— Брат… ты совсем не отдыхал? — Он провёл пальцами по серебристой пряди, свисавшей на грудь мужчины.

— Слишком много дел. Времени нет, — Ли Яо нахмурился. — Чтобы добраться до организатора этого дела, армия и D.K. проводят совместную операцию. Если замешкаемся — они исчезнут.

Это расследование стало настоящим ящиком Пандоры: из тьмы начали вылезать такие вещи, что оставалось только сдерживать возмущение.

Столичная планета Империи Сюаньу подверглась глубокому проникновению высокоуровневых инопланетных тварей и их последователей.

Да, есть несколько экстремистов, которые поклоняются паразитическим зверям и добровольно становятся их верующими.
Пираты — одни из них.

Неудивительно, что Сюй Хай оказался на свободе с тех пор, как его спас паразитический зверь.
Потому что кто-то его покрывал.

Первоначально Ли Яо передал дело в Отдел по расследованию тяжких преступлений D.K. В конце концов, они хорошо справлялись с преследованием паразитических тварей. Однако инцидент на реке Илинь едва не привёл к потере двух самых важных членов семьи. Он больше не мог это терпеть и вмешался лично, поклявшись уничтожить инопланетных зверей.

Работая без перерыва три дня и три ночи, они добились многого: нашли базовый лагерь паразитического зверя и очистили армию от нечисти.

Цзун Фэн, адмирал Империи, долгое время занимался контрабандой оружия и сотрудничал с межзвёздными пиратами.

В армии гнездилась опухоль, но были и те, кто её защищал. Ли Яо почти забавляли эти упрямые старые генералы.

Доказательства лежали перед ними, но они закрывали глаза — потому что отец Цзун Фэна был их товарищем по оружию и героически погиб, спасая их в бою.

Отец — это отец, а сын — это сын. Он восхищается героизмом отца, но сын — предатель. Он вступил в сговор с пиратами и нанёс вред интересам Империи — и такого не потерпят!

Будучи императорским маршалом, Ли Яо не только пользовался поддержкой императора, но и имел "сокровище" дома.

С помощью дворецкого Бая всё было улажено.
Дело решено. Он, наконец, смог выдохнуть.

Но он не ожидал, что, просто прикрыв глаза в офисе, начнёт терять контроль над собой.

Сначала были лишь головокружение и жар, но через несколько минут сдерживаемые феромоны вырвались наружу — как дикая лошадь, сорвавшаяся с привязи. Он стал агрессивным по отношению ко всем Альфам поблизости. Тогда он понял: наступил восприимчивый период.

Он тут же достал блокатор и сделал инъекцию.

Но привычное лекарство на этот раз не подействовало.

Вторая инъекция немного облегчила состояние, но его всё равно было трудно контролировать.

Адъютант Фу Кунь, рискуя жизнью, ворвался в кабинет и умолял его срочно вернуться домой к своему Омеги для утешения. Он подавил желание разорвать противника, вызвал Сюаньмина и на максимальной скорости вернулся в замок.

Не увидев Линь Синя, он больше не смог сдерживаться. Феромоны взлетели. Он изгнал всех, кто был в доме, высокомерно разделил территорию и пометил её как свою.

Когда Линь Синь вернулся, услышал его голос и уловил нежный запах орхидейных феромонов, Ли Яо бросился к нему, крепко обнял и поцеловал — глубоко и жадно.

Только благодаря его утешению беспокойные феромоны начали потихоньку успокаиваться.

Линь Синь взглянул на уставшее лицо брата и обеспокоенно сказал:

— Брат, иди наверх и сначала отдохни.

Ли Яо пристально смотрел на него, не моргая.

Линь Синь отвёл взгляд, но не осмелился отстраниться — боялся задеть его чувствительность.

Во время восприимчивого периода эмоции Альфы особенно нестабильны. Стоит проявить неосторожность — и последствия будут серьёзными.

Они смотрели друг на друга почти три минуты. Ли Яо, наконец, медленно сказал:

— Хорошо.

Линь Синь с облегчением вздохнул, взял его за руку и повёл вверх по лестнице. Сделав два шага, почувствовал, что его остановили. Он обернулся.

— Брат?

— Зови меня Яо.

Такой высокий мужчина стоял, словно ребёнок, и упрямо смотрел ему в глаза.

— Яо… — беспомощно сказал Линь Синь.

Ли Яо с довольным видом приподнял уголки губ, подошёл и внезапно поднял его на руки.

— А?

Линь Синь вздрогнул: его понесли, словно принцессу. Он поспешно обнял брата за шею, ошеломлённый.

Ли Яо наклонился, поцеловал его в лоб и сказал:

— Держись крепче.

— Хм? — Линь Синь послушно прижался к нему.

Ли Яо вскочил и прыгнул прямо с подножию лестницы. Всё перед глазами расплылось, как в поездке на американских горках. Когда Линь Синь пришёл в себя, они уже были наверху.

К счастью, потолок на первом этаже был высоким — иначе они бы ударились головами.

Ли Яо принёс его в спальню.

Дверь была полуоткрыта. Мужчина грубо выбил её ногой. Линь Синь заметил на дереве след от подошвы и подумал, что стоит извиниться перед горничной.

Они прошли через маленькую гостиную, и Ли Яо положил его на кровать, прижав к себе.

— Ну, брат… Яо… я наберу тебе воды в ванну, — Линь Синь с трудом поднялся и поднял руку, чтобы прикрыть его рот.

Ли Яо прищурился и метнул на него опасный взгляд.

Линь Синь сглотнул и быстро придумал оправдание:

— Ты… пахнешь потом!

Сказав это, он не осмелился посмотреть в глаза, опасаясь, что ложь раскроется.

Ли Яо отпустил его, встал и медленно начал снимать военную форму.

Линь Синь вздохнул с облегчением и откинулся на спинку кровати, закрыв голову руками, чтобы спрятать разгорячённое лицо.

Запах пихты в воздухе был агрессивным. Но эта агрессия не была нападением — скорее, поддразниванием и возбуждением, пробуждавшим его эмоции и заставлявшим феромоны бесконтрольно выделяться.

В комнате смешались ароматы орхидеи и пихты.

Ли Яо снял одежду, щедро продемонстрировав мускулистое тело, но, к сожалению, никто этого не оценил. Единственный мальчик, который имел право прикасаться к нему, был чересчур застенчив.

Он опустился на одно колено на кровать и протянул руку, чтобы помочь мальчику расстегнуть рубашку.

— Давай примем душ вместе.

— А… — Линь Синь опустил руки, обнажив покрасневшее лицо, и наблюдал, как ловкие пальцы мужчины расстёгивают пуговицы. — Я… я сам справлюсь.

Он знал, что сегодня это неизбежно, и был готов успокоить этого человека. Но есть разница между пассивным согласием и активными действиями.

Мужчина был необычайно сильным и любил поддразнивать.

Не торопясь, они сняли одежду и вместе пошли в ванную.

Через полтора часа Линь Синь обессилел, и Ли Яо вынес его из ванной. Юноша завернулся в мягкое шелковое одеяло и отказался вылезать. На шее, едва виднеющейся из-под ткани, остались следы укусов.

Это были следы от клыков Ли Яо — результат временной маркировки.

Ли Яо вытер волосы и с облегчением подумал, что его Омега временно помогла справиться с восприимчивым периодом. Феромоны заполнили весь второй этаж замка, снизив силу его воздействия.

На первом этаже Бай Сюй, вернувшийся домой, остановился в холле, вдохнул остатки феромонов и тихо вздохнул:

— К счастью, моя госпожа здесь.

— Да! — Мэйлин стояла позади и с волнением заговорила: — Пока он был моложе, ты ещё мог с ним справляться. Но теперь его сила сравнялась с твоей. Если бы не госпожа, никто бы его не сдержал.

****************

Маршал отличался исключительным самообладанием. Из-за особенностей своего тела он так и не нашёл подходящую Омегу, когда повзрослел.

Одинокий Альфа подвержен тем же рискам, что и одинокая Омега, но восприимчивый период у Альф обычно легче контролируется — с помощью блокаторов, которые можно принимать многократно.

В первый раз его восприимчивый период начался внезапно, без предупреждения. Феромоны вырвались наружу и атаковали окружающих Альф, едва не вызвав катастрофу. Только когда дворецкий Бай заставил его принять блокаторы, всё пришло в норму.

С тех пор он стал особенно осторожен: всегда носил с собой препараты и делал инъекции при малейших признаках начала цикла. За все эти годы не случилось ни одного инцидента.

Но сегодня вечером он прибыл на судне на воздушной подушке, его феромоны были особенно сильны, и, едва увидев дворецкого Бая, сразу начал на него воздействие. Тот решительно отстранился, вызвал его жену и приказал всем немедленно покинуть замок.

Охранники и служанки действовали быстро — за три минуты все были эвакуированы во временный павильон в ста метрах от особняка.

****************

Когда феромоны снаружи рассеялись, стало ясно: маршала успокоила его жена.

Дворецкий Бай вернулся в замок с несколькими Бета, чтобы обеспечить нормальную работу дома.

— Приготовьте что-нибудь лёгкое и поднимите наверх, — велел он Мэйлин.

 Мэйлин кивнула.

****************

В спальне Линь Синь снова оказался на руках у Ли Яо и заплакал.

— Брат… я больше не могу…

Слёзы выступили у него на глазах.
Ли Яо обнял его, поцеловал и остановился, использовав третий презерватив.

Линь Синь завернулся в одеяло, глаза у него блестели от слёз.

Ли Яо обнял его сзади, медленно гладя по шее и глубоко вдыхая тонкий аромат орхидеи.

Недостаточно.
Временной маркировки никогда не бывает достаточно.

Ничто не могло полностью подавить его восприимчивый период.

Он хотел… полностью пометить подростка.

Но разум удерживал его: нельзя.

Он не мог быть настолько эгоистичным, чтобы позволить едва повзрослевшему юноше забеременеть после полной маркировки.

Хотя технологии шагнули далеко вперёд, и искусственные матки стали почти совершенными, дети, рождённые таким способом, часто имели эмоциональные отклонения.

Они страдали и причиняли страдания.

Поэтому к ним прибегали только в крайних случаях.

Однако Ли Яо, находясь на пике цикла, не мог почувствовать удовлетворения без полной маркировки. Временная — лишь иллюзия насыщения.

****************

— Брат, ты в порядке? — Линь Синь повернулся к нему.

Ли Яо опустил взгляд, прикусил палец и кивнул:

— М-м.

Он изо всех сил старался удержать зверя внутри себя.

Линь Синь поверил и расслабился.

— Я проголодался, — сказал он.

Ли Яо слегка улыбнулся, наклонился:

— В ванной я кормил тебя четыре раза. Ты всё ещё голоден?

Линь Синь вспыхнул, оттолкнул его:

— Я… у меня… желудок голоден!

Большая рука Ли Яо легла ему на живот:

— Здесь?

Линь Синь, преодолевая боль в спине, перекатился на другую сторону, встал, и, когда вышел из-под одеяла, обнажилась спина, покрытая следами.

Глаза Ли Яо потемнели, феромоны снова усилились.

Линь Синь так долго вдыхал этот запах, что уже не мог понять, что он означает. Он коснулся воспалённой железы на шее, с трудом двигаясь, подошёл к шкафу, достал шелковую ночную рубашку и надел её.

****************

Не взглянув на мужчину, развалившегося на кровати, он демонстративно вышел в гостиную.

Увидев сервированную тележку, замер.

Тётя Мэй позаботилась обо всём.

Питательная каша и лёгкие гарниры — то, что нужно в такой момент.

— Брат, ужинать! — крикнул он.

Когда еда была расставлена, Ли Яо вышел, одетый в свободную пижаму, с растрёпанными волосами.

Линь Синь заметил царапины на его груди и отвёл взгляд.

Он сам их оставил, когда тот сбивал его с толку.

Ли Яо сел рядом, подул на ложку каши и протянул:

— Открой рот, я покормлю тебя.

Линь Синь: …

Под его взглядом он сдался и открыл рот.

****************

Было уже половина десятого. Лёгкая сытость мешала уснуть. Линь Синь читал, прислонившись к изголовью. Ли Яо обнял его, положил голову на плечо и задремал. Мягкие серебристые волосы скрывали половину лица.

Линь Синь читал, вдыхая свежий аромат пихты, и невольно опустил взгляд, запоминая черты.

— Не концентрируешься, — лениво заметил Ли Яо.

Пойманный на подглядывании, Линь Синь виновато поднял книгу.

Мужчина вытянул руку, выдернул её и отбросил.

— Я ещё не дочитал! — Линь Синь надул щёки.

Ли Яо усадил его к себе лицом, убрал волосы с лба и улыбнулся:

— Посмотри на меня.

Линь Синь: …

Он подумал, что Альфы в восприимчивом периоде ведут себя, как дети.

— Я спать, — буркнул он, пытаясь отвернуться.

Но Ли Яо обнял за талию, притянул и поцеловал в лоб.

— Помоги мне… Завтра много дел в армии. Надо скорее вернуться.

Пока период не закончится, он ничего не сможет сделать.

Линь Синь в растерянности прикусил губу и уступил.

****************

В три часа ночи мужчина наконец отпустил его. На полу осталось шесть или семь использованных презервативов.

Когда Линь Синь проснулся в два часа дня, мужчина всё ещё держал его, будто куклу. Тело пылало.

— Брат! Что с тобой?!

Линь Синь испугался, сон как рукой сняло. Он коснулся раскалённого лба.

Дыхание Ли Яо было тяжёлым, лицо горело, а феромоны снова сгущались вокруг.

Период восприимчивости не прошёл.
Он стал только хуже!