Глава 16
Потребовалось много времени, чтобы разобраться в событиях того дня. Несмотря на то, что сама перепалка не могла длиться более нескольких минут, споры о ней заняли почти полчаса.
Цзинь Цзысюнь, похоже, был шокирован тем, что стал главной мишенью гнева старейшин Лань, но когда ученики Лань, бросившиеся на защиту Вэй Усяня, рассказали, как Цзинь Цзысюнь обнажил меч против омеги их Первого ученика, даже Лань Цижэнь выглядел возмущенным.
- Но он воткнул меч мне в спину! – завопил Цзинь Цзысюнь, обвиняюще указывая пальцем на Мэн Яо.
Мэн Яо моргнул своими большими оленьими глазами.
- Этот человек извиняется за свою дерзость, но Цзинь-гунцзы ошибается. Этот человек не умеет владеть мечом.
- Тогда, должно быть, это был кинжал! – пробормотал Цзинь Цзысюнь.
Вэй Усянь едва сдерживал смех.
В свою очередь Мэн Яо съежился перед старейшинами, возвышающимися над ним на помосте. Каким-то образом он стал еще меньше и казался таким же безобидным, как сорванный цветок.
- Этот человек бы не посмел! Однако этот человек вмешался, - произнес Мэн Яо, опускаясь на колени. - Пожалуйста, накажите этого человека за дерзость!
Теперь Цзэу Цзюнь тоже с трудом сдерживал смех.
- В этом нет необходимости, - буркнул Лань Цижэнь. - Со стороны Мэн Яо было смело действовать от имени Вэй Усяня.
Когда Мэн Яо поклонился и отошел в сторону, Лань Цижэнь повернулся к Вэй Усяню, который пытался скопировать манеру Мэн Яо: «Я просто маленький кроткий омега». Стоя рядом с Ханьгуан Цзюнем, который ощетинился, он, вероятно, выглядел довольно уязвимым.
- Вэй Усянь, это правда, что вы ударили Цзинь Цзысюня?
«Ох, черт!» - пронеслось у него в голове.
Вэй Усянь низко поклонился, прежде чем ответить:
- Этот человек действительно ударил Цзинь Цзысюня.
«И я надеюсь, что у него на его маленькой, как у хорька, груди остался синяк в форме моей ступни», - добавил про себя Вэй Усянь.
- Этот человек заслуживает наказания! – продолжил он, упав на колени, на что Ханьгуан Цзюнь раздражённо вздохнул.
Лань Цижэнь оставил Вэй Усяня стоять на коленях, пока он допрашивал свидетелей Лань. Один из них бросил на Вэй Усяня, или, возможно, на Ханьгуан Цзюня, сожалеющий взгляд, но признал, что Вэй Усянь был единственным, кто нанес удар в тот день.
- Как это так? - потребовал Лань Цижэнь, и Вэй Усянь вздрогнул, когда брови Лань Цижэня приняли зловещий наклон, который он узнал по безумному лицу Ханьгуан Цзюня. - У Вэй Усяня есть подготовка?
Тогда Цзян Чэн (благослови его Небеса) вышел вперед и поклонился.
- Простите за вторжение, но Вэй Усянь был учеником на «Пристани Лотоса» до того, как... до того, как он отправился в храм, - заявил он.
Старейшины что-то пробормотали на это и бросили на Вэй Усяня неодобрительные взгляды. Цзэу Цзюнь покачал головой, когда один из старейшин что-то прошептал ему на ухо, а затем он сделал шаг вперед.
- Вэй Усянь не должен быть обвинен в том, что он защищал себя! Мы должны быть благодарны, что сегодня он не пострадал!
Некоторые старейшины при этих словах успокоились, но Лань Цижэнь стал выглядеть еще больше подозрительным.
- Вы тренировались на «Пристани Лотоса?» - спросил он Вэй Усяня. - Вы были учеником клана Цзян?
Вэй Усянь поклонился, стоя на коленях.
- Это верно.
- Вэй Усянь, - пробормотал Лань Цижэнь. - Вы сын Цансэ Саньжэнь?
Вэй Усянь резко вышел из своего поклона.
- Вы знали мою мать?
Старейшины стали возмущаться таким нарушением приличий, а лицо Лань Цижэня потемнело. Он повернулся к Цзэу Цзюню, прежде чем произнести:
- Сын Цансэ Саньжэнь? Это тот, кого ты выбрал?
Цзэу Цзюнь побледнел.
- Шуфу, это не то место, чтобы...
Однако Лань Цижэнь перебил его:
- Разве ты не изучил его прошлое до того, как заставил Ванцзи подписать этот контракт?
- Конечно, я так и сделал. Я не думал, что это будет...
Вэй Усянь знал, что у него отвисла челюсть, но он понятия не имел, что происходит. Он посмотрел на Ханьгуан Цзюня, который посмотрел на него в ответ и покачал головой, выглядя таким же озадаченным.
Лань Цижэнь отвернулся от Цзэу Цзюня и сосредоточился на Лань-дайфу.
- Осмотрите его! - рявкнул он, указывая пальцем на Вэй Усяня.
Лань-дайфу сошла с помоста и направилась к Вэй Усяню, который встал и осторожно придвинулся ближе к Ханьгуан Цзюню. Однако Лань-дайфу, с кротким лицом, как всегда, остановилась перед ним.
- Могу ли я взять вас за запястье, пожалуйста?
Вэй Усянь перевел взгляд с нее на Ханьгуан Цзюня, который кивнул и положил руку ему на плечо. Лань-дайфу приложила два пальца к его пульсу и закрыла глаза, но через несколько секунд ее брови приподнялись. Она похлопала его по руке и отпустила запястье.
- Ну и? – потребовал ответа Лань Цижэнь.
Лань-дайфу повернулась к нему, прежде чем ответить:
- У него довольно сильное золотое ядро для его возраста.
Старейшины и толпа отреагировали на это, когда Лань-дайфу снова стала подниматься на помост. Хуже всего было то, каким самодовольным выглядел Цзинь Цзысюнь.
Нет, на самом деле самое худшее происходило дальше.
Ханьгуан Цзюнь вышел вперед и поклонился помосту.
- Шуфу, я уже знал, что Вэй Усянь тренировался как ученик! - заявил он.
- О, нет! - простонал Вэй Усянь.
Тем временем остальные зрители немедленно замолчали, все их внимание переключилось на Ханьгуан Цзюня.
- Ванцзи! - крикнул Цзэу Цзюнь и бросился вперед, словно хотел зажать брату рот рукой.
Однако Ханьгуан Цзюнь проигнорировал его.
- Вэй Усянь рассказал мне о своих тренировках. Я не посчитал это проблемой.
Поскольку Вэй Усянь так хорошо знал Ханьгуан Цзюня, он отчетливо услышал подтекст за его словами: «Это вообще не ваше дело».
В свою очередь Лань Цижэнь тоже знал своего племянника, и он фыркнул.
- Ты не счел это проблемой? Неужели ты так мало уважаешь свой клан?
Цзэу Цзюнь резко повернулся к своему дяде.
- Шуфу!
- Я не понимаю, как прошлое Вэй Усяня влияет на наш клан, - мягко сказал Ханьгуан Цзюнь. - Однако если есть вина, то она лежит на мне, а не на Вэй Усяне!
- Он может ответить за себя сам! - огрызнулся Лань Цижэнь. - Вэй Усянь, выйдите вперед!
Вэй Усянь сделал шаг вперед и сложил руки на талии, не отрывая взгляда от натертых до блеска половиц. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только хриплым дыханием Ханьгуан Цзюня рядом с ним.
Внезапно что-то полетело в его сторону, и Вэй Усянь инстинктивно поймал это в воздухе. Его ошеломленному разуму потребовалась секунда, чтобы понять, что он держал в руках подставку для благовоний. Он поднял глаза к помосту и заметил самодовольное выражение на лице Лань Цижэня.
«Он запустил подставкой для благовоний мне в голову?» - задался вопросом Вэй Усянь.
- Вэй Усянь! - прогремел Лань Цижэнь. - Я считаю, что вы были нечестны! Вы никогда не прекращали тренироваться, не так ли?
Толпа взорвалась от этого, а Цзэу Цзюнь опустил подбородок на грудь.
- Э-э, этот человек кое-что помнит, - пробормотал Вэй Усянь, но Ханьгуан Цзюнь схватил его за запястье.
- Я обучал его! - резко вставил Ханьгуан Цзюнь. - Как я уже сказал, если и есть вина, то только моя!
Лань Цижэнь отшатнулся, словно его ударили. Очевидно, он не до конца понял, поскольку произнес:
- Ванцзи, что...?
- Вэй Усянь талантлив! - продолжил Ханьгуан Цзюнь, повышая голос, чтобы заглушить голос Лань Цижэня. - Я хотел развить этот талант! Он не виноват!
- Лань Эр-гунцзы, остановись, - прошептал Вэй Усянь.
Рука Ханьгуан Цзюня сжалась на его запястье. Тем временем Лань Цижэнь прищурился, глядя на эту руку, как гадюка.
- Обманываешь старейшин и позволяешь омеге тренироваться как заклинателю! - буркнул он, отворачиваясь. - Это не тот мальчик, которого я вырастил!
- У Вэй Усяня очень сильное золотое ядро, - сказала Лань-дайфу, смотря на Лань Цижэня как на ребенка, у которого началась истерика. - Может, это и нетрадиционно, но жаль тратить такую силу впустую. Если Вэй Усянь хочет тренироваться...
- Он омега! - рявкнул Лань Цижэнь, на что Лань-дайфу закатила глаза.
Тем временем Цзэу Цзюнь поднялся на помост.
- Шуфу, нам следует обсудить это в другой раз, - произнес он, бросая взгляд на группу учеников, ставших свидетелями драмы.
Лань Цижэнь хмыкнул и огляделся по сторонам, словно забыл об их аудитории.
- Очень хорошо! – согласился он, поворачиваясь к Цзинь Цзысюню, чья ухмылка спала, когда Лань Цижэнь объявил: - Цзинь Цзысюнь получит 100 ударов!
Цзинь Цзысюнь нахмурился, но сделал шаг назад, когда из-за помоста вышел ученик Лань, держа в руках огромную дисциплинарную палку.
- Этим? - крикнул он. - Кузен, останови их!
В свою очередь Цзинь Цзысюань посмотрел на дисциплинарную палку и покачал головой, отстраняясь от цепких рук своего кузена.
Лань Цижэнь не обратил внимания на хныканье молодого человека, прежде чем продолжить:
- Вэй Усянь получит 50 ударов!
Цзэу Цзюнь ахнул вместе с остальной толпой и схватил своего дядю за плечо.
- Шуфу, нет! Он же омега!
Однако Лань Цижэнь оттолкнул его.
- И что? - произнес он, а затем добавил: - Лань Ванцзи также получит 50 ударов!
- Нет! – выпалил Вэй Усянь, прежде чем успел остановить себя.
«Эта дисциплинарная палка здоровенная, но меня уже пороли раньше. Я смогу вынести боль и унижение, но не уверен, что смогу вынести, увидев, как Лань Чжаня избивают из-за меня», - подумал Вэй Усянь.
Появились еще двое учеников Лань, держащих в руках дисциплинарные палки. Их взгляды неуверенно устремились на Ханьгуан Цзюня и Вэй Усяня. Вероятно, они никогда не думали, что их день закончится избиением их Первого ученика и его омеги. Если бы у Вэй Усяня была хоть капля ужаса в запасе, он бы посочувствовал им.
- Нет! – внезапно низкий голос Ханьгуан Цзюня прогремел по залу.
- Что? – возмутился Лань Цижэнь, и его бородка затряслась от ярости.
- Я приму наказание! Вэй Усянь - нет! - продолжил Ханьгуан Цзюнь, поклонившись помосту. - Я приму удары Вэй Усяня так же, как и свои собственные!
Глаза Цзэу Цзюня закрылись, и Вэй Усяню хотелось встряхнуть его, спросив:
«Разве вы не глава клана Лань? Неужели вы не можете это остановить?»
Тем временем старейшины стали совещаться за спиной Лань Цижэня. Он пытался проигнорировать их, но, в конце концов, вздохнул и прислушался к словам старика с длинной седой бородкой. Когда он повернулся назад, то мрачно кивнул.
- Лань Ванцзи может принять наказание Вэй Усяня! - огласил он.
Один из учеников Лань отступил назад, в то время как другой сделал шаг к Ханьгуан Цзюню, который опустился на колени.
В свою очередь Вэй Усянь присел на корточки рядом с ним.
- Лань Чжань, не делай этого! – прошептал он. – Это не твоя вина! Я смогу это выдержать!
Глаза Ханьгуан Цзюня покосились на него.
- Возвращайся в Цзинши!
- Нет, - возразил Вэй Усянь, поворачиваясь так, чтобы встать на колени рядом с Ханьгуан Цзюнем. – Я сам приму свое наказание!
- Ты этого не сделаешь! – огрызнулся Ханьгуан Цзюнь.
Ученик, держащий в руках дисциплинарную палку, заколебался и посмотрел на помост в поисках помощи.
- Уберите его! - приказал Лань Цижэнь.
Двое учеников Лань подбежали и, схватив Вэй Усяня за руки, подняли его.
- Нет! - крикнул он. - Лань Чжань!
Однако Ханьгуан Цзюнь проигнорировал его. Вэй Усянь наступил на ногу одному ученику и толкнул локтем в ребра другого. Он вырвался и побежал обратно к Ханьгуан Цзюню.
- Это неправильно! Пожалуйста, я не могу...
«Не заставляй меня смотреть на это!» - хотел сказать Вэй Усянь.
Но тут появились Цзян Чэн с Мэн Яо, и они взяли его за руки.
- Не делай ему хуже! - прошептал Мэн Яо.
- Что может быть хуже?
- Ты бы хотел, чтобы он сражался за тебя со своим собственным кланом?
- Он бы не стал... - начал Вэй Усянь, но теперь он не был уверен в этом.
Он обмяк в их хватке, когда они уводили его. Но когда они попытались вывести его на улицу, он уперся и вырвался.
- Я не оставлю его!
Они приблизились к нему, когда Вэй Усянь протолкнулся сквозь толпу и стал впереди, откуда он мог видеть лицо Ханьгуан Цзюня. По крайней мере, он должен был ему это.
Тем временем Ханьгуан Цзюнь стоял на коленях, высоко подняв подбородок и выпрямив спину. Гордый и одинокий, он стоял в центре толпы зевак, которые только и ждали, чтобы увидеть его униженным. Вэй Усянь хорошо был знаком с этим чувством, и он ни за что на свете не пожелал бы такого Ханьгуан Цзюню.
- Я не могу, - пробормотал Вэй Усянь, и рука Цзян Чэна сжала его плечо.
Затем им пришлось ждать, когда другие ученики подтащили визжащего Цзинь Цзысюня и поставили его на колени. Блюстители порядка заняли позицию со своими дисциплинарными палками.
- Начинайте! - приказал Лань Цижэнь.
Первые удары раздались с глухим стуком. Цзинь Цзысюнь вскрикнул и упал вперед. Вэй Усянь вздрогнул, но Ханьгуан Цзюнь не дрогнул.
Вэй Усянь стал считать удары, ощущая каждый из них как удар меча в сердце. Никогда еще избиение не вызывало у него такой тошноты и беспомощности, как сейчас. Он не осознавал, что плачет, пока слезы не стали капать на руки, которые он прижимал ко рту, чтобы не закричать. Его зрение стали застилать слезы, и он вытер глаза, чтобы продолжать наблюдать.
«Если этот ученик нанесет Лань Чжаню хоть на один больше положенных ударов, я убью его!» - решил Вэй Усянь.
Кажется, это длилось вечность. На самом деле, все, вероятно, закончилось через несколько минут. Ученики не колебались, как только начали, поэтому удары сыпались быстро. Даже когда Цзинь Цзысюнь упал вперед без сознания, удары продолжили сыпаться ему на спину.
«Девяносто девять, - Вэй Усянь сделал глубокий вдох. – Сто!»
Лань Цижэнь поднял руку, и ученики опустили дисциплинарные палки. Вэй Усянь сбросил с себя руку Цзян Чэна и, спотыкаясь, подошел к Ханьгуан Цзюню, прежде чем упасть на колени и протянуть руку.
- Лань Чжань.
Ханьгуан Цзюнь напрягся и покачал головой. Вэй Усянь отдернул руку и беспомощно наблюдал, как Ханьгуан Цзюнь поднялся с колен и встал, причем лишь легкая гримаса испортила его обычную грацию.
В свою очередь Вэй Усянь встал, пошатываясь и чувствуя, как от ужаса у него подкашивались колени.
Ханьгуан Цзюнь низко поклонился помосту, несмотря на боль, которую это, должно быть, причиняло. Затем он повернулся и стал уходить прочь.
Вэй Усянь не стал утруждать себя поклоном. Он проигнорировал сочувственное выражение на лице Цзэу Цзюня, как будто сочувствие могло бы искупить то, чему тот только что позволил случиться. Он увернулся от безвольного тела Цзинь Цзысюня, которое стали утаскивать прочь, и побежал догонять Ханьгуан Цзюня.
«Если они захотят побить меня за то, что я побежал, то так тому и быть», - решил Вэй Усянь.
Он молча пошел рядом с Ханьгуан Цзюнем, и не задавал вопросов, когда Ханьгуан Цзюнь свернул на тропинку, ведущую от Цзинши. В любом случае, было очевидно, куда они направлялись.
Солнце село, пока они шли к холодному источнику. Они прошли под аркой, и Ханьгуан Цзюнь направился прямо к камням. Он осторожно опустился, но в темноте не было видно выражения его лица - испытывал ли он боль или злился?
Вэй Усянь опустился перед ним на колени и стал снимать с него ботинки и носки.
- Прости, - пробормотал он. - Мне так жаль!
Ханьгуан Цзюнь хмыкнул, наклоняясь вперед и обхватывая лицо Вэй Усяня ладонями. Большими пальцами он погладил его щеки, проводя по свежим следам от слез.
- Вэй Ин.
Вздрогнув, Вэй Усянь поднял глаза. Слезы снова потекли, но его не волновало, насколько жалко он выглядел.
- Это было глупо! Я такой глупый! Лань Чжань, прости меня!
- Нет, - произнес Ханьгуан Цзюнь твердым голосом, но его руки были мягкими, вытирая слезы. - Нет нужды в извинениях.
- Ты не должен был этого делать! Я мог бы это вынести! У меня бывало и похуже, поверь мне.
Даже в темноте он увидел, как сверкнули глаза Ханьгуан Цзюня.
- В храме?
- Нет. Раньше. Я всегда был ужасен, - ответил Вэй Усянь, схватив Ханьгуан Цзюня за запястья. - Так что больше не делай ничего подобного, ладно? Лучше уж меня сбросят с горы, чем я увижу это снова!
- Вэй Ин не будет больше избит! - произнес Ханьгуан Цзюнь это так, словно добавил еще одно правило к дисциплинарной стене.
Вэй Усянь вздохнул и повернул голову, чтобы поцеловать запястье Ханьгуан Цзюня.
- Я дурак! Нельзя винить тех, кто наказывает за глупость.
- Ты не дурак! - возразил Ханьгуан Цзюнь. - Глупо наказывать тебя за то, что ты тренировался как заклинатель! У тебя больше силы и таланта, чем у любого другого ученика!
Его слова вылетали быстрее, чем Вэй Усянь когда-либо слышал от него.
- Глупо наказывать тебя за то, что ты защищался от этого...хорька! – продолжил Ханьгуан Цзюнь.
Несмотря ни на что, Вэй Усянь фыркнул от смеха.
- Он и вправду похож на хорька, не так ли?
Ханьгуан Цзюнь хмыкнул, явно не в настроении шутить.
- Лань Чжань! Лань Эр-гэгэ! - произнес Вэй Усянь, придвигаясь ближе и обнимая Ханьгуан Цзюня за талию. - Пожалуйста, не сердись!
Этот гнев разрывал его на части, и его тело хотело перевернуться, желая подчинения и умиротворения.
Ханьгуан Цзюнь вздохнул и погладил его по волосам.
- Я не сержусь на тебя.
- Я знаю, - прошептал Вэй Усянь.
«Даже если тебе следовало бы», - подумал Вэй Усянь, отстраняясь и целуя колено Ханьгуан Цзюня.
- Давай отведем тебя в воду, чтобы ты мог отмокнуть, а?
Ханьгуан Цзюнь позволил Вэй Усяню поднять себя и стоял неподвижно, пока Вэй Усянь раздевал его. В темноте на спине Ханьгуан Цзюня были размытые тени, которые к утру превратятся в синяки. Вэй Усянь поцеловал его в плечо, на котором не было ни одной отметины.
- Ладно, залезай.
Он раздевался, когда Ханьгуан Цзюнь зашел в пруд и стал погружаться, пока его подбородок не оказался на поверхности.
- Тебе не обязательно этого делать, - сказал Ханьгуан Цзюнь, когда Вэй Усянь присоединился к нему в воде.
Не обращая на это внимания, Вэй Усянь опустился перед ним на колени.
- Держись за меня!
- В этом нет необходимости.
Ханьгуан Цзюнь покачивался от течения. Ему приходилось напрягать мышцы, чтобы удержаться в вертикальном положении, а прислоняться спиной к камням определенно не стоило.
- Упрямый мальчик! - возмутился Вэй Усянь. - Просто держись за меня!
Когда Ханьгуан Цзюнь продолжил отказываться, Вэй Усянь прижался к нему, обнимая его.
- Теперь сосредоточься на исцелении! – продолжил Вэй Усянь.
Ханьгуан Цзюнь возмущенно хмыкнул, но наклонился и прижался холодным носом к шее Вэй Усяня.
- Хороший мальчик, - произнес Вэй Усянь, находя места, куда можно было положить руки, чтобы не причинять боли - плечо и бедро Ханьгуан Цзюня.
В свою очередь Ханьгуан Цзюнь расслабился, позволяя большей части своего тела опираться на него.
«Упрямые чертовы Лани! Они, должно быть, идеальные мученики, отказывающие себе даже в унции комфорта и убегающие от благодарности», - подумал Вэй Усянь.
- Спасибо, - прошептал он, уткнувшись в плечо Ханьгуан Цзюня.
Руки Ханьгуан Цзюня сжимали его спину.
- Не нужно благодарностей, - прошептал он в ответ.
«Как будто любой другой поступил бы так же! Дурак! Слишком хорош, слишком благороден, чтобы даже понять, что он сделал!» - подумал Вэй Усянь.
Никто никогда не делал ничего подобного для Вэй Усяня. Цзян Чэн и Шицзе иногда протестовали, когда Юй Цзысюань щелкала своим кнутом, и после этого Шицзе всегда заботилась о нем, но даже она не бросилась на колени и не потребовала, чтобы ее избили за него. Не то чтобы это сработало, если бы она это сделала, ведь Юй Цзысюань была не из тех, кто позволял перечить своей воле.
Они стояли на коленях, пока не прозвенел звонок к ужину, и Вэй Усянь был уверен, что окоченел бы, если бы не тепло Ханьгуан Цзюня, прижавшегося к нему.
Затем Ханьгуан Цзюнь отстранился и поцеловал его, нежно и тепло, прежде чем вывести его из воды. Они оба стали дрожать, когда ночной ветерок обдал их холодом. Вэй Усянь проигнорировал протесты Ханьгуан Цзюня и завернул его в его мантию, прежде чем схватить свою собственную. Ханьгуан Цзюню пришлось помочь ему, потому что у него слишком сильно дрожали руки, чтобы закончить.
На обратном пути Ханьгуан Цзюнь шел медленно. Он даже немного ссутулился - по крайней мере, для него. Но он покачал головой, когда Вэй Усянь предложил ему опереться на его плечо.
Когда они добрались до Цзинши, Цзэу Цзюнь уже ждал на крыльце.
- Ванцзи, как ты...? - Цзэу Цзюнь, кажется, понял, насколько это был глупый вопрос, и опустил голову.
- Мы ходили к холодному источнику, - сказал Ханьгуан Цзюнь. - Я в порядке.
- Хорошо, - произнес Цзэу Цзюнь, прежде чем достать из рукава мешочек и протянуть его Ханьгуан Цзюню. – Я принес тебе это. Лань-дайфу сказала, что нужно прикладывать это к ранам утром и вечером в течение как минимум трех дней.
Ханьгуан Цзюнь кивнул и принял лекарство.
- Она также сказала, что тебе следует отдохнуть несколько дней. Ты освобождаешься от своих обязанностей, пока не поправишься.
- В этом нет необходимости, - фыркнул Ханьгуан Цзюнь, на что Вэй Усянь закатил глаза.
Тем временем Цзэу Цзюнь покачал головой, как будто ожидал такой реакции.
- Я был бы рад, если бы ты отдохнул несколько дней, - мягко сказал он.
Это был приказ, который звучал как просьба. Ханьгуан Цзюнь надулся, но кивнул в ответ.
Затем Цзэу Цзюнь повернулся к Вэй Усяню.
- Вэй Усянь, я извиняюсь. Наш дядя может быть...суров в своих суждениях.
«Да, он не шутит», - мысленно согласился Вэй Усянь, прежде чем поклониться и пробормотать слова благодарности.
Однако Цзэу Цзюнь поднял его из поклона, касаясь локтя.
- Я подозревал, что Шуфу отреагирует плохо, но не ожидал...Но, пожалуйста, не волнуйтесь. Я поговорю с ним.
Цзэу Цзюнь отступил назад и указал на Цзинши.
- Я позволил себе доставить ужин, который ждет внутри. Пожалуйста, простите мою дерзость, - продолжил он, склоняя голову. – А теперь я оставлю вас отдыхать.
Уходя, он похлопал Вэй Усяня по плечу.
- Пожалуйста, позаботьтесь о моем брате!
Вэй Усянь кивнул и обещал, что так и сделает.
«Я сделаю это, даже если мне придется привязать Лань Чжаня к чертовой кровати», - решил Вэй Усянь.
Когда он убедился, что Ханьгуан Цзюнь съел достаточно, чтобы ускорить выздоровление, он снял с него влажную одежду и уложил на кровать. На его бледной коже уже проступили синяки.
Вэй Усянь подавил ужас и схватил мазь. Ханьгуан Цзюнь не издал ни звука, пока Вэй Усянь растирал мазь по его спине. По опыту Вэй Усяня, любое стоящее лекарство должно было вонять, но, возможно, у Ланей все было по-другому? Это лекарство приятно пахло корицей, но его руки онемели уже через несколько секунд после того, как он начал.
- Все готово. Хочешь надеть рубашку? – спросил Вэй Усянь.
Ханьгуан Цзюнь покачал головой и начал переворачиваться.
- Лучше спи на животе, иначе ты сотрешь всю мазь, - заметил Вэй Усянь.
Ханьгуан Цзюнь фыркнул и лег на живот. Вэй Усянь накрыл его одеялом и поцеловал в волосы.
Он оставил Ханьгуан Цзюня в постели и смыл мазь с его рук. Затем он помыл посуду, убрал ботинки Ханьгуан Цзюня и прибрал на туалетном столике. Когда ему больше нечем было заняться, он наблюдал за Ханьгуан Цзюнем, который лежал в постели, спрятав лицо на сгибе локтя.
Он прикусил губу, переминаясь с ноги на ногу.
«Нет! - огрызнулся он на себя. - Сегодня вечером тебе не будет Ханьгуан Цзюня».
Он направился в свой старый угол. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз спал в своей постели, и ему пришлось откапывать ее из стопок книг, бумажных талисманов и другого мусора, который каким-то образом скопился на матрасе.
Когда все барахло было засунуто под кровать, он забрался туда и щелчком пальцев погасил свечи. Он уставился в потолок, чувствуя, как запах от свечей обжигал ему нос. Он забыл, какой холодной была эта постель, а простыни заплесневели от того, что ими не пользовались.
Со стороны Ханьгуан Цзюня раздался шорох и донесся запах корицы.
- Вэй Ин?
- Да?
Лицо Ханьгуан Цзюня, словно бледная луна, стало возвышаться над ним, а его черты были скрыты в темноте.
- Ты хочешь спать здесь сегодня ночью? - спросил Ханьгуан Цзюнь.
- Я подумал, что ты захочешь остаться в кровати один.
- В этом нет необходимости.
- О, ты уверен? Тебе же нужно отдохнуть.
- Я могу отдохнуть с Вэй Ином, - возразил Ханьгуан Цзюнь.
- Обычно мы не особо отдыхаем, - сказал Вэй Усянь, прежде чем успел остановить себя.
- Мгм, - произнес Ханьгуан Цзюнь, а затем тихим и неуверенным голосом спросил: - Ты бы предпочел остаться здесь?
- Нет, - ответил Вэй Усянь, сбрасывая одеяло и садясь.
«Это не моя вина, ведь я старался быть внимательным, но если Лань Чжань хочет, чтобы его обнимали, черт возьми, я буду обнимать его!» - подумал Вэй Усянь.
- В любом случае, я должен убедиться, что ты не перевернешься на спину, - продолжил Вэй Усянь.
Он сначала уложил Ханьгуан Цзюня в постель, а потом устроился рядом с ним. Это было так странно, ведь Ханьгуан Цзюнь всегда спал на спине, а Вэй Усянь обычно ложился на него сверху. Наконец, он лег на бок и закинул ногу на ногу Ханьгуан Цзюня.
- Удобно?
Ханьгуан Цзюнь глухо промычал, что означало «нет, но полагаю, мне придется потерпеть это».
- Хорошо, а теперь спи.
Ханьгуан Цзюнь драматично вздохнул и закрыл глаза.