Глава 6
Несколько дней спустя Вэй Усянь убирал последнюю мантию Ханьгуан Цзюня, внимательно осматривая ее на наличие признаков того, что ее нужно было постирать, когда Ханьгуан Цзюнь сказал:
- Я приму ванну сегодня вечером.
Вэй Усянь чуть не уронил мантию.
- Хотел бы Лань Эр-гунцзы, чтобы этот человек прислуживал ему? - спросил он.
Ханьгуан Цзюнь сначала не ответил. Вэй Усянь повесил мантию и повернулся к нему, чтобы увидеть, что тот сосредоточенно сведя брови, глядел в никуда. Наконец, он кивнул головой.
Вэй Усянь изо всех сил старался не выдать на лице свои мысли по этому поводу. Он последовал за Ханьгуан Цзюнем в ванную и отвернулся, пока тот раздевался. Когда плеск прекратился, он сделал глубокий вдох и развернулся, чтобы увидеть, как Ханьгуан Цзюнь сидел в ванне совершенно прямо и неподвижно, и вид у него был такой, будто он скорее ожидал казни, чем принятия ванны.
Прикусив губу, Вэй Усянь схватил кувшин и опустился на колени позади него. Медленно, повторяя свои движения, он стал поливать водой волосы Ханьгуан Цзюня и проводить пальцами по темной массе, чтобы вода пропитала пряди. Твердо отводя взгляд, чтобы не смотреть на все...подряд, он зачерпнул воду кувшином и повторил процесс. Однако привычка взяла верх, и он положил ладонь на макушку Ханьгуан Цзюня, чтобы запрокинуть ему голову. Он вздрогнул от этого прикосновения, и Вэй Усянь отдернул руку.
- Прошу прощения, - пробормотал Вэй Усянь. - Не мог бы Лань Эр-гунцзы немного откинуть голову назад?
Тогда Ханьгуан Цзюнь схватился за края ванны и выгнул шею. В свою очередь Вэй Усянь не мог оторвать взгляда от длинной линии его горла. Его взгляд проследил за каплей воды, которая стекла по шее Ханьгуан Цзюня до его ключицы. Его глаза хотели проследить за падением еще ниже, но он покачал головой и поднял кувшин. На этот раз Ханьгуан Цзюнь не вздрогнул, когда Вэй Усянь приложил руку к его лбу, чтобы прикрыть глаза.
«Прогресс», - с иронией подумал Вэй Усянь и запустил пальцы в волосы Ханьгуан Цзюня, чтобы помассировать ему кожу головы.
Из сжатых губ Ханьгуан Цзюня вырвалось дыхание, почти как вздох. Улыбаясь, Вэй Усянь впился в него чуть сильнее, царапая ногтями. Ханьгуан Цзюнь не издал ни звука, но его глаза закрылись, а плечи расслабились.
«Видишь, разве это не приятно?» - хотелось сказать Вэй Усяню, и он задался вопросом: «Интересно, мыл ли кто-нибудь когда-нибудь волосы Ханьгуан Цзюня? Наверняка, когда он был ребенком? Ведь у маленьких Ланей есть же матери?»
Когда он ополаскивал волосы Ханьгуан Цзюня, он понял, что ему тоже не хватало таких простых прикосновений. В храме послушники всегда мылись вместе и одевали друг друга - это было частью их обучения. Это привело к осознанию того, что Ханьгуан Цзюнь, вероятно, никогда ни к кому не прикасался. Он попытался представить, как Ханьгуан Цзюнь подталкивает кого-то локтем или хлопает приятеля по спине, но это было невозможно.
Закончив с волосами Ханьгуан Цзюня, он взял щетку и приложил ее к плечу Ханьгуан Цзюня, однако тот скосил на него взгляд.
- Остальное я закончу.
Вэй Усянь протянул ему щетку и пошел в комнату ждать. Там он посмотрел на свое отражение в зеркале Ханьгуан Цзюня. Его лицо покраснело, как он и боялся, а волосы стали виться от пара. Нахмурившись, он попытался пригладить их.
«Мне придется вымыть их сегодня вечером, иначе утром они превратятся в крысиное гнездо», - подумал Вэй Усянь.
Вскоре к нему присоединился Ханьгуан Цзюнь и сел за туалетный столик. Его кожа была розовой и блестящей, а легкая мантия прилипала к его влажной коже. Вэй Усянь отчаянно пытался не думать ни о чем, кроме своей задачи, когда расчесывал его волосы, но аромат Ханьгуан Цзюня был настолько силен, что поднимался от его теплой кожи словно пар. В ответ вспыхнул аромат Вэй Усяня.
Ханьгуан Цзюнь должен был это заметить, но когда Вэй Усянь осмелился взглянуть на его отражение, лицо Ханьгуан Цзюня оставалось пустым, как всегда, словно он ушел в себя, чтобы избежать этой неловкой ситуации.
«Что он видит, когда уходит в себя?» - задался вопросом Вэй Усянь.
- Все готово, - тихо произнес Вэй Усянь и слегка похлопал его по плечу.
В тот момент Ханьгуан Цзюнь моргнул, глядя на Вэй Усяня в зеркале, словно забыл о его присутствии.
- Вы свободны, - сказал Ханьгуан Цзюнь, при этом его голос прозвучал так, словно доносился откуда-то издалека.
Вернувшись в свои покои, Вэй Усянь поспешно принял ванну и заплел волосы в неуклюжую косу.
«Завтра они будут вьющимися, но я смогу их уложить. В любом случае, не похоже, что Ханьгуан Цзюнь обращает на это внимание», - подумал Вэй Усянь.
Как только он забрался под одеяло, его рука нырнула под пояс штанов, а пальцы скользнули к его омега-клитору. Он едва успел просунуть пальцы внутрь, как уже сжался вокруг них, подавляя стон тыльной стороной ладони. У него даже не было времени подумать о какой-нибудь эротичной истории - достаточно было просто представить, как горло Ханьгуан Цзюня напрягается в удовлетворенном вздохе.
Он вытер мокрые пальцы о простыню и тяжело вздохнул, глядя в потолок.
«Я действительно худший омега из всех, кто когда-либо жил, ведь безумно желаю своего альфу, который едва удостаивает меня взглядом».
***
Вэй Усянь остановился, не обращая внимания на людей, которые раздраженно проталкивались мимо него, и посмотрел на дверь таверны. Несмотря на то, что он выбрал место, где обедал с Мэн Яо, он все равно заблудился по дороге, поэтому ужасно опаздывал.
«Возможно, она уже ушла?» - пронеслось у него в голове.
Поморщившись, он пригладил волосы и зашел внутрь. К нему сразу же поспешил хозяин.
- Добро пожаловать, гунцзы. Не желаете ли столик?
Вэй Усянь попытался вести себя так, будто он постоянно посещает таверны в одиночку.
- Я кое с кем встречаюсь, - ответил он, оглядывая комнату, но не увидел ее.
- Ах, сюда! - понял хозяин.
Вэй Усянь последовал за хозяином наверх, сжимая юбки мантий в кулаках. Хозяин привел его в нишу и отодвинул занавеску, за которой сидели двое незнакомцев. Мужчина и женщина пристально посмотрели на них. Затем на лице женщины появилась неуверенная улыбка.
- А-Сянь? - произнесла она.
Взрослая женщина с улыбкой Шицзе встала и взяла его за руки.
- А-Сянь, это правда, ты? Ты такой высокий!
В свою очередь Вэй Усянь моргнул, глядя на нее. В последний раз, когда он видел Цзян Ян Ли, она была на несколько сантиметров выше него. Теперь же он возвышался над ней.
- Шицзе?
Она кивнула, смеясь, и он засмеялся вместе с ней. Ее ладонь коснулась его щеки, а большой палец вытер слезы. Она тоже плакала. Они смотрели друг на друга, плача и смеясь, как два идиота.
- Это смущает, - внезапно произнес грубый голос.
Вэй Усянь посмотрел поверх головы Шицзе на мужчину, стоящего у нее за спиной.
В то же время Шицзе закатила глаза.
- Ты умолял прийти, - сказала она мужчине, прежде чем снова повернуться к Вэй Усяню. - Не слушай А-Чэна! Он умирал от желания увидеть тебя!
Вэй Усянь уставился на него, пытаясь разглядеть своего младшего брата в этом мужчине с сильной челюстью и широкими плечами.
- Цзян Чэн?
Цзян Чэн усмехнулся.
- Кем еще я мог бы быть? – буркнул он.
Ухмыляясь, Вэй Усянь протянул руку через Шицзе, чтобы хлопнуть его по плечу, но Цзян Чэн фыркнул и отбросил его руку.
«Да, определенно, Цзян Чэн», - решил Вэй Усянь.
- Ты огромный! - заявил Вэй Усянь, прежде чем подкрасться к Цзян Чэну и тыкнуть его в грудь. - Чем тебя кормят на «Пристани Лотоса»?
Цзян Чэн был выше него и намного шире в плечах. И от него пахло альфой! Это было так странно, что Вэй Усянь поморщил нос.
В свою очередь Цзян Чэн нахмурился еще сильнее и расправил плечи, словно пытался выглядеть еще больше. Однако Вэй Усянь тыкнул его в живот, и хмурое выражение на его лице сменилось удивленным смехом.
«За этим мужчиной прячется тот мальчик, которого я помню», - подумал Вэй Усянь.
- Мальчики, - ласково упрекнула их Шицзе, как всегда.
Когда они оба повернули головы в ее сторону, она улыбнулась и указала на стол.
- Давайте присядем. Вы можете потыкать друг друга позже.
***
- Ты такай худой, - заметила Шицзе, нахмурившись, и стала накладывать в его тарелку еще курицы.
Он послушно взял ее, но был слишком взволнован, чтобы сосредоточиться на еде.
- Это потому, что Лани едят как кролики, - сказал он, бросив ей свой самый скорбный взгляд. - Они даже мяса не едят! Как я смогу когда-нибудь снова отведать супа со свиными ребрышками и корнем лотоса?
- В следующий раз я принесу тебе немного, - заверила она, похлопав его по руке.
Сияя, он отправил курицу в рот.
- Я все еще не могу поверить, что ты омега Ханьгуан Цзюня, - пробормотал Цзян Чэн, повторяя это уже в третий раз.
- А-Чэн, - вздохнула Шицзе.
Вэй Усянь пожал плечами.
- Его брат выбрал меня. У Цзэу Цзюня хороший вкус, - сказал он, улыбаясь, а Цзян Чэн фыркнул.
- Я имею в виду, что Ханьгуан Цзюнь такой... - Цзян Чэн отвел глаза от предупреждающего взгляда Шицзе и вздохнул. - Он просто смотрит.
Цзян Чэн сжал губы и попытался подражать выражению лица Ханьгуан Цзюня: «Я притворяюсь, что никого из вас не существует».
- Он когда-нибудь разговаривает? - продолжил Цзян Чэн.
- Иногда, - вежливо ответил Вэй Усянь, не сводя глаз со своей тарелки. - Мы говорим о музыке. Он рассказывал мне о музыкальном совершенствовании Ланей, и это потрясающе!
Цзян Чэн проворчал себе под нос, но Шицзе улыбнулась.
- Ты сказал ему, что ты...?
Вэй Усянь покачал головой и попытался улыбнуться в ответ. Храмовые преподаватели приложили немало усилий, чтобы убедить Вэй Усяня, что ему следует забыть о том, что он когда-либо обучался на заклинателя, ведь для омеги было «неприлично» размахивать мечом.
- Я все равно ничего из этого не помню, - ответил он ей, при этом его желудок сжался. - Нет смысла поднимать этот вопрос.
Она тяжело вздохнула, а ее улыбка угасла. Они стали сидеть в неловком молчании.
- И чем же ты тогда занимаешься? - наконец спросил Цзян Чэн. - Просто бездельничаешь весь день?
Вэй Усянь приподнял бровь, стараясь выглядеть как можно более прозаичным. Должно быть, это сработало, потому что Цзян Чэн покраснел и отвел взгляд. Смилостивившись, Вэй Усянь ответил:
- Ханьгуан Цзюню нравится слушать, как я играю на флейте.
- О, как мило! - воскликнула Шицзе.
- А в остальном...Да, я в основном слоняюсь без дела и делаю все, что захочу.
- Должно быть, это здорово, - буркнул Цзян Чэн.
Вэй Усянь кивнул и попытался выглядеть самодовольным по поводу своей невероятно скучной жизни.
***
Банкетный наряд Ханьгуан Цзюня был гораздо более сложен, чем его повседневная одежда, и на одном из слоев было пять завязок, которые плотно прилегали к ребрам Ханьгуан Цзюня. Пять! К тому времени, как Вэй Усянь закончил их завязывать, он мог с радостью убить всех портных в столице.
К тому же гуань, который Ханьгуан Цзюнь должен был надеть сегодня вечером, по размеру был равен его голове, и продолжал скользить по шелковистым волосам Ханьгуан Цзюня. Когда же это произошло в третий раз, Вэй Усянь бездумно схватил руку Ханьгуан Цзюня и прижал ее к гуаню.
- Вот, подержите это секунду.
И только когда он увидел отражение Ханьгуан Цзюня в зеркале, спокойно держащего гуань, он понял, что натворил.
«Ну что ж, - подумал Вэй Усянь, возвращаясь к работе. - Если Ханьгуан Цзюнь не возражает, то кого это волнует?»
- Вот, - объявил он, когда гуань был надёжно закреплён и больше опасно не скользил. - Лань Эр-гунцзы выглядит очень красиво!
Ханьгуан Цзюнь какое-то время изучал свое отражение, а затем склонил голову. Когда он встал, Вэй Усянь последовал за ним по комнате, проверяя, не помялась ли мантия? Сегодняшний банкет будет его первым публичным мероприятием с его новым альфой, и он признавал, что немного нервничал.
В свою очередь Ханьгуан Цзюнь остановился и повернулся к нему.
- Вэй Усянь должен пойти переодеться.
- Ах, точно! - воскликнул он, отвешивая быстрый поклон, и поспешил обратно в свои покои.
Оказавшись внутри, он сбросил верхние мантии и принялся за прическу. Он стал копировать стиль, который на днях видел у омеги в таверне, и у него получилось довольно неплохо, хотя у него не было маленьких бусинок, которыми можно было бы украсить косички. Закончив, он улыбнулся своему отражению в зеркале, ведь вся его практика с Ханьгуан Цзюнем приносила свои плоды.
Вэй Усянь натягивал последний слой одежды, когда раздался стук в дверь. Надев тапочки и распахнув дверь, он увидел Ханьгуан Цзюня, который не пал к его ногам и не стал восхвалять его красоту, но слегка кивнул.
Сияя, Вэй Усянь последовал за ним из башни, стараясь не обращать внимания на то, что он уже вспотел под семью слоями шелка.