Глава 14
Когда Вэй Усянь возвратился домой из поездки в Цайи со своей небольшой группой, в которую теперь входил и Не Хуайсан, в Цзинши было пусто. Вэй Усянь с нетерпением ждал возможности провести время с Ханьгуан Цзюнем сегодня вечером. С тех пор как начались лекции, Ханьгуан Цзюнь стал прятаться дома, чтобы избегать всех незнакомцев, но сейчас его здесь не было. Вэй Усянь сложил свои покупки, а затем встал посреди комнаты, постучав себя по носу.
«Может, стоит пойти и поискать его?» - пронеслось в его голове.
Вэй Усянь стал идти по тропинке, размахивая руками и напевая что-то себе под нос. Даже после спуска с горы и обратно он по-прежнему был полон энергии. Странно было вспоминать, как он пыхтел по прибытии.
Ханьгуан Цзюня в библиотеке не оказалось, но один из учеников сказал, что видел, как он направлялся к холодному источнику. Вэй Усянь похвалил каллиграфию мальчика и отправился в указанном направлении.
В Гусу наконец-то наступило лето, но здесь, на вершине горы, воздух по-прежнему был свеж. Прогуливаясь по тропинке, Вэй Усянь сделал глубокий вдох и улыбнулся, когда легкий ветерок стал развевать его волосы. Впервые за многие годы все, кого он любил, собрались в одном месте, и его единственная проблема заключалась в том, что в сутках не хватало часов, чтобы провести время со всеми ними. Они с Ханьгуан Цзюнем сократили его тренировки до трех дней в неделю, чтобы он мог чаще видеться с Цзян Чэном и Шицзе, и Ханьгуан Цзюнь часто бывал занят на лекциях. Вэй Усянь скучал по нему. Это было глупо, поскольку они жили вместе, и он чувствовал себя ужасно от одной мысли об этом, но он как бы скучал по тому времени, когда они были только вдвоем.
Вэй Усянь поднялся на вершину холма и остановился, чтобы посмотреть вниз, на источник. Даже с такого расстояния он знал, что торс, торчащий из воды, принадлежал Ханьгуан Цзюню. Ему хорошо была знакома эта идеальная спина.
- Вот и вы, - крикнул Вэй Усянь. - Я искал вас!
Ханьгуан Цзюнь слегка кивнул ему, а Вэй Усянь сел на край источника и опустил руки в ледяную воду, чтобы немного побрызгать на лицо. Даже летом эта вода была до смешного холодной, но прямо сейчас она была приятной на его вспотевшем лице.
- Извините, что прерываю, но уже почти время ужина. Я купил немного мушмулы и тот чай, который вам нравится. Вы готовы выходить?
- Через минуту. Встретимся дома.
Ханьгуан Цзюнь стоял к нему спиной, и Вэй Усянь пожалел, что не мог видеть его лица. Просто казалось, что что-то было... не так.
- Что-то не так? - спросил Вэй Усянь и наблюдал, как спина Ханьгуан Цзюня поднялась и опустилась от глубокого вздоха.
- Не стоит беспокоиться.
Это звучало как «да». Тем не менее, Вэй Усянь решил не обращать на это внимания. На данный момент.
- Ладно. Тогда увидимся дома!
Ханьгуан Цзюнь возвратился в Цзинши всего за несколько минут до ужина, поэтому Вэй Усянь не смог сразу же его допросить. Во время ужина Вэй Усянь украдкой наблюдал за ним. Ханьгуан Цзюнь не отрывал глаз от еды, хотя ел очень мало.
- Вы сегодня не голодны? - спросил Вэй Усянь, убирая посуду.
Ханьгуан Цзюнь покачал головой, и они направились к туалетному столику. Он смотрел на туалетный столик, пока Вэй Усянь рассказывал о своей поездке в Цайи, причем у него покраснели не только уши, но и кончик носа.
После того, как Вэй Усянь расчесал влажные кончики его волос и положил расческу на туалетный столик, он спросил:
- Лань Эр-гунцзы, вам нехорошо?
В ответ он получил покачивание головой.
- Хм. Дети сегодня вас напрягали? - спросил Вэй Усянь, улыбнувшись и глядя на их отражения, а затем слегка погладил Ханьгуан Цзюня по плечу, отчего тот вздрогнул. - Вам холодно? Как долго вы пробыли в воде?
- Не уверен, - ответил Ханьгуан Цзюнь, резко вставая, и подошел к гардеробу.
Он был необычно напряжен, пока Вэй Усянь раздевал его, и неподвижно смотрел в никуда. Это было почти как в старые добрые времена во дворце, когда они только начали проводить этот ритуал.
Однако его тело определенно не было холодным. Он был явно горячее, чем обычно.
- Я думаю, у вас, возможно, жар, - сказал Вэй Усянь, желая приложить тыльную сторону ладони к щеке Ханьгуан Цзюня.
Однако Ханьгуан Цзюнь отступил на шаг, за пределы досягаемости.
- Я могу доделать остальное, - внезапно произнес он.
- Что? Почему?
Но Ханьгуан Цзюнь повернулся к гардеробу спиной.
- Лань Эр-гунцзы... этот человек извиняется, если обидел.
Ханьгуан Цзюнь судорожно вдохнул.
- Вы не обидели, - возразил он. - Я всего лишь хочу закончить вечер в одиночестве.
Пораженный, Вэй Усянь поклонился, хотя Ханьгуан Цзюнь не мог этого видеть, стоя к нему спиной.
- Как пожелает Лань Эр-гунцзы, - пробормотал он.
- Это не...я не недоволен вами, - запинаясь, произнес Ханьгуан Цзюнь, хотя он никогда не запинался. - Я... нездоров.
- Вам нехорошо? - спросил Вэй Усянь, делая шаг к нему, но остановился, когда Ханьгуан Цзюнь отстранился. - Вы заболели? Я могу позвать лекаря.
- В этом нет необходимости. Я просто хочу отдохнуть.
Вэй Усянь медлил, волнуясь и переминаясь с ноги на ногу.
«Заклинатели редко болеют, и в последнее время мы не были на ночной охоте, так что на него не должно было повлиять что-либо духовное», - задумался Вэй Усянь, делая глубокий вдох, вдыхая аромат Ханьгуан Цзюня, и чуть не дал себе пощечину за то, что был таким глупым.
Если бы он не провел последние несколько месяцев, намеренно игнорируя запах Ханьгуан Цзюня, он, вероятно, сразу бы это понял.
- Вэй Усянь, пожалуйста! – произнес Ханьгуан Цзюнь, сжимая кулаки по бокам, его голова была опущена, а волосы закрывали лицо.
- Да, Лань Эр-гунцзы, - пробормотал Вэй Усянь и с пылающим лицом отступил за ширму, опускаясь на кровать.
«Ханьгуан Цзюнь в гоне! Он в гоне, но все еще не хочет, чтобы я прикасался к нему», - подумал Вэй Усянь.
Он остался там, слушая, как Ханьгуан Цзюнь раздевался сам, и это ранило его почти так же сильно, как и отказ. Затем раздался слабый шорох, когда Ханьгуан Цзюнь лег в постель. Еще было слишком рано для сна, даже для Ханьгуан Цзюня. В любом случае Вэй Усянь ни за что не смог бы заснуть, даже если бы Ханьгуан Цзюнь не был в гоне в другом конце комнаты.
«Однако мне следует попытаться уснуть или, по крайней мере, погасить свечи. Ханьгуан Цзюнь, вероятно, хочет уединения, чтобы... разобраться со своей проблемой», - решил Вэй Усянь.
Представлять «это» было слишком, поэтому Вэй Усянь вскочил с кровати, жалея, что не мог ходить по комнате. У него не было течки со времен первой течки во дворце, но мысль о том, что Ханьгуан Цзюнь страдал от чего-то подобного...была ужасна и нелепа, поскольку для этого и нужен был Вэй Усянь!
«Забудь о традициях и расчесывании волос: вот почему альфы выбирают омег! Какой от меня толк, если я просто прячусь в своем углу, пока Ханьгуан Цзюнь в беде?» - подумал Вэй Усянь.
Испуганный, но решительный, Вэй Усянь разделся и натянул мантию для сна. Одним щелчком пальцев он погасил все свечи, кроме ближайшей к кровати Ханьгуан Цзюня, прежде чем пересечь комнату и отдернуть занавеску.
Ханьгуан Цзюнь сидел на кровати, крепко сжав кулаки на коленях. Он поднял взгляд, широко раскрыв глаза, словно не слышал приближения Вэй Усяня. Хотя его колени хотели сомкнуться, Вэй Усянь опустился на колени у ног Ханьгуан Цзюня и склонил голову.
- Этот человек хотел бы... этот человек хочет...
«Годы тренировок, но слова не приходят», - подумал Вэй Усянь, поднимая голову.
Ханьгуан Цзюнь выглядел таким же испуганным, как и он чувствовал себя.
- Я бы хотел...помочь вам, - запинаясь, произнес Вэй Усянь. - Если вы позволите мне. - Он положил руку на сжатый кулак Ханьгуан Цзюня. - Можно?
Глаза Ханьгуан Цзюня сияли в полумраке комнаты. Полная луна, парящая в окне за его спиной, окрашивала его кожу в серебристый цвет. Он тяжело сглотнул, прежде чем ответить:
- Я бы не попросил вас об этом.
- Этот человек знает, что Лань Эр-гунцзы не находит его...желанным, но... - выдохнул Вэй Усянь, а его желудок скрутило. - Но я мог бы попытаться сделать так, чтобы это было... хорошо.
- Вэй Усянь желанен! - резко произнес Ханьгуан Цзюнь, почти выпаливая это, а затем отвел глаза и покраснел еще сильнее. - Но вы не обязаны...
- Я знаю... - тихо сказал Вэй Усянь, скрывая на секунду свою радость от того, что был желанен. - Я знаю, что вы не стали бы просить об этом.
«Конечно, он бы не стал. Конечно, он скорее будет страдать в одиночестве, чем попросит о чем-то, что я вполне готов дать», - подумал Вэй Усянь.
Он наклонился к руке Ханьгуан Цзюня и поцеловал костяшки его пальцев.
- Но я бы хотел, - продолжил Вэй Усянь, обхватывая другой рукой лодыжку Ханьгуан Цзюня и поглаживая ее большим пальцем, отчего у Ханьгуан Цзюня перехватило дыхание.
Вэй Усянь стал покрывать поцелуями руку Ханьгуан Цзюня, пока она не расслабилась настолько, чтобы он мог перевернуть ее и прижаться губами к запястью. Казалось, что это тонкое запястье едва ли было способно держать меч, а бледная кожа была такой нежной. Под его губами пульс Ханьгуан Цзюня участился.
Он провел рукой по икре и прижался щекой к колену Ханьгуан Цзюня. В течение многих лет он насмехался над мыслью, что когда-нибудь встанет на колени вот так, но сейчас ему не было стыдно. Это было больше похоже на почтение, чем на покорность.
- Лань Эр-гунцзы, - пробормотал Вэй Усянь, целуя колено Ханьгуан Цзюня и верхнюю часть его бедра.
Затем его рука погладила напряженные мышцы, твердые, как камень. Когда же он осмелился еще раз взглянуть в лицо Ханьгуан Цзюню, то чуть не застонал, ведь глаза Ханьгуан Цзюня горели, и, хотя он выглядел потерянным, в них также читался голод.
Содрогаясь, Вэй Усянь поднялся на ноги, чтобы развязать мантию и позволить ей соскользнуть с плеч. Он не мог смотреть на Ханьгуан Цзюня, когда отложил свою мантию в сторону и забрался на кровать. Его сердце бешено колотилось, когда он приподнялся на локтях и представил себя.
«Боги, как же это унизительно - тыкать своей задницей в лицо Ханьгуан Цзюню», - пронеслось в его голове.
Хуже всего, что он дрожал, испытывая ноющую боль и опустошение, как будто у него была течка. Он никогда не ожидал, что будет так сильно кого-то хотеть.
Однако ничего не происходило. Он стоял на коленях, обнаженный и беззащитный, его лицо горело, но ничего не происходило!
«Собирается ли Ханьгуан Цзюнь вежливо попросить меня одеться и вернуться в свою постель? - задался вопросом Вэй Усянь. - Ох, черт, а что, если Ханьгуан Цзюнь просто не знает, что делать? Неужели мне придется учить Ханьгуан Цзюня, как лишишь меня девственности?»
Кровать задвигалась, когда Ханьгуан Цзюнь встал. Сопротивляясь желанию подглядеть, Вэй Усянь стал ждать, шумно дыша на матрас.
Внезапно что-то коснулось его спины, и он чуть не вскрикнул, но затем понял, что это была рука Ханьгуан Цзюня, которая почти обжигала его кожу.
- Вэй Усянь. Вы...уверены?
Вэй Усянь неуклюже отодвинулся, пока не смог сжать руку Ханьгуан Цзюня.
- Я уверен. Пожалуйста.
Он произнес последнее слово, отпуская руку Ханьгуан Цзюня, ведь он не будет умолять! Худшим из множества возможных вариантов было бы то, что Ханьгуан Цзюнь взял бы его из жалости.
Когда кровать прогнулась, ему показалось, что он почувствовал тепло тела Ханьгуан Цзюня позади себя, а затем рука Ханьгуан Цзюня опустилась ему на спину, как будто на нее села бабочка.
- Я не хочу причинять вам боль, - сказал Ханьгуан Цзюнь низким, хриплым голосом, но все равно громким в тишине.
- Вы не причините, - пробормотал Вэй Усянь в ответ, хотя и не был уверен в этом.
Он месяцами отводил глаза во время его купания, но он не был слепым. Он снова взял руку Ханьгуан Цзюня и притянул ее к себе, туда, где у него было мокро и ныло.
Тем временем Ханьгуан Цзюнь глубоко вдохнул, но не отстранился. Вэй Усянь отпустил его руку и вцепился пальцами в простыню, когда пальцы Ханьгуан Цзюня скользнули по нему, а затем один из этих идеальных, тонких пальцев погрузился в него, и он ахнул.
Рука сразу же застыла.
- Это... мне следует остановиться? - спросил Ханьгуан Цзюнь.
Вэй Усянь покачал головой, прижимаясь лбом к матрасу.
- Это хорошо. Продолжайте, - пробормотал Вэй Усянь, невольно выгибая спину, чтобы отвести бедра назад.
Все знали, что альфы в период гона - отчаянные звери. Инстинкты овладевали ими, превращая в диких от желания, и любой омега должен был остерегаться их на своем пути. И все же Ханьгуан Цзюнь прикасался к нему так медленно, так нежно. Вэй Усянь сжимал свои пальцы и, уткнувшись в кровать, подавлял стоны.
- Вэй Усянь, - прохрипел Ханьгуан Цзюнь, при этом его рука крепко сжимала бедро Вэй Усяня. - Я...
- Да-да, пожалуйста.
«Просто сделайте это!» - хотел закричать Вэй Усянь.
Голова у него была затуманена, словно в лихорадке. Ничего не было ясно, кроме ноющей боли в самом центре.
Внезапно Ханьгуан Цзюнь отстранился, и Вэй Усянь захныкал. Но затем он возвратился, его рука сжимала бедро Вэй Усяня, когда головка его члена стала проникать внутрь. Ощущалось давление и жар. Ханьгуан Цзюнь простонал, проскальзывая внутрь.
- Черт! - выдохнул Вэй Усянь.
Ханьгуан Цзюнь на секунду замер, зажатый внутри него, и все, о чем он мог думать - это шутка Мяньмянь «о большом мече Ханьгуан Цзюня». Однако его истерический смех превратился в стон, когда Ханьгуан Цзюнь вышел и снова вошел в него.
- Вы... - произнес Ханьгуан Цзюнь, делая глубокий вдох, при этом не сбивая дыхания. - Вы в порядке?
- Мгм. Не останавливайтесь, - ответил Вэй Усянь, немного пошевелившись, и обе руки Ханьгуан Цзюня схватили его за бедра для еще одного толчка, более глубокого, чем раньше.
«Большой, блин, меч», - подумал Вэй Усянь, пока Ханьгуан Цзюнь брал его.
Длинные, глубокие толчки отбросили его к изголовью кровати, но Ханьгуан Цзюнь приподнял его, крепко прижимая к себе. Его дыхание стало хриплым и болезненным.
- Лань Эр-гунцзы, - пробормотал Вэй Усянь, ухмыляясь. - Лань Эр-гэгэ!
Бедра Ханьгуан Цзюня покачивались, а затем он склонился над спиной Вэй Усяня, обдавая горячим дыханием его плечо.
«Так даже лучше», - подумал Вэй Усянь, улыбнувшись еще шире, и расслабил свое тело, позволяя ему втиснуться в клетку, которую Ханьгуан Цзюнь соорудил из своих рук. Грудь Ханьгуан Цзюня скользила по его спине, когда он задвигался быстрее, его рот был открыт, и он тяжело дышал, уткнувшись в плечо Вэй Усяня.
Затем Ханьгуан Цзюнь вздрогнул. Его бедра дернулись, а рука ударила по кровати рядом с лицом Вэй Усяня. Следующий толчок был неглубоким. Узел, набухающий у основания его члена, давил на него, но Ханьгуан Цзюнь не толкался внутрь.
- Да, - прошептал Вэй Усянь, открывая глаза.
«Когда я успел их закрыть? - пронеслось в его голове.
Он нащупал руку Ханьгуан Цзюня и поднес ее к губам, чтобы поцеловать ладонь.
- Я весь ваш, - пробормотал он в пальцы Ханьгуан Цзюня.
Ханьгуан Цзюнь издал звук, похожий на всхлип. Его рука дрожала в хватке Вэй Усяня, когда он стал проталкиваться внутрь. Эта растяжка казалась невозможной, но затем Ханьгуан Цзюнь прижался к нему вплотную, а его вздохи стали вырываться у горла Вэй Усяня. Там было произнесено что-то похожее на имя Вэй Усяня, когда Ханьгуан Цзюнь накатил на него, словно хотел проникнуть еще глубже.
Тем временем Вэй Усянь просунул под них другую руку и погладил свой омега-клитор. Через несколько секунд он закричал и впился зубами в запястье Ханьгуан Цзюня. Ханьгуан Цзюнь вздрогнул, и его зубы сомкнулись на плече Вэй Усяня, удерживая его в своих челюстях.
Вэй Усянь укусил большой палец Ханьгуан Цзюня, а затем поцеловал. Его бедра и колени болели, но он чувствовал себя так, словно парил в облаках. Ханьгуан Цзюнь сдвинул их в сторону, и Вэй Усянь с благодарным вздохом вытянул ноги. Он обхватил рукой запястье Ханьгуан Цзюня и заснул, прижимая Ханьгуан Цзюня к своей спине.
***
Когда Вэй Усянь проснулся, он все еще находился в постели Ханьгуан Цзюня, но теперь лежал на животе, натянув одеяло до пояса. В комнате было темно, но в лунном свете было видно, что Ханьгуан Цзюнь сидел прямо на кровати рядом с ним.
Ему хотелось бы натянуть одеяло на голову и спрятаться, но время для смущения прошло.
«Если я смог встать на четвереньки и предложить себя, то, черт возьми, вполне смогу справиться и с последствиями», - решил Вэй Усянь.
- Лань Эр-гунцзы?
Ханьгуан Цзюнь вздрогнул.
- Извините, что разбудил вас.
- Ну, я же в вашей постели, не так ли? - возразил Вэй Усянь, сев и прижимая одеяло к животу.
«Уже слишком поздно для скромности», - пронеслось у него в голове.
- Я думаю, что это мне следует извиниться, - продолжил Вэй Усянь.
- В этом нет необходимости, - произнес Ханьгуан Цзюнь, так крепко сжимая одеяло на своих коленях, что побелели костяшки пальцев.
«Скорее всего, он пытался выскользнуть из постели, чтобы избежать этого самого момента», - понял Вэй Усянь.
- Лань Эр-гунцзы все еще...нездоров?
Ханьгуан Цзюнь колебался, словно раздумывая, не солгать ли, но затем кивнул головой.
- Ну, мы же знаем, как с этим справиться, не так ли? – сказал Вэй Усянь и, призвав на помощь всю свою храбрость, придвинулся ближе, чтобы прижаться губами к плечу Ханьгуан Цзюня.
- Вы не обязаны.
Вздохнув, Вэй Усянь прижался лбом к руке Ханьгуан Цзюня.
«Только не это снова!» - пронеслось у него в голове.
- Если не хотите, отправьте меня обратно в мою постель. Но если хотите...
Вэй Усянь откинул одеяло и сел на бедра Ханьгуан Цзюня, положив руки на его плечи.
- Я ваш, если вы хотите меня, - прошептал Вэй Усянь.
В лунном свете Ханьгуан Цзюнь казался холодно-голубым, за исключением глаз. Его золотистые глаза блестели, когда он смотрел на Вэй Усяня, словно он видел что-то новое, что-то прекрасное.
Руки Ханьгуан Цзюня опустились ему на талию, и он наклонил голову.
Их лица были так близко. Искушение было слишком велико. Может быть, было глупо отказываться от поцелуя в этот момент, но...
«Он бы узнал, - подумал Вэй Усянь. - Если бы я поцеловал его, он бы понял, что я...»
Отгоняя эту мысль, он надавил на плечи Ханьгуан Цзюня, пока тот не стал ложиться на спину, и положил ладонь на затылок Ханьгуан Цзюня, чтобы опустить его на подушку. Тем временем Ханьгуан Цзюнь наблюдал за ним из-под опущенных ресниц.
Вэй Усянь улыбнулся ему, а затем отодвинулся, делая глубокий вдох, чтобы стянуть с Ханьгуан Цзюня штаны. Член Ханьгуан Цзюня почему-то казался еще больше, чем он ощущал. Он слегка погладил его, завороженный мягкой, туго натянутой кожей и влажной головкой, выглядывающей из-под крайней плоти.
Если не считать напряженного дыхания, Ханьгуан Цзюнь не издавал ни звука, но его руки сжимали простыню, когда он смотрел в потолок.
«Прекрати играть! - упрекнул себя Вэй Усянь. - Ведь неизвестно, как долго Ханьгуан Цзюнь был в таком состоянии, пока я спал рядом с ним».
Он приподнялся и приставил член Ханьгуан Цзюня к своему входу. Он снова был мокрым - или, может быть, он все еще был мокрым? Ему не было больно, но воздух все равно выбило из его легких, когда он принял в себя Ханьгуан Цзюня.
Задыхаясь, Вэй Усянь наклонился вперед, сжимая руками рубашку Ханьгуан Цзюня, когда он извивался, пытаясь найти внутри себя место для всего остального. Тем временем Ханьгуан Цзюнь отвернул лицо в сторону, его глаза были закрыты, а губы приоткрыты.
«О, это даже лучше, когда можно наблюдать за ним!» - подумал Вэй Усянь, приподнимаясь, а затем опускаясь.
Ханьгуан Цзюнь выдохнул. Его руки снова легли на талию Вэй Усяня, но он не вмешивался - просто держал, как будто удерживал их обоих в устойчивом положении.
Тело Вэй Усяня приспособилось быстро и охотно, и он нашел ритм, поднимаясь и опускаясь, при каждом разе прижимаясь к тазу Ханьгуан Цзюня. Он следил за выражением лица Ханьгуан Цзюня, за каждым подёргиванием и изгибом его губ, когда его зубы сверкали в лунном свете, и казалось, что он почти беззвучно рычал.
Вэй Усянь хотел бы услышать, как эти сдерживаемые звуки вырываются на свободу, ведь он потерял контроль над собственным голосом. Его стоны и вздохи стали вырываться на свободу, когда он задвигался быстрее, а его собственное удовольствие заставляло его дрожать и скулить.
Когда Вэй Усянь пришел, он застыл на месте, все его мышцы были потрясены и неподвижны, а пальцы так крепко сжимали рубашку Ханьгуан Цзюня, что он не мог ее отпустить, а потом он упал. Вэй Усянь лежал на спине, когда Ханьгуан Цзюнь раздвинул его ноги, проталкиваясь обратно внутрь, его золотистые тигриные глаза дико сверкали. Когда узел затянулся, Вэй Усянь кончил снова, крича в плечо Ханьгуан Цзюня. В свою очередь Ханьгуан Цзюнь застонал, а его пальцы, словно когти, впились в бедро Вэй Усяня, когда он пришел. Он прижался лицом к шее Вэй Усяня и заурчал, низко и довольно.
Он бездумно дрейфовал, удерживаемый только весом Ханьгуан Цзюня, но затем этот вес сместился и Ханьгуан Цзюнь осторожно отцепил пальцы Вэй Усяня от своей рубашки. Ему следовало бы позволить Ханьгуан Цзюню вернуть себе кровать, но вставать, похоже, было слишком тяжело. Вместо этого он привалился к стене, не обращая внимания на мокрое пятно под бедром. Ханьгуан Цзюнь натянул на них одеяло и лег на спину с таким усталым вздохом, что Вэй Усянь не смог удержаться от смеха. Но хихиканье перешло в зевоту, а потом его глаза закрылись, и сон накрыл его с головой.
***
Когда Вэй Усянь проснулся, он оказался один в постели Ханьгуан Цзюня, прижавшись носом к матрасу, пахнущему сандаловым деревом и сексом. Он перевернулся и сощурился от яркого света.
«Я проспал. В постели Ханьгуан Цзюня», - пронеслось у него в голове.
Он нашел свою мантию и туго затянул ее. Ханьгуан Цзюня не было на его коврике для медитации.
«Может быть, он уже оделся и ушел?» - подумал Вэй Усянь, направляясь обратно в свой угол, когда заметил маячившую в углу фигуру.
Вэй Усянь вскрикнул и отшатнулся, ударяясь задницей о гардероб, в то время как Ханьгуан Цзюнь держался на одной руке, вися вниз головой, как большая белая летучая мышь.
- Лань Эр-гунцзы, - выдохнул он. - Что вы делаете?
Глаза Ханьгуан Цзюня медленно открылись. Он вышел из стойки на руках и плавно встал. Его лицо было красным, но, возможно, это было от прилива крови к голове.
- Медитирую, - ответил Ханьгуан Цзюнь.
«Ой», - мысленно произнес Вэй Усянь.
Они стояли там, испытывая неловкость. Ханьгуан Цзюнь был совершенно неподвижен, а его глаза были устремлены на стену, в то время как Вэй Усянь теребил завязки своей мантии. Впервые в жизни он понятия не имел, что сказать.
- Хотите чаю? – предложил Вэй Усянь.
Ханьгуан Цзюнь мрачно кивнул в ответ.
Одевать его было мучительно, ведь теперь руки Вэй Усяня думали, что им следует погладить эту широкую грудь. Он был так сосредоточен на том, чтобы не позволять своим прикосновениям задерживаться надолго, что путался в завязках. В свою очередь Ханьгуан Цзюнь был так неподвижен, что Вэй Усянь не был уверен, дышал ли он?
Однако Ханьгуан Цзюню, казалось, стало лучше. Его аромат рассеялся и снова стал устойчивым.
«Я не разочарован», - сказал себе Вэй Усянь.
Ханьгуан Цзюнь не говорил, пока не встал из-за туалетного столика, а затем он склонил голову.
- Спасибо.
Судя по тому, как он отвел глаза, Вэй Усянь понял, что Ханьгуан Цзюнь не имел в виду его парикмахерские навыки.
- Не за что. Увидимся сегодня днем?
Ханьгуан Цзюнь сдержанно кивнул и направился к выходу.
Когда он ушел, Вэй Усянь судорожно вздохнул и опустился на табурет, ведь ни один из уроков, которые он получил в храме, не научил его, как справляться с неловкостью на следующее утро.
Он подошел к ванне и наложил талисман, нагревая воду почти до кипения. Его бедра и колени болели, а мышцы на бедрах протестовали, когда он опустился в горячую воду. Застонав, он положил голову на край ванны.
«Храм также не упомянул, что секс требует больше усилий, чем упражнения с мечом. Похоже, в учебной программе есть серьезные пробелы», - подумал Вэй Усянь.
Приведя себя в порядок, он направился в студенческие общежития. Ученики сейчас были на скучной лекции Лань Цижэня, но ему нужна была не Шицзе. Этим утром он хотел увидеть свою вторую сестру.
Мяньмянь бросила на него один взгляд и вытащила на улицу, уводя подальше от любопытных слуг Цзинь, глазеющих на них. Когда же они остались одни, она взяла его под руку.
- Это было так хорошо или так плохо?
- Это было хорошо. Но это было...очень много. Он был в гоне, - ответил Вэй Усянь.
- Ах, так, значит, великий Ханьгуан Цзюнь, в конце концов, всего лишь человек из плоти и крови!
Он усмехнулся и усадил ее на скамейку.
- Сегодня утром было так неловко. Я понятия не имел, что сказать, - признался Вэй Усянь.
- В это трудно поверить.
- Правда? Но как после этого поддерживать светскую беседу?
- Я уверена, что ты что-нибудь придумаешь.
- Ты могла бы хотя бы попытаться мне помочь? – простонал Вэй Усянь. - Если бы я хотел, чтобы надо мной посмеялись, я бы пошел к Мэн Яо!
Она закатила глаза.
- У тебя есть чай?
- Хочешь, чтобы я приготовил тебе чай?
- Нет, тупица, чай! Или ты хочешь родить ребенка Ланя?
- Ох, черт, чай! - воскликнул Вэй Усянь, соскакивая со скамейки, и встал перед ней. - Я забыл про этот чертов чай!
- Пошли, - сказала она, таща его за собой. - Пойдем, найдем лекаря Ланей!
Лекарь терпеливо ждала, пока Вэй Усянь, запинаясь, озвучил свою просьбу. Затем она просто кивнула и измельчила травы, прежде чем сложить их в маленький мешочек и протянула ему.
- Добавляйте щепотку этого в свой чай каждое утро.
- Это, э-э, помогает на следующий день?
Лекарь замолкла, медленно моргая, как Ханьгуан Цзюнь, когда Вэй Усянь задавал странные вопросы.
- Да, но это более эффективно, если использовать это каждый день.
- О, спасибо, - поблагодарил Вэй Усянь, поклонившись, и она возвратилась к своим травам.
***
Он проводил Мяньмянь обратно в ее общежитие и направился в Цзинши выпить чаю. Хотя сегодня у них был запланирован один из тренировочных дней, Ханьгуан Цзюнь не появился. Пока Вэй Усянь ждал, он свернул грязные простыни и расстелил новые на кровати Ханьгуан Цзюня, стараясь не думать ни о чем. Затем он подумал о том, чтобы тренироваться в одиночку, но он был так взволнован, что, наверное, отрезал бы себе руку.
Ханьгуан Цзюнь возвратился ближе к вечеру, от него исходил морозный запах холодного источника.
- Добрый вечер! - поприветствовал Вэй Усянь, откладывая книгу, которую не читал, и вскочил. - Как прошел ваш день?
Ханьгуан Цзюнь вздрогнул от этого, что вероятно, являлось до боли радостным приветствием.
- Все было хорошо.
Вэй Усянь наблюдал, как он положил Бичэнь на стойку.
- Скоро подадут ужин. Хотите, я сначала распущу вам волосы?
Однако Ханьгуан Цзюнь проигнорировал вопрос. Он подошел ближе, пряча руку за спину, и Вэй Усянь приготовился к тому, что сейчас произойдет. В свою очередь Ханьгуан Цзюнь сделал глубокий вдох, прежде чем спросить:
- Вам нехорошо?
- О, нет, я в порядке.
- Я видел, как вы выходили из лечебницы Лань-дайфу чуть раньше.
- Да. Мне просто нужно было, э-э, кое-что получить, - признался Вэй Усянь.
Ханьгуан Цзюнь нахмурился, сжав руку в кулак.
- Я сделал вам больно?
- Что? Нет! – запротестовал Вэй Усянь.
Ханьгуан Цзюнь выглядел таким несчастным, что Вэй Усянь забыл, что нервничал, и похлопал его по руке.
- Я в порядке, правда. Мне просто нужно было получить... особенный чай.
- Чай? - повторил Ханьгуан Цзюнь.
Теперь неловкость вернулась в полную силу.
- Это мешает, знаете ли... - пробормотал Вэй Усянь, проводя рукой по животу, отчего брови Ханьгуан Цзюня нахмурились в замешательстве - ...беременности!
Брови Ханьгуан Цзюня взлетели вверх. Он не выглядел таким испуганным, даже когда они сражались с армией пауков. Его широко раскрытые глаза опустились к талии Вэй Усяня, прежде чем он посмотрел в сторону.
- Понятно.
- Мы не говорили об этом, поэтому я решил...
- Я не рассматривал...такую возможность.
- Я сам чуть не забыл! Мяньмянь напомнила мне, - вставил Вэй Усянь, постучав себя по носу, в то время как Ханьгуан Цзюнь уставился на стену, размышляя обо всем этом. - Итак, давайте уберем ваши волосы?
- Да. Пожалуйста.
***
Следующие несколько дней были такими же напряженными. Хотя Ханьгуан Цзюнь, как всегда, оставался вежливым, он замкнулся в себе, надев непроницаемую маску. Вэй Усянь начинал жалеть, что не остался за ширмой в тот вечер.
Однажды вечером, когда он расчесывал волосы Ханьгуан Цзюня и вел светскую беседу с его бесстрастным отражением, Вэй Усянь не выдержал.
- Удостоит ли Лань Эр-гунцзы этого человека хоть одним взглядом?
Ханьгуан Цзюнь моргнул, вытаскивая себя из потайных мыслей в своей голове.
- Простите?
Их взгляды встретились в зеркале. Вэй Усянь улыбнулся, но даже ему казалось, что его улыбка была вымученной.
- Так-то лучше! Я уже начал чувствовать себя призраком.
- Призраком? – повторил Ханьгуан Цзюнь.
Вэй Усянь кивнул, глядя на озадаченное отражение Ханьгуан Цзюня.
- Ага. Невидимым.
Ханьгуан Цзюнь напрягся и опустил глаза на туалетный столик.
- Я прошу прощения, - произнес он.
«Ну, вот опять», - пронеслось в голове Вэй Усяня.
Он вздохнул и постучал расческой по плечу Ханьгуан Цзюня.
- Я не пытался заставить вас чувствовать себя плохо. Я просто...скучаю по общению с вами.
- Я тоже скучаю по этому, - признался Ханьгуан Цзюнь.
- Хорошо, тогда о чем нам поговорить? Ваш дядя кричал сегодня на кого-нибудь в классе?
Ханьгуан Цзюнь сделал глубокий вдох и повернулся на табурете.
- Вэй Усянь, вы не обязаны...Я пойму, если вы недовольны тем...как я вел себя!
Вэй Усянь бросил расческу на туалетный столик и встал перед ним.
- О чем вы говорите? Я не недоволен вами! Я имею в виду, да, в последнее время было немного неловко, но...
Ханьгуан Цзюнь покачал головой, расстроенный так, как Вэй Усянь никогда его не видел.
- Я не должен был злоупотреблять вашей добротой. Это было в первый раз... я не осознавал, насколько это будет ошеломляюще! Но я должен был держать себя в руках.
- Это был ваш первый гон?
Ханьгуан Цзюнь с несчастным видом кивнул.
Вздохнув, Вэй Усянь опустился перед ним на колени. Глаза Ханьгуан Цзюня расширились, и Вэй Усянь с опозданием понял, насколько похожи были их позы в тот вечер. Его лицо покраснело, но он прикусил губу и продолжил настаивать.
- Лань Эр-гунцзы, вы не сделали ничего плохого! - сказал он, положив руку на колено Ханьгуан Цзюня, не обращая внимания на то, как тот напрягся от прикосновения. - Я хотел. Действительно. Я давно этого хотел!
- Правда?
Он кивнул и сжал колено Ханьгуан Цзюня.
- Мне жаль, если это...было нехорошо. Для вас.
- Это было хорошо, - признался Ханьгуан Цзюнь, при этом у него были ярко-красными уши и кончик носа.
- Да? - произнес Вэй Усянь, придвигаясь ближе, и положил подбородок на колено Ханьгуан Цзюня. - Я тоже так думаю.
Ханьгуан Цзюнь нерешительно провел рукой по волосам Вэй Усяня, и тот улыбнулся, прижимаясь к нему.
- Нет причин, по которым мы не могли бы сделать это снова, - пробормотал Вэй Усянь, потрясенный собственным бесстыдством. - Если вы хотите.
Рука застыла на его волосах, и он поднял взгляд из-под ресниц. Ханьгуан Цзюнь долго смотрел на него сверху вниз.
- Вы бы этого хотели? – спросил Ханьгуан Цзюнь низким, хрипловатым голосом и Вэй Усянь задрожал.
- Да, - ответил он, потираясь щекой о бедро Ханьгуан Цзюня. - Я хочу этого. Если вы согласны.
Рука снова погладила его волосы, а затем обхватила его лицо и нежно потянула. Вэй Усянь плыл вместе с ней, позволяя Ханьгуан Цзюню приподнять его лицо. Ханьгуан Цзюнь наклонился и прижался губами ко лбу Вэй Усяня, его носу, а затем к его рту.
Дрожа, Вэй Усянь позволил себя поцеловать, приоткрывая рот, когда губы Ханьгуан Цзюня двигались по его губам. Большой палец Ханьгуан Цзюня поглаживал его щеку, а его пальцы нежно касались подбородка.
Это было нежно и сладко, но Вэй Усянь сжал руки в кулаки, страстно желая прикоснуться, страстно желая погрузиться в этот поцелуй, но он не мог, ведь слишком многое раскроет...
Наконец Ханьгуан Цзюнь отстранился.
- Это было хорошо?
Он кивнул в хватке Ханьгуан Цзюня и облизнул губы, ведь слишком запыхался, чтобы говорить.
- Мгм, - произнес Ханьгуан Цзюнь, придвигаясь ближе, и углубил поцелуй. Вэй Усянь растворился в нем, неловко поднимая руки к коленям Ханьгуан Цзюня, чтобы не соскользнуть на пол.
Другой рукой Ханьгуан Цзюнь обхватывал его шею, его лицо и наклонял голову. Его язык скользил по губам Вэй Усяня. В то же время, Вэй Усянь, всхлипывая, скользил руками по бедрам Ханьгуан Цзюня.
Он знал, что практически безвольно повис в руках Ханьгуан Цзюня, знал, что должен был что-то сделать, но губы Ханьгуан Цзюня были такими мягкими, а его большие руки такими теплыми и нежными. Все, что он мог сделать, это прислониться к бедру Ханьгуан Цзюня и принимать поцелуй за поцелуем.
Когда Ханьгуан Цзюнь снова отстранился, Вэй Усянь чуть не упал ему на грудь. Одной рукой Ханьгуан Цзюнь провел по волосам Вэй Усяня и потянул ленту. Красный шелк скользнул по его пальцам, прежде чем снова возвратиться к волосам Вэй Усяня. Затем он взял руку Вэй Усяня и поцеловал костяшки пальцев, перевернул ее и прижался губами к его запястью.
- Вы пойдете со мной в постель? – спросил Ханьгуан Цзюнь.
Несмотря на то, что его тело было готово растаять в маленькую лужицу от любви, Вэй Усянь нетерпеливо кивнул. Он и представить себе не мог, что Ханьгуан Цзюнь может быть таким соблазнительным. Сейчас он был так возбужден, что пополз бы к кровати, если бы Ханьгуан Цзюнь попросил его об этом.
Однако Ханьгуан Цзюнь не просил его ползти. Он встал, потянув Вэй Усяня за собой. Одна из его больших рук обхватила запястье Вэй Усяня и повела его к кровати. Затем он потянулся к поясу Вэй Усяня.
Вэй Усянь фыркнул от смеха, когда Ханьгуан Цзюнь развязал его пояс и тот вопросительно приподнял бровь.
- Вы хотели сделать это в тот вечер, когда напились, - объяснил Вэй Усянь. - Вы, наверное, не помните.
- Мгм, - произнес Ханьгуан Цзюнь, быстро и умело снимая с Вэй Усяня мантии.
Вэй Усянь был впечатлен его профессионализмом. Затем Ханьгуан Цзюнь усадил его на кровать, прежде чем опуститься на колени и положить ноги Вэй Усяня к себе на колени.
То, что его альфа стоял перед ним на коленях, уже само по себе тревожило, но Ханьгуан Цзюнь погладил своими красивыми руками лодыжки Вэй Усяня, снимая с него тапочки. Даже подошвы его ног привлекли его внимание. Если Ханьгуан Цзюнь и осознавал, насколько неприлично он вел себя, то не подавал виду.
Когда Ханьгуан Цзюнь закончил с его ногами, его руки начали гладить икры Вэй Усяня, его бедра, а затем его талию. Вэй Усянь приподнял бедра, чтобы Ханьгуан Цзюнь мог снять с него штаны. Потом Ханьгуан Цзюнь замер, его лицо напряглось, когда он собирался с мыслями.
- Я бы хотел... - наконец произнес он, раздвигая колени Вэй Усяня и целуя внутреннюю сторону его бедра. – Я бы хотел воспользоваться своим ртом.
- Э-э, ладно? – согласился Вэй Усянь, опираясь руками на матрас, в то время как Ханьгуан Цзюнь закинул обе его ноги себе на плечи и стал покрывать поцелуями бедра.
«Это же означает не то, что я думаю? – задался вопросом Вэй Усянь. - Ох, черт, так вот что он имел в виду!»
Он пискнул и дернулся при первом же прикосновении губ Ханьгуан Цзюня к его омега-клитору, и вскоре он опустился на локти, беспомощно извиваясь, когда язык Ханьгуан Цзюня скользил внутри него.
«Ох, в храме меня этому точно не учили!» - пронеслось у него в голове.
Он, конечно, видел это в порнографии. Порно было популярным товаром среди послушников. Книги всегда проносились контрабандой и передавались по кругу, изучались и над ними хихикали. Но он никак не ожидал, что Ханьгуан Цзюнь станет...
Ханьгуан Цзюнь хмыкнул, как будто знал, что мысли Вэй Усяня блуждали. Ханьгуан Цзюнь притянул его ближе, наклонился и начал быстрее двигать языком. Задыхаясь, Вэй Усянь оперся рукой о стену и старался не пнуть Ханьгуан Цзюня своими молотящими ногами.
Это было так хорошо, слишком много и в то же время недостаточно, но затем пальцы Ханьгуан Цзюня проникли в него, в то время как его язык ласкал омега-клитор Вэй Усяня, и Вэй Усянь что-то прокричал в потолок. Ханьгуан Цзюнь надавил сильнее, и Вэй Усянь пришел, беспомощно крича и сжимая пальцы Ханьгуан Цзюня.
Он все еще дрожал, когда Ханьгуан Цзюнь поднял его на кровать и опустился на него сверху. Его ноги сами собой раздвинулись, и Ханьгуан Цзюнь устроился между ними, прежде чем посмотреть на него сверху вниз, его губы блестели и были влажны.
- Это было хорошо?
Вэй Усянь хрипло рассмеялся и кивнул головой, что, как он надеялся, выглядело как согласие.
Уголок рта Ханьгуан Цзюня изогнулся, и он продолжил смотреть, в его глазах были мягкость и веселье.
Нечестно было со стороны Ханьгуан Цзюня так пристально смотреть в глаза Вэй Усяню, когда он едва мог сфокусировать взгляд на его лице. Он собрал воедино свои разбросанные мозговые клетки и дернул за завязки на рубашке Ханьгуан Цзюня.
- Может, Лань Эр-гэгэ снимет это?
Ханьгуан Цзюнь торжественно кивнул и поцеловал его в лоб. Вместе они развязали завязки, а затем Вэй Усянь получил возможность исполнить одну из своих любимых грез: стянуть с плеч Ханьгуан Цзюня рубашку. Ему также удалось прикоснуться к этим плечам, и он в полной мере пользовался этой возможностью, пока Ханьгуан Цзюнь целовал его, придавая его рту свой вкус.
Когда Ханьгуан Цзюнь прижимался к нему, их груди соприкасались, а его член ощущался горячей линией через его штаны. Вэй Усянь просунул руку между ними и погрузил в его штаны, чтобы схватить его, позволяя горячей и влажной плоти скользить в его руке.
- Лань Эр-гэгэ, - пробормотал он, когда губы Ханьгуан Цзюня опустились к его шее, обнюхивая и посасывая. - Я хочу тебя!
Ханьгуан Цзюнь застонал ему в шею, и его член дернулся в руке Вэй Усяня. Он отстранился и стянул штаны с бедер. Вэй Усянь потянул его обратно и прошептал что-то ободряющее, пока Ханьгуан Цзюнь проталкивался внутрь.
Ханьгуан Цзюнь закряхтел, почти удивленно, когда он полностью вошел в него. Он медленно вышел и толкнулся обратно, содрогаясь и крепко зажмурив глаза.
Застонав, Вэй Усянь обхватил его за спину, пытаясь подтолкнуть.
- Ты заставляешь меня чувствовать себя так хорошо, - прошептал он. - Пожалуйста, Гэгэ!
Глаза Ханьгуан Цзюня открылись, и он посмотрел вниз, прерывисто дыша.
- Вэй Ин!
Это имя так хорошо прозвучало хрипловатым голосом Ханьгуан Цзюня. Ухмыляясь, Вэй Усянь кивнул, словно в ответ на вопрос.
- Да-да, Гэгэ!
Ханьгуан Цзюнь напал на него, захватывая его рот. Вэй Усянь застонал и закинул ногу ему на бедро, широко раскрываясь, чтобы взять все.
«Я весь твой!» - свирепо подумал Вэй Усянь.
После стольких месяцев тоски он больше не останавливал свои руки от хватания. Поцелуи были неуклюжими, но он выгибался, стремясь к большему, желая всего и сразу!
Второй оргазм обрушился на него как молния, такой сильный, что он забыл, как дышать. Он закричал, когда тот, наконец, отпустил его, и уткнулся лицом в шею Ханьгуан Цзюня. Он не отпускал Ханьгуан Цзюня, когда тот двигал бедрами и стонал в волосы Вэй Усяня. Его узел уже развязался, но он все равно оставался внутри Вэй Усяня, вращая бедрами и возвращая свой рот к губам Вэй Усяня для медленных поцелуев.
Когда Ханьгуан Цзюнь, наконец, вышел, он лег на бок, все еще держа одну руку на животе Вэй Усяня. Все еще ошеломленный, Вэй Усянь склонил голову набок и криво улыбнулся.
- Ух, ты, Лань Эр-гэгэ! Это было так хорошо!
Ханьгуан Цзюнь улыбнулся в ответ. Он тоже выглядел довольно ошеломленным.
- Это было хорошо, - согласился он.
Хихикая, Вэй Усянь провел рукой по его лицу, а затем перевернулся на бок, чтобы они оказались лицом к лицу.
- Мы должны делать это каждый вечер!
- Мгм. Если хочешь, - мягко произнес Ханьгуан Цзюнь, но его глаза сверкали.
Все еще улыбаясь, Вэй Усянь заснул, а Ханьгуан Цзюнь погладил его по волосам.
***
Ханьгуан Цзюнь был верен своему слову, хотя понятие «каждый вечер» распространилось и на утро, и на вторую половину дня. Однажды утром, когда Вэй Усянь встал на колени, чтобы завязать мантию Ханьгуан Цзюню, он воспользовался своим положением, чтобы прижаться к члену Ханьгуан Цзюня. Он сделал свой первый минет там, возле гардероба, а Ханьгуан Цзюнь тяжело дышал над ним, в то время как он пытался засунуть весь «этот большой меч» себе в рот.
Однако в постели с этим было проще, и ему нравилось наблюдать, как Ханьгуан Цзюнь пытался совладать с собой, пока Вэй Усянь облизывал его член. Иногда у них не получалось добраться до кровати. Они занимались любовью в ванной, забрызгивая и заливая пол. Они занимались любовью на обеденном столе - грязно, но весело. Вэй Усянь клал голову на руки и хихикал, когда посуда гремела и падала на пол.
Однажды они даже занялись любовью во дворе, после того как Вэй Усянь слишком сильно флиртовал во время тренировки.
- Лань Эр-гэгэ даже не может подождать, пока мы зайдем внутрь? – спросил он, смеясь, когда Ханьгуан Цзюнь сорвал с него штаны.
- Нет, - ответил Ханьгуан Цзюнь, насаживая его на свой член, и смех Вэй Усяня перешел в стоны.
А потом были поцелуи. Они целовались на крыльце, прижавшись друг к другу, чтобы полюбоваться закатом. У них были поцелуи для утра и вечера. Одевание требовало множества поцелуев. Бритье красивого лица Ханьгуан Цзюня требовало еще больше. Вэй Усянь перестал сдерживаться и принимал все эти поцелуи, запуская пальцы в волосы Ханьгуан Цзюня, прежде чем забраться к нему на колени и уткнуться носом в шею, где его запах был самым сладким.
Теперь он всегда был Вэй Ином, и каждый раз, когда Ханьгуан Цзюнь произносил его имя при рождении, это казалось важным. Казалось нормальным, что Вэй Усянь до смешного был влюблен в него, и казалось, что Ханьгуан Цзюнь чувствовал то же самое.
Только они не говорили об этом. И они не обсуждали, что произойдет, когда закончится их контракт.
«Но это произойдет через несколько месяцев, - говорил себе Вэй Усянь всякий раз, когда думал об этом. - А это практически вечность!»