Глава 10
Примерно через месяц после прибытия Вэй Усяня к ним приехал посетитель и нарушил их новый распорядок дня. Сначала Вэй Усянь радовался известию о скором приезде Цзинь Гуаншаня, но когда он узнал, что Мяньмянь не приедет с ним, ему стало все равно.
Затем он стал откровенно обиженным, ведь пока старик был там, Ханьгуан Цзюнь покинул его на несколько встреч и даже оставил одного, когда тот ужинал со старейшинами и их гостями.
Скучающий и недовольный Вэй Усянь пропустил дневную тренировку, чтобы поваляться на крыльце.
«Ханьгуан Цзюнь, вероятно, сделает разочарованное лицо, когда узнает, что я прогуливаю тренировки», - промелькнуло у него в голове.
Однако Вэй Усянь был достаточно раздражителен, чтобы не обращать на это внимания.
Он дремал в лучах теплого солнца, когда раздался стук в дверь. Лениво потянувшись и зевая, он пошел к двери.
Мэн Яо даже не поздоровался, сразу заявив:
- Мне нужно выбраться отсюда, и ты пойдешь со мной!
Вэй Усянь моргнул от резкого тона, а затем пожал плечами в знак согласия.
- Куда мы идем?
- В Цайи!
Апатия Вэй Усяня сразу же отступила, когда он схватил свой мешочек с деньгами, который стал намного тяжелее, и быстро написал записку для Ханьгуан Цзюня. Он еще не посещал Цайи - на самом деле, он не чувствовал никакой необходимости уходить - но теперь ему не терпелось уйти.
Ему удалось не задавать никаких вопросов, когда они покинули территорию комплекса, но как только они прошли мимо охранника у ворот, Вэй Усянь повернулся к Мэн Яо.
- Что заставило тебя так резко отреагировать?
Мэн Яо бросил на него недоверчивый взгляд, а его оленьи глазки сверкнули.
- Не притворяйся, что не знаешь! - буркнул он.
«Знаю что?» - чуть не выпалил Вэй Усянь в ответ, но потом до него дошло.
- Ой, - тупо произнес он, стуча себя по носу. - Точно, я забыл.
Мэн Яо фыркнул и ускорил шаг, скользя своими маленькими ножками по дорожке.
Вэй Усянь никогда не интересовался сплетнями так, как большинство его товарищей-послушников, но даже до него доходили слухи. То, что Мэн Яо - незаконнорожденный сын Цзинь Гуаншаня, ни для кого не было секретом, ведь Мэн Яо даже жил в «Башне Золотого Карпа». Как омега, он был полезным политическим инструментом, подарком, который можно было преподнести сопернику или союзнику, но, в отличие от сундука с золотом или нескольких акров земли, этот дар мог доносить своему первоначальному владельцу.
И все же что-то заставило Цзинь Гуаншаня отослать Мэн Яо. Возможная причина этого породила множество слухов, один нелепее другого. Однако после встречи с Мэн Яо Вэй Усянь иногда задавался вопросом: «Может ли правда быть более сенсационной, чем рассказы?»
Когда они спускались с горы, Вэй Усянь пытался завязать светскую беседу, и даже опустился до того, чтобы прокомментировать погоду, но Мэн Яо игнорировал его, при этом его лицо было напряженным и бледным.
У небольшого поста охраны у подножия горы их ждал экипаж, и Вэй Усянь на этот раз благоразумно не усмехался, забираясь в него следом за Мэн Яо.
Цайи – всего лишь сельская деревушка по сравнению со столицей, но Вэй Усянь сразу же влюбился в нее. Толпа здесь двигалась медленнее, люди болтали на слащавом диалекте Гусу, а ленивая река текла через центр города, напоминая ему о «Пристани Лотоса». К сожалению, его спутнику было неинтересно глазеть по сторонам. Вместо этого Мэн Яо повел их прямиком в таверну.
- Улыбку Императора! - рявкнул Мэн Яо официанту, как только они сели.
Обрадованный, но шокированный, Вэй Усянь выглянул из-за занавески, отделяющей их столик от остальных гостей. К счастью, он не увидел ни белых мантий, ни налобных лент.
- Я думал, это запрещено, - заметил он.
- Особые обстоятельства! - огрызнулся Мэн Яо.
Когда же принесли вино, он щедро наполнил чашки для них обоих и залпом осушил свою собственную.
Тем временем Вэй Усянь не торопился, смакуя напиток. Он слышал рассказы о легендарной «Улыбке Императора» Гусу, и вино оказалось таким же вкусным, как он и надеялся, возможно, даже более вкусным, потому что было запрещено к употреблению.
Первый кувшинчик быстро опустел. Вэй Усянь задал себе темп, но в животе у него уже покалывало, и по телу разлилось приятное тепло. Мэн Яо же все еще выглядел напряженным, несмотря на действительно внушительное количество выпитого им вина.
Когда они принялись за второй кувшинчик, Мэн Яо вдруг вздохнул и с горечью посмотрел на свою чашку.
- Я ненавижу этого старика! - признался он.
Вэй Усянь вытер рот рукавом.
- Цзинь Гуаншаня?
Губы Мэн Яо скривились.
- Цзинь, мать его, Гуаншаня, - ответил он, осушая еще одну чашку так же быстро, как и первую.
Вэй Усянь был поражен, что его маленькое тело могло вместить столько вина.
- Ты ведь знаешь, почему он здесь, не так ли? - продолжил Мэн Яо.
- Э-э, что-то насчет осенней охоты?
Мэн Яо кивнул.
- Он бы с удовольствием отобрал ее у Вэней! Он думает, что должен быть Главным заклинателем, но, несмотря на свою жадность, он слишком труслив, чтобы пойти против Вэнь Жоханя! Итак, он пытается ослабить контроль Вэней. Отобрать у них охоту было бы шагом в этом направлении.
Вэй Усянь отпил еще вина, обдумывая это.
- Как в этом замешаны Лани?
- Они поставляют большую часть дичи для охоты. «Башня Золотого Карпа» платит только за закуски, - фыркнул Мэн Яо, криво улыбаясь.
Вэй Усянь знал, что «дичь» относилась к сверхъестественным существам. Он никогда не был на охоте, когда был еще учеником, но слышал истории. Он не мог сдержать минутной гордости, зная, что большая часть дичи, вероятно, была поймана его собственным альфой.
- Что думает Цзэу Цзюнь об его уловке? - спросил Вэй Усянь.
Мэн Яо вздохнул, слегка ссутулившись в своих изысканных одеждах.
- А-Хуан - миротворец! Он будет улыбаться и очаровывать, и Цзинь Гуаншань вернется домой ни с чем, кроме того, с чем приехал. Хотя иногда мне хочется, чтобы он был не таким обаятельным, - ответил Мэн Яо со смешком и слегка поерзал на своей подушке. - Я бы с удовольствием посмотрел, как этот старик скатывается с горы!
То, что Мэн Яо сорвался и назвал Цзэу Цзюня А-Хуанем, было еще более показательным, чем его пьяная болтовня. Вэй Усянь никогда не слышал, чтобы он называл своего альфу иначе, чем Цзэу Цзюнь.
- Давай закажем немного еды, - сказал Вэй Усянь. - Я не хочу нести тебя в гору!
- Пфф, - произнес Мэн Яо, взмахивая рукой. - Я смогу справиться со своим вином!
Вэй Усянь приподнял бровь при виде упомянутого напитка, в то время как чашка опасно наклонилась в маленькой руке Мэн Яо.
- Даже если так, - мягко согласился Вэй Усянь. - Я не упущу шанс отведать настоящей еды!
Когда они покинули таверну, солнце уже село. Мэн Яо заснул по дороге на пост охраны, и Вэй Усяню пришлось вытаскивать его из экипажа, как сонного малыша.
Вэй Усянь встал у подножия горы, глядя на длинную темную тропу, держа Мэн Яо под мышкой.
«Черт», - пронеслось у него в голове.
Ученик, дежуривший на посту, пристально посмотрел на Мэн Яо.
- Может, мне послать за Цзэу Цзюнем? - предложил он.
Вэй Усянь слегка встряхнул Мэн Яо, но тот только застонал и уткнулся лицом в плечо Вэй Усяня.
«Мои новые мышцы могут оказаться недостаточно сильными, чтобы поднять на гору даже такого маленького человечка», - подумал Вэй Усянь, и молча извинившись перед Мэн Яо, кивнул стражнику.
- Наверное, это хорошая идея. Если только вы не хотите поднять его на мече?
Глаза ученика расширились.
- Я не должен покидать свой пост! – заявил он, прежде чем прошептать что-то на листок бумажного талисмана, а затем подбросил его в воздух. Талисман на мгновение замерцал, а затем превратился в сверкающую бабочку. Вэй Усянь наблюдал, как бабочка, порхая, поднялась на гору.
- Отличная система, - пробормотал Вэй Усянь, усаживая Мэн Яо на стул на посту, и устроился рядом с ним в ожидании.
Пока они ждали, он гадал, в каком же дерьме они окажутся?
«Надеюсь, что бабочка застанет Цзэу Цзюня одного, а не за ужином со старейшинами. Особенно с Лань Цижэнем или Ханьгуан Цзюнем», - размышлял Вэй Усянь и поморщился, представляя, как Ханьгуан Цзюнь снова становится холодным.
«Это была моя вина! - подумал он, глядя на Мэн Яо, который пускал слюни, уткнувшись подбородком в грудь. - Если бы я не пошел с ним, он, вероятно, вырубился бы в той таверне!»
Однако, Ханьгуан Цзюня, вероятно, не слишком впечатлила бы такая логика. Вздохнув, Вэй Усянь откинулся назад и стал ждать своей участи.
***
Когда Цзэу Цзюнь вбежал на пост, его приятное лицо было скорее озабочено, чем сердито.
- Ох, А-Яо! - пробормотал он, поднимая Мэн Яо на руки и одаривая Вэй Усяня слабой улыбкой. - Спасибо, что присмотрели за ним.
Вэй Усянь с облегчением последовал за ними на улицу и чуть не врезался прямо в грудь Ханьгуан Цзюня. Он подавил вскрик и попытался улыбнуться.
- Ах, Лань Эр-гунцзы! - начал он, но Ханьгуан Цзюнь просто смотрел на него с непроницаемым выражением на лице. - Мы с Мэн Яо ходили в Цайи, но он неважно себя почувствовал.
- Мгм, - произнес Ханьгуан Цзюнь, прежде чем повернуться и пойти обратно к тропе, где Цзэу Цзюнь поднялся в воздух, прижимая к груди Мэн Яо. Ханьгуан Цзюнь ступил на Бичэнь и протянул руку. - После наступления темноты тропа становится опасной.
- Ладно, - согласился Вэй Усянь и, стараясь не улыбаться как дурак, взял его за руку и позволил Ханьгуан Цзюню поднять себя на меч.
Затем они медленно стали подниматься в воздух, но желудок Вэй Усяня все равно сводило, скорее всего, больше от вина, чем от полета. Руки Ханьгуан Цзюня держали его за талию, чтобы он не пошатнулся.
- Готов? - спросил Ханьгуан Цзюнь.
Вэй Усянь улыбнулся ему в ответ.
- О, да!
Они поднялись сквозь облака, достаточно высоко, чтобы звезды освещали им путь. Дрожа от холода и чувствуя легкую тошноту от выпитого вина, Вэй Усянь все еще хотел кричать от радости.
«Я снова лечу!» - пронеслось у него в голове.
Небо было бархатисто-темным, на его фоне звезды сверкали белизной. Ветер развивал его волосы, и Вэй Усянь собирал их в руку, чтобы они не хлестали Ханьгуан Цзюня по лицу. Там было холодно, почти так же холодно, как в источнике, и теперь он понимал, что имел в виду Мэн Яо, говоря о полете над горами, когда они ехали сюда. Но руки Ханьгуан Цзюня на его талии были теплыми, и он не мог беспокоиться о небольшой простуде, когда проносился по темному небу, как комета.
Слишком скоро они приземлились перед Цзинши.
- Вам нужно принять ванну, - сказал Ханьгуан Цзюнь, когда они вошли в дом. - Это согреет вас.
- Я-я в порядке, - запинаясь, произнес Вэй Усянь. - Просто дайте мне минутку посидеть у огня, а потом я помою вам голову.
- Я приму ванну утром, - заявил Ханьгуан Цзюнь, прежде чем исчезнуть за ширмой.
Раздалось шипение, и из ванны повалил пар. Затем он возвратился к Вэй Усяню, который дрожал у огня.
- Примите ванну, - повторил он, добавляя к своему голосу нотку «вы тупица!»
Вэй Усянь не стал спорить. Онемевшими пальцами он снял с себя одежду и залез в ванну, вскрикивая, когда горячая вода коснулась его ледяной кожи. Он чувствовал себя настолько замерзшим, что представлял, как тает, словно кусочек льда, брошенный в горячий чай.
Сначала тепло возвращалось почти болезненно. Затем гуцинь начал бренчать. Ханьгуан Цзюнь играл песню, которая успокаивала его разум и согревала кровь почти так же хорошо, как ванна.
Когда же он, наконец, вылез из ванны, ему снова было тепло, и он на удивление был трезв.
«Ха, музыка Ланей способна на все!» - подумал Вэй Усянь, опускаясь перед камином и отжимая волосы.
Позже, расчесывая его волосы, он виновато улыбнулся отражению Ханьгуан Цзюня.
- Простите, что заставил вас проделать весь этот путь с горы. Я не ожидал, что наша поездка закончится так плохо, - сказал Вэй Усянь.
Ханьгуан Цзюнь кивнул ему в ответ.
- Я не возражал. Ужин был... довольно продолжительным сегодня вечером.
- А-а, - произнес Вэй Усянь, глубоко мысленно кивая.
В переводе с вежливой речи Ханьгуан Цзюня это означало, что Цзинь Гуаншань был настоящим хвастуном, а чрезвычайная ситуация Вэй Усяня стала долгожданной передышкой.
Тем не менее, лучше всего было прояснить ситуацию и принять любое наказание, которое его ожидало.
- Мы, э-э, выпили немного вина в таверне, - признался Вэй Усянь.
Ханьгуан Цзюнь свёл брови и долго молчал, но затем сказал:
- Алкоголь запрещен на территории комплекса и для учеников. Однако Сюнчжан говорит, что вы с Мэн Яо не обязаны воздерживаться от употребления алкоголя. Если вы будете соблюдать умеренность.
Последнее предложение он произнес, бросив понимающий взгляд на Вэй Усяня в зеркале.
Вэй Усянь отступил назад и склонился в поклоне.
- Это очень разумно! - торжественно заявил он, а затем поднял голову и улыбнулся.
Ханьгуан Цзюнь сделал вид, который можно было сравнить с закатыванием глаз, и встал со стула.
- Ваша поездка в Цайи была приятной?
- О, да, - ответил Вэй Усянь, следуя за ним к гардеробу. - Если не считать того, что Мэн Яо потерял сознание.
Раздевая его, он рассказал Ханьгуан Цзюню о еде в таверне.
- Мы должны как-нибудь сходить туда вместе. Если у вас будет время, - сказал Вэй Усянь.
- Мгм, - легко согласился Ханьгуан Цзюнь, как будто с нетерпением ждал этого.
***
Формы меча Ланей сильно отличались от тех, что он изучал в детстве. Их техника была больше похожа на танец, чем на битву.
«Хотя, я никогда не был так хорош в танцах, - с улыбкой подумал Вэй Усянь, выполняя движения всем телом.
- Не вытягивайте руку так далеко, - заметил Ханьгуан Цзюнь.
Вэй Усянь кивнул и снова завершил движение, останавливая его до того, как его рука полностью выпрямится. Это было сложно, потому что тренировочный меч был тяжелым и тянул его руку вниз.
Завершив последний выпад, он вонзил острие меча в землю и стал опираться на него, с надеждой глядя сквозь ресницы на Ханьгуан Цзюня, который склонил голову.
- Лучше. Вы быстро учитесь.
Вэй Усянь засиял и расправил ноющие плечи.
- Лань Эр-гунцзы - отличный учитель!
В ответ Ханьгуан Цзюнь медленно моргнул, а затем они направились в дом.
- Я узнал о проблеме в соседней деревне. Я поеду туда завтра, - объявил Ханьгуан Цзюнь после ужина.
- На ночную охоту?
В ответ на кивок Ханьгуан Цзюня Вэй Усянь подобрался ближе.
- Вы берете с собой учеников?
Губы Ханьгуан Цзюня изогнулись в одной из его едва заметных улыбок.
- Нет, но я подумал, что Вэй Усянь, возможно, захочет составить мне компанию?
Вэй Усянь подпрыгнул на подушке, прежде чем смог взять себя в руки.
- Да! - воскликнул он. - На кого мы охотимся?
- Я пока не уверен. Старейшина деревни, приславший письмо, сообщил, что был похищен домашний скот, хотя никто не видел преступника, - ответил Ханьгуан Цзюнь.
Исчезновение домашнего скота - не слишком интересная тема, но Вэй Усянь был слишком взволнован, чтобы быть придирчивым.
- Когда мы отправляемся? Мы можем полететь туда?
- После завтрака. И да, это недалеко.
***
- Лань Эр-гунцзы! - завопил Вэй Усянь. - Что этот человек такого сделал, чтобы заслужить такое наказание?
Он пытался завязать манжеты на любимой охотничьей мантии Ханьгуан Цзюня, но на каждой манжете было по дюжине крошечных петелек, а его неуклюжие пальцы продолжали теребить шелковистые ленты.
- Я мог бы надеть другую мантию, - сухо предложил Ханьгуан Цзюнь.
- Нет, эта такая красивая! Жаль только, что дырочки такие маленькие, - ответил Вэй Усянь, откидывая волосы с лица и пробуя снова.
Наконец, все чертовы шнурки были завязаны, и он отступил, чтобы оценить свою работу. Синяя мантия, в которую был облачен Ханьгуан Цзюнь, отличалась от его обычной одежды. Вместо струящихся белых мантий с широкими рукавами, эта мантия была более изящной и облегающей, подчеркивающей его стройную фигуру.
- Вы очень красивый! - заявил Вэй Усянь, стараясь говорить непринужденно, хотя у него слюнки текли.
В свою очередь Ханьгуан Цзюнь отвел взгляд и занялся сбором припасов для охоты.
Езда на Бичэне при дневном свете была еще приятнее, чем ночью. Когда гора отступила, они пролетели низко над Цайи, а затем летели вдоль реки, петляющей среди пышных сельскохозяйственных угодий. Вэй Усянь улыбался, хотя от ветра слезы выступали на его глазах.
«Может быть, когда-нибудь у меня снова будет свой меч, и мы сможем летать бок о бок?» - подумал Вэй Усянь.
А пока он был доволен тем, что большие руки Ханьгуан Цзюня держали его за талию.
Наконец они добрались до деревни, которую искали и приземлились за воротами. Вэй Усянь гордился тем, что не споткнулся, когда сходил с меча, хотя ноги у него дрожали. Они прошли через ворота и вошли в деревню, которая была сонной и странной, с всего лишь дюжиной рыночных прилавков, окружающих центр города.
Ханьгуан Цзюнь узнал у одного из продавцов, как найти старейшину деревни, и они направились к его дому. Мужчина поприветствовал их с энтузиазмом, чуть ли не кланяясь, когда понял, что Ханьгуан Цзюнь пришел сам. Он не задался вопросом, почему Ханьгуан Цзюнь также взял с собой омегу, если вообще заметил это.
Затем они направились на ферму, где в последнее время пропадал домашний скот. Ханьгуан Цзюнь шагал по дороге, словно не замечая пыли, покрывающей его одежду. Когда же они прошли мимо фермера, пасущего овец, Вэй Усянь повернулся к нему.
- Этот «монстр» может оказаться каким-нибудь парнем, ворующим овец!
- Маловероятно, - возразил Ханьгуан Цзюнь. - Вор удовлетворился бы кражей одного или двух животных.
- Хорошее замечание! Так что же, по-вашему, это такое?
- Пока рано говорить. Многие существа питаются домашними животными. Они - легкая добыча.
- Почему вы пришли сами? – спросил Вэй Усянь. - Несколько пропавших овец - не такая уж большая проблема!
- А почему бы и нет?
Вэй Усянь пожал плечами.
- Вы могли бы послать кого-нибудь из младших учеников, как возможность для обучения.
Ханьгуан Цзюнь почти с улыбкой произнес:
- Это и есть возможность для обучения!
- Ой, точно!
Вэй Усянь улыбнулся в ответ, стараясь не краснеть.