Глава 5

На следующий день Вэй Усянь был достаточно бодр, чтобы отправиться исследовать башню, начав с комнат, в которые, как он был уверен, ему было разрешено заходить - библиотеки и музыкальной комнаты. Белый гуцинь был сильным искушением, но он был способен устоять. На данный момент.

Вместо этого он стал просматривать книги. Подборка руководств по совершенствованию довольно разочаровывала, но, Лани не стали бы хранить здесь что-то хорошее. Там были несколько томов с нотами, которые выглядели интересно.

«Возможно, Ханьгуан Цзюнь позволит мне одолжить их?» - промелькнуло у него в голове.

На данный момент он оставил их позади и возвратился в коридор. Он готовился открыть ещё одну дверь, когда его нашла Чан Цин.

- Вэй-гунцзы, вам что-то нужно?

Он отдернул руку от двери и обернулся, чтобы улыбнуться ей.

- Доброе утро! – поприветствовал Вэй Усянь. - Я как раз шел из библиотеки.

Она выглядела смущенной, но не возразила ему.

- Для Вэй-гунцзы пришло письмо, - сообщила Чан Цин.

Он сделал шаг вперед, чтобы взять конверт из ее рук, и улыбнулся, увидев эмблему в виде цветка лотоса на сургучной печати.

- Спасибо! – бросил Вэй Усянь через плечо, спеша обратно в свою комнату.

Письмо Шицзе было полно восторга по поводу его новой должности и желания увидеться с ним. Но сегодня она уезжала из города на охоту в горы. Она обещала написать снова, когда вернется, чтобы они могли встретиться.

Он был разочарован, но в то же время испытывал некоторое облегчение. Даже если ему разрешат принимать посетителей, он не хотел, чтобы Шицзе видела, насколько неловкой являлась ситуация. Он также не мог пойти к ней. Нет, если это означало, что он столкнется со своим бывшим кланом...таким. Они могли бы встретиться где-нибудь в другом месте, но он, вероятно, безнадежно заблудился бы, пытаясь в одиночку передвигаться по столице. Он ненавидел то, что стал такой робкой маленькой наложницей, но после многих лет затворничества в храме мысль о том, чтобы прогуляться одному, заставляла его нервничать.

Вэй Усянь вздохнул и начал сочинять ответ.

«По крайней мере, нет причин так скоро снова беспокоить Чан Цин. Пройдет несколько дней, прежде чем Шицзе вернется во дворец», - решил он.

Вэй Усянь как раз запечатывал письмо, когда раздался стук в дверь. Стюард сообщила ему, что к нему пришел посетитель. С бьющимся сердцем он последовал за ней в комнату в конце коридора.

«Должно быть, Шицзе улизнула, чтобы повидаться со мной перед тем, как отправиться на охоту!» - подумал он.

Но его посетителем оказался Мэн Яо.

- Ты, кажется, разочарован, - сказал Мэн Яо, приподнимая бровь.

- Вовсе нет, - возразил Вэй Усянь, провожая его к столу и стараясь не дуться.

В то же время Чан Цин принесла им чай, и Вэй Усянь разлил его, слишком расстроенный, чтобы беспокоиться о подаче.

- Итак, чему я обязан такой честью? – спросил он.

Мэн Яо отпил чай и вежливо улыбнулся, прежде чем ответить:

- Я хотел убедиться, что твое недоразумение с Лань Эр-гунцзы улажено.

- Ах, - произнес Вэй Усянь, поморщившись. - Ты слышал об этом, да?

- Мгм, - произнес Мэн Яо. - Лань Эр-гунцзы был очень расстроен.

- Все, что я сделал, это предложил вымыть ему голову! – воскликнул Вэй Усянь.

- Расслабься. Ты ни в чем не виноват, - сказал Мэн Яо, ухмыляясь. - Я так понимаю, ты не ложился с ним в постель?

Вэй Усянь только фыркнул в ответ.

- Неудивительно.

- Спасибо, - сухо пробормотал Вэй Усянь.

- Я только имел в виду, что Лань Ванцзи довольно замкнутый человек. Не принимай это на свой счет.

- Трудно не делать этого, - возразил Вэй Усянь. - Как я могу выполнять свою работу, если он не хочет, чтобы я находился рядом с ним? Он вообще хотел омегу?

Мэн Яо тяжело вздохнул.

- Это была идея Цзэу Цзюня. Он надеется, что ты будешь хорошим другом для его младшего брата. Цзэу Цзюнь беспокоится, что Лань Ванцзи проводит слишком много времени в одиночестве.

- Я стараюсь. Я, правда, стараюсь! Но все, что я делаю, кажется, только усугубляет ситуацию! На днях я предложил ему завязать налобную ленту, а он чуть не подпрыгнул до потолка!

Мэн Яо рассмеялся, причем раскатистым и искренним смехом, совсем не похожим на его прежние вежливые смешки.

- Ой, прости, - пробормотал он, вытирая глаза, когда у него вырвался еще один смешок. - Я вовсе не хотел смеяться. Просто... - он фыркнул, положив руку на живот - ...ленты Ланей священны! Только родителям и супругам разрешается прикасаться к ним. На самом деле, в отношении этих лент существует несколько правил.

- Да, похоже, они любят правила, - буркнул Вэй Усянь.

Он немного разозлился из-за того, что Ханьгуан Цзюнь просто не объяснил ему этого, вместо того чтобы уйти.

- Очень любят, - согласился Мэн Яо, прежде чем приподнять бровь. - Я надеюсь, ты читал свой экземпляр «правил»?

- Немного, - уклончиво ответил Вэй Усянь.

- Лучше запомни их!

Вэй Усянь усмехнулся, но затем понял, что тот говорил серьезно.

- Ох, черт.

- Мгм, - произнёс Мэн Яо, сделав большой глоток чая, и стал изучать его поверх края чашки.

Вэй Усянь не мог сдержать волнения. У него было такое чувство, будто он снова проходил прослушивание. Трудно было забыть, что человека, сидящего напротив него, превозносили как образец для подражания омегам. Рядом с ним Вэй Усянь, должно быть, выглядел полным деревенщиной.

- Я тебе не завидую, - наконец сказал Мэн Яо. - Лань Ванцзи, конечно, трудное задание. Обычные методы вряд ли на него подействуют.

- Обычные методы? – повторил Вэй Усянь, заинтригованно наклоняясь вперед.

Почему-то он не думал, что Мэн Яо имел в виду храмовую педагогику.

- Нет, - продолжил Мэн Яо. - Ты не можешь разыграть наивность и заставить его соблазнить тебя. И ты уже видел, как он реагирует на флирт.

- Я не флиртовал! – запротестовал Вэй Усянь. - Я не пытаюсь его соблазнить! Я просто не хочу, чтобы меня уволили!

- Ты не находишь его привлекательным?

- Ну, конечно, он привлекательный, - фыркнул Вэй Усянь. - Все считают его самым красивым. Было даже проведено голосование. Но я не пытаюсь заманить его в постель.

- Я думаю, Цзэу Цзюнь был прав, - пробормотал Мэн Яо, улыбнувшись.

- В чем?

- Я убеждал его выбрать кого-то более...традиционного для Лань Ванцзи. Кого-то, кто мог бы справиться с ним так, чтобы Лань Ванцзи не понял, что его окрутили. Но, возможно, прямой подход лучше.

Вэй Усянь недоуменно моргнул, осмысливая сказанное.

- Ты говоришь, что это хорошо, что я такой неотесанный? Я приму это за комплимент.

- Возможно, тебе стоит, - сказал Мэн Яо, склоняя голову набок и снова изучая его. - Ты очарователен, хотя и по-деревенски.

- А теперь ты называешь меня деревенщиной? - фыркнул Вэй Усянь. - Я знаю, что у тебя лучше получается делать комплименты, чем это. Сделай мне приятное и хотя бы немного постарайся.

- А ты не глупый. По крайней мере, это уже кое-что.

Вэй Усянь вздохнул и облокотился на стол.

- Но я не умею читать мысли. Подскажи, что любит Ханьгуан Цзюнь, кроме музыки?

Мэн Яо сморщил лоб, обдумывая вопрос.

- Он читает и часто ходит на ночную охоту, так что, я полагаю, ему это нравится, - пробормотал он, но затем его лицо озарилось пониманием. - Я думаю, он любит кроликов!

- Кроликов? Типа, чтобы поесть?

- Сомнительно. Лани не едят мяса!

- Фу, - произнес Вэй Усянь, полностью отказавшись от манер за столом, и плюхнулся на спину. - Как тебе удавалось выживать здесь так долго?

- В этой должности есть свои прелести, - ответил Мэн Яо, усмехнувшись. - Возможно, ты откроешь их для себя...со временем.

***

На следующий вечер Вэй Усянь чистил ботинки Ханьгуан Цзюня и из-под опущенных ресниц наблюдал, как Ханьгуан Цзюнь полирует свой меч. Ему не терпелось взглянуть на меч поближе, и тот не разочаровал. Он мог чувствовать силу меча на расстоянии пяти метров, но его почти отвлекли от сверкающей стали изящные руки Ханьгуан Цзюня, поглаживающие лезвие.

- Не нужно его бояться.

Вэй Усянь вздрогнул, услышав низкий голос Ханьгуан Цзюня, и опустил подбородок.

«Очевидно, я не был таким хитрым, как думал», - пронеслось в его голове.

- Он красивый, - сказал Вэй Усянь. - У него есть имя?

- Бичэнь.

- Хорошее имя, - пробормотал Вэй Усянь, ища, о чем бы еще спросить. - Сколько лет было Лань Эр-гунцзы, когда он получил его?

- Двенадцать.

«Столько же, сколько и мне», - подумал Вэй Усянь.

Конечно, у него был собственный меч всего год, прежде чем его пришлось вернуть Цзян Фэнмяню.

Чтобы не думать об этом, он спросил:

- Лань Эр-гунцзы также использует гуцинь в сражениях?

Ханьгуан Цзюнь кивнул, не отрывая взгляда от меча.

- Однако я еще не достиг полного мастерства, - признался он.

Вэй Усянь убрал ботинки в шкаф и, собравшись с духом, присоединился к Ханьгуан Цзюню за столом. В то же время плечи Ханьгуан Цзюня на мгновение напряглись, но затем, словно решив позволить это, он возвратил свое внимание к мечу.

- Не мог бы Лань Эр-гунцзы рассказать этому человеку о музыкальном совершенствовании? - спросил Вэй Усянь.

Ханьгуан Цзюнь удивленно посмотрел на него, слегка нахмурив идеальную бровь.

- Что бы вы хотели узнать? - спросил он.

«Всё», - подумал Вэй Усянь, но вместо этого ответил:

- Ну, этот человек слышал, что некоторые заклинатели используют музыку для общения с духами. Это правда?

Ханьгуан Цзюнь кивнул.

В свою очередь Вэй Усянь улыбнулся, стараясь не подпрыгивать на подушке.

- Лань Эр-гунцзы знает, как это делается?

В ответ он получил еще один кивок.

- Как это работает?

Ханьгуан Цзюнь, запинаясь, объяснил, как Лани используют «Запрос», но это было сухо и технически, как будто он читал инструкцию.

- Лань Эр-гунцзы когда-нибудь использовал его в деле?

Ханьгуан Цзюнь убрал клинок в ножны и положил руки на колени.

- Мгм.

Вэй Усяню потребовалось все его терпение, чтобы продолжать выслушивать ответы Ханьгуан Цзюня. Тем не менее, Ханьгуан Цзюнь, похоже, не обиделся на то, что его допрашивали.

- Этот человек с удовольствием послушал бы истории Лань Эр-гунцзы, - не унимался Вэй Усянь.

Ханьгуан Цзюнь посмотрел на него, и в тот момент Вэй Усянь забыл опустить взгляд.

- Уже поздно, - сказал Ханьгуан Цзюнь.

- Ах, извините. Этот человек благодарит Лань Эр-гунцзы за его терпение.

- Возможно, завтра, - тихо пробормотал Ханьгуан Цзюнь.

Улыбаясь, Вэй Усянь поклонился и оставил его в покое.

***

Вэй Усянь находился в маленькой музыкальной комнате и пробовал одну из песен из книги, которую одолжил ему Ханьгуан Цзюнь, когда пришло письмо от Мяньмянь.

Первая строчка гласила:

Все так плохо, да?

Он фыркнул и стал вертеть флейту в пальцах, пока читал остальное – но уронил ее, когда прочитал, что она была выбрана омегой Цзинь Цзысюаня.

«Этого маленького павлина!» - пронеслось у него в голове.

Ворча, он проверил флейту на наличие повреждений, но решив, что она была цела и невредима, осторожно положил ее на подставку.

Правда, он не видел Цзинь Цзысюаня с тех пор, как они были детьми, но тот был таким заносчивым маленьким засранцем. Он явно был недостаточно хорош для Мяньмянь.

Положительным моментом являлось то, что Мяньмянь скоро присоединится к нему во дворце. Он написал ответ, в котором высказал свое мнение об ее глупом жизненном выборе и посоветовал ей навестить его, как только она приедет.

Затем он выбежал из своей комнаты, чтобы найти Чан Цин. Она взяла конверт и съежилась от его, без сомнения, пугающей улыбки. Он вздохнул, смотря, как она торопливо уходит.

Пока он бродил по коридорам, его настроение ухудшилось. У него были хорошие новости, но здесь не было никого, с кем он мог бы разделить свою радость. Ханьгуан Цзюня, как обычно, не было дома - не то чтобы его интересовали подобные вещи. И, несмотря на все усилия Вэй Усяня, он не добился никакого прогресса в налаживании дружеских отношений с другими слугами. Проблема была в том, что Вэй Усянь занимал особое положение в доме: он не принадлежал к дворянству, но и не являлся обычным слугой. Поэтому другие слуги относились к нему как к ценному украшению, к чему-то, что нужно было отполировать, но от чего лучше было держаться подальше.

Он чувствовал себя призраком, невидимым и отчаянно нуждающимся во внимании. Он начинал сочувствовать беспокойным духам. Теперь он понимал, почему они всегда были такими злыми.

«Когда тебя игнорируют, это отстой».

Затем, как всегда, вовремя, появился Мэн Яо, который съежился от восторженного приветствия Вэй Усяня.

- Давай вытащим тебя из этой башни, - сказал он.

- Мы можем это сделать? - удивился Вэй Усянь.

- Конечно, - усмехнулся Мэн Яо. - Ты больше не послушник! Кроме того, тебе стоит отпраздновать... - он достал из рукава мешочек с деньгами и протянул его... - твою первую зарплату!

Каким-то образом Вэй Усянь совсем забыл об этом. С широко раскрытыми глазами он взял мешочек и открыл его.

- Черт возьми, здесь не может быть правильная сумма! – воскликнул Вэй Усянь.

Мэн Яо снисходительно улыбнулся.

- Лань Эр-гунцзы попросил, чтобы ты подзаработал немного больше.

- Больше? Но я почти ничего не сделал!

«Такие деньги обычно выдаются омегам, которые хороши...в определенных вещах», - подумал Вэй Усянь, покраснев, в то время как Мэн Яо фыркнул.

- Может быть, он надеется, что ты воспользуешься ими, чтобы купить себе что-нибудь приятное? Возможно, что-нибудь для волос?

- Ах, - произнес Вэй Усянь, погладив себя по волосам. - Мэн Яо должен научить меня правильным методам.

- Действительно, - согласился Мэн Яо. - Мешочек, конечно, твой. Еще один подарок от твоего альфы.

Вэй Усянь провел пальцем по эмблеме облаков на белом мешочке, стараясь не краснеть, прежде чем спрятать мешочек под мантию.

- Итак, куда мы направляемся?

- Очевидно, на рынок. Тебе нужна мантия для банкета на следующей неделе, - ответил Мэн Яо, элегантным жестом указывая на дверь, при этом его длинный рукав колыхнулся.

«Мне действительно нужно научиться подобному», - подумал Вэй Усянь.

Когда они вдвоем прошли через дверь, Вэй Усянь спросил:

- Охраны нет?

- Уверяю тебя, мы в полной безопасности.

- Нет, я знаю. Я просто думал...

«О чем я, собственно, думал? Что мне не разрешается выходить на улицу? Что Ханьгуан Цзюнь боится, что я это сделаю? Нелепо. Я здесь по собственному выбору - работник, а не раб! Кроме того, Ханьгуан Цзюнь, вероятно, был бы рад избавиться от меня», - подумал Вэй Усянь.

- Я помню, каково это было, - сказал Мэн Яо, когда они спускались по лестнице. - Покидание храма. Как это было странно и страшно. Но это пройдет.

Вэй Усянь кивнул, но он не мог себе представить, чтобы человек рядом с ним когда-нибудь испытывал страх. Когда же они приблизились к подножию башни, его сердце забилось быстрее, но он убеждал себя, что это было от волнения, а не от страха.

Когда Мэн Яо вышел за дверь, он придержал ее открытой. Вэй Усянь же сделал глубокий вдох, прежде чем выйти на солнечный свет.

Поначалу шум рыночной площади почти оглушил его, ведь толпа здесь, внизу, была гораздо громче, чем с его балкона. Первые несколько минут он чувствовал себя куском коряги, которую несло течение реки. Люди окружали его со всех сторон, они даже задевали его, когда спешили пройти мимо, и он отшатнулся, испытывая искушение вцепиться в рукав Мэн Яо.

Самое шокирующее было то, что никто не обращал на них внимания. По словам его бывших преподавателей, мир за пределами храма был полон беззаконных альф, готовых наброситься на одиноких омег. Хотя он всегда закатывал глаза на их предупреждения, но все же предполагал, что будет более заметным.

Затем он понял, что они не были единственными омегами на рынке. Хотя они и составляли меньшинство, их вряд ли можно было назвать редкими. Большинство омег передвигались парами или группами, но некоторые даже шли в одиночку. Кто-то был одет консервативно, а кто-то был украшен драгоценностями и блестел, но если не считать нескольких одобрительных взглядов, все они оставались незамеченными.

- Сюда, - сказал Мэн Яо, прерывая его созерцание. - Я покажу тебе мои любимые магазины.

В первом магазине продавались мантии.

- Мы не привезли швей на конференцию, - пробормотал Мэн Яо. - Досадная оплошность! Ты такой высокий, особенно для омеги.

В свою очередь Вэй Усянь сдержался от язвительного замечания о том, что для Мэн Яо, должно быть, все казались высокими.

«Не то чтобы Мэн Яо был неправ, ведь я слышал бесконечные жалобы на свой рост в храме. По крайней мере, я вырос, а то раньше был от горшка два вершка», - подумал Вэй Усянь.

Мэн Яо бесконечно раздумывал над выбором голубых шелковых мантий, которые выглядели совершенно одинаково, прежде чем, наконец, выбрать одну из них. Затем Вэй Усянь подвергся щипанию пальцев швеи, когда она снимала с него мерку. После этого им пришлось покупать еще нижнее белье и роскошную мантию. Он почти пожалел, что не остался в башне.

- Лань Эр-гунцзы был щедр, но я не уверен, что смогу заплатить за все это, - предупредил его Вэй Усянь.

- От тебя не требуется платить за банкетную одежду. Клан Лань оплачивает сегодняшний счет, - заявил Мэн Яо и словно в доказательство этого, он достал объемистый мешочек, гораздо больше того, что был спрятан под мантией Вэй Усяня.

- Ты уверен, что нам не нужна охрана?

Мэн Яо рассмеялся очаровательным звонким смехом, которому Вэй Усянь позавидовал, ведь его собственный смех был больше похож на ржание пьяного осла. Затем Мэн Яо сунул руку в рукав и вытащил кинжал.

- Вот. Теперь Вэй-гунцзы чувствует себя в большей безопасности?

- Зависит от того знаешь ли ты, как этим пользоваться? - произнес Вэй Усянь.

Мэн Яо только ехидно улыбнулся ему, прежде чем спрятать кинжал обратно в мантию.

Несмотря на то, что они, вероятно, могли бы купить весь магазин на то, что было в мешочке, Мэн Яо безжалостно стал торговаться с продавцом, завуалированно угрожая посетить другие заведения и разбрасываясь титулом Цзэу Цзюня, пока продавец, наконец, не удовлетворил его требования.

- Безжалостный, - восхищенно произнес Вэй Усянь, когда они вышли из магазина, ведь Мэн Яо даже организовал бесплатную доставку их покупок в башню.

- Чепуха! Торг всегда уместен, - возразил Мэн Яо, однако он выглядел довольным, его подбородок был высоко поднят, когда они шли к следующему магазину.

В следующем магазине Вэй Усянь выбрал новый гуань, который, по его мнению, понравился бы Ханьгуан Цзюню - серебристый, не слишком броский. Но его пальцы коснулись другого - с тщательно продуманным узором и чистой филигранью с крошечными рубинами, гнездящимися среди завитков.

«Слишком дорогой и без сомнения, слишком яркий и красный для Ланей», - подумал Вэй Усянь.

Он также ушел с новой расческой и маслом для волос, пахнущим сандаловым деревом, ведь Ханьгуан Цзюню, похоже, нравился этот аромат.

Затем они стали обедать в таверне, и Вэй Усянь набил рот всеми острыми блюдами, которые у них были.

- Наконец-то, черт возьми, настоящая еда! - воскликнул он, прихлебывая суп.

Мэн Яо поморщился, когда суп стал стекать по подбородку Вэй Усяня.

- Разве в твоем храме не проводились уроки этикета?

- Ага, - ответил Вэй Усянь, вытирая лицо салфеткой и подавляя отрыжку. - Я просто решил не обращать на них внимания.

После обеда Мэн Яо позволил ему побегать по рынку, но слишком скоро он схватил Вэй Усяня за рукав и сказал, что им нужно было возвращаться в башню.

Вэй Усянь вздохнул, соглашаясь, но затем заметил цветочный ларек.

- Остановимся ещё в одном месте, - сказал он и, игнорируя протест Мэн Яо, подбежал к продавцу.

Он выбрал несколько белых орхидей и попытался поторговаться, но равнодушный взгляд Мэн Яо подсказал ему, что это не произвело на него впечатления.

В тот вечер взгляд Ханьгуан Цзюня остановился на вазе с орхидеями, которую Вэй Усянь поставил на обеденный стол. Трудно было сказать, но Вэй Усянь посчитал, что он, возможно, будет доволен.

- Этот человек подумал, что Лань Эр-гунцзы понравятся свежие цветы.

- Спасибо. Вы были сегодня на рынке?

- Да, с Мэн Яо, - ответил Вэй Усянь, низко поклонившись. - Этот человек благодарит Лань Эр-гунцзы за его щедрость.

- Не нужно, - пробормотал Ханьгуан Цзюнь.

На протяжении всего ужина его взгляд часто устремлялся к орхидеям. То, как Ханьгуан Цзюнь наслаждался цветами, заставляло что-то теплое и радостное петь в крови Вэй Усяня, но он прогонял это прочь, злясь на себя.

«Я не собираюсь становиться жеманным омегой, каким хотел видеть меня храм. Просто кто-то должен заставить Ханьгуан Цзюня улыбнуться».