Глава 9
После того как Ханьгуан Цзюнь ушел, Вэй Усянь осмотрел комнату, которая выглядела опрятно и почти так же безлико, как и покои Ханьгуан Цзюня во дворце. Несмотря на то, что солнце уже взошло, он все еще дрожал от холода, поэтому накинул на плечи одеяло с кровати и сел у огня, чтобы написать Шицзе и Мяньмянь.
Ханьгуан Цзюнь возвратился около полудня, неся два сложенных одеяла.
- Ночи здесь часто холодные, - сказал он, передавая их.
В свою очередь Вэй Усянь постарался не краснеть, принимая их. Просто Ханьгуан Цзюнь никогда ему ничего не давал. Лично - нет. Стюард распределяла его заработную плату, и, кроме мешочка с деньгами на первой неделе, Ханьгуан Цзюнь ничего не добавлял.
Затем Ханьгуан Цзюнь протянул нефритовый кулон.
- Это позволит вам проходить через защитный барьер ворот, когда стражи не будет.
Нефритовый кулон был великолепен, и Вэй Усянь погладил его, любуясь бело-голубой кисточкой, прежде чем до него дошло его значение.
«Когда стражи не будет?» - мысленно повторил Вэй Усянь.
Согласно урокам Мэн Яо, с наступлением темноты стражников сменяли и ставили защитный барьер. Другими словами, Ханьгуан Цзюнь, по сути, просто сказал ему, что он может приходить и уходить, когда ему заблагорассудится.
Вэй Усянь пробормотал слова благодарности, прикрепляя нефритовый кулон к поясу и ругая себя за чрезмерную реакцию.
«Два одеяла и нефритовый кулон - это не совсем знаки любви. Тем не менее, одеяла были продуманными и гораздо полезными подарками, чем какой-то дурацкий гребень!» - решил Вэй Усянь.
После обеда Ханьгуан Цзюнь снова удивил его, приглашая его на экскурсию по территории. Сначала они отправились в библиотеку, где Ханьгуан Цзюнь показал ему журнал записей и объяснил, что он должен записывать в него книги, которые берет.
- Любой тематики? - удивленно спросил Вэй Усянь.
- Все книги должны быть записаны.
- Нет, я имел в виду...не берите в голову, - произнес Вэй Усянь.
Он думал, что ему, конечно, не разрешалось просто так брать любую книгу из библиотеки Ланей, но, очевидно, это было не так.
После библиотеки они посетили общую столовую, которой, по признанию Ханьгуан Цзюня, он редко пользовался, и прошли мимо классных комнат, где сидели ученики в белых мантиях, выпрямив спины и навострив уши. Все это было достаточно интересно, но Вэй Усяню было трудно сосредоточиться на экскурсии, а не на своем гиде, ведь Ханьгуан Цзюнь выглядел здесь по-другому: немного мягче и расслабленнее.
«Прекрасны ли глаза Ханьгуан Цзюня при свете фонаря? - задался вопросом Вэй Усянь. - Потому что это ничто по сравнению с тем, как они блестят на солнце!»
В свою очередь Ханьгуан Цзюнь замедлил шаг и одарил его взглядом, который Вэй Усянь начал распознавать как «у вас странное выражение на лице». Тогда Вэй Усянь прочистил горло и опустил подбородок, пробормотав что-то о прекрасном пейзаже.
Они продолжили спускаться по тропинке и прибыли на тренировочную площадку, где группа юных учеников, едва научившихся владеть мечами, тренировались на песке. Когда же учитель увидел, что они приближаются, он поприветствовал их. В то же время дети прекратили свои упражнения, чтобы хором воскликнуть:
- Ханьгуан Цзюнь!
В свою очередь Ханьгуан Цзюнь кивнул им в ответ, и они возвратились к своей практике, причем их спины были немного прямее, чем раньше. Время от времени Ханьгуан Цзюнь комментировал их формы меча, а Вэй Усянь пытался слушать, но его пальцы так и чесались схватить меч и присоединиться к ним. Прошли годы с тех пор, как он видел, как тренируются ученики, и он никогда раньше не видел технику Ланей, которая, безусловно, была элегантной и грациозной, хотя дети на песке не очень-то владели ей, возможно из-за того, что их смущала аудитория, и каждый раз, когда кто-то из юных учеников совершал ошибку, они бросали обеспокоенный взгляд на Ханьгуан Цзюня.
Тем временем Ханьгуан Цзюнь, кажется, тоже это заметил.
- Нам пора идти, - тихо сказал он.
Вэй Усянь кивнул и в волнении пошел рядом с ним, а не позади. Он заметил это через несколько минут, но, поскольку Ханьгуан Цзюню, похоже, было все равно, он остался на месте.
- Никто не будет возражать, если я иногда буду смотреть, как они тренируются? - спросил Вэй Усянь.
Ханьгуан Цзюнь обдумывал это несколько шагов, а затем покачал головой.
- Это не должно стать проблемой, ведь более продвинутые группы тренируются по утрам, - ответил он.
- А Лань Эр-гунцзы не будет возражать, если я посмотрю за его группой?
В ответ он получил еще одно покачивание головой.
- Если хотите, - произнес Ханьгуан Цзюнь.
Сияя, Вэй Усянь вдохнул полной грудью свежий горный воздух.
- Лань Эр-гунцзы, должно быть, рад вернуться домой, ведь здесь так красиво! - сказал он.
Когда Ханьгуан Цзюнь не ответил, Вэй Усянь повернулся к нему, все еще улыбаясь, и увидел, что тот смотрит на него, слегка широко раскрыв глаза. Однако Вэй Усянь еще не разобрал этого выражения на его лице. Затем Ханьгуан Цзюнь кивнул и произнес:
- Мгм.
***
Наблюдать за тренировкой Ханьгуан Цзюня было одним из лучших решений, которые он когда-либо принимал, и одним из худших. Все начиналось хорошо. Ученики поклонились Ханьгуан Цзюню и смотрели на него с таким же благоговением, как и дети. Вэй Усянь с трудом сдержал самодовольную улыбку от того, насколько потрясающим был его альфа.
Но затем начались тренировки. Бичэнь и его владелец сверкали в лучах утреннего солнца, пока Ханьгуан Цзюнь обучал учеников сложным формам меча. Тем временем Вэй Усянь делал все, что было в его силах, чтобы не уронить подбородок на ладони и не вздохнуть.
После того, как они отработали упражнения, ученики разбились на пары для спарринга. Поначалу Ханьгуан Цзюнь только наблюдал, перемещаясь по группам и давая советы. Когда же Ханьгуан Цзюнь присоединился к бою, Вэй Усянь начал жалеть, что последовал за Ханьгуан Цзюнем на тренировочную площадку.
Хотя Ханьгуан Цзюнь явно сдерживался, он был великолепен и смертоносен, поскольку полностью уничтожал других учеников, которые нападали на него скопом. Безупречно белый ботинок попал одному ученику в грудь, отправляя беднягу в полет через все поле. Даже не коснувшись земли, тот же ботинок полетел назад и попал в живот другому ученику. Вэй Усянь не мог решить, чего он хотел больше: научиться этому приему или же взобраться на Ханьгуан Цзюня, как на дерево.
Когда же Ханьгуан Цзюнь закончил урок и присоединился к нему, Вэй Усянь надеялся, что Ханьгуан Цзюнь расценит его покрасневшее лицо как солнечный ожог, а не как проявление вожделения. Ханьгуан Цзюнь, конечно же, даже не вспотел.
- Очень впечатляюще! - воскликнул Вэй Усянь.
В свою очередь Ханьгуан Цзюнь взял со стойки деревянный тренировочный меч и понес с собой, когда они стали возвращаться в Цзинши.
- У Лань Эр-гунцзы будет еще один урок? - спросил Вэй Усянь
Ханьгуан Цзюнь проследил за его взглядом на меч, прежде чем ответить:
- Это для вас.
Вэй Усянь спотыкнулся и чуть не упал с тропинки.
- Для меня? - переспросил он.
Однако Ханьгуан Цзюнь не стал вдаваться в дальнейшие объяснения, а Вэй Усянь был слишком потрясен, чтобы задавать вопросы. Когда же они добрались до Цзинши, Ханьгуан Цзюнь повел их мимо дома на небольшую поляну. Там он протянул Вэй Усяню тренировочный меч и выжидающе посмотрел на него.
- Э-э, - начал Вэй Усянь, свободно держа меч в руке. - Вы..., Лань Эр-гунцзы хотите, чтобы я...
«Вы будете смотреть на меня?» - вот что он хотел спросить.
Часть его хотела скорее бросить меч и убежать, чем позволить Ханьгуан Цзюню увидеть, как он размахивает мечом, как один из тех детей.
Тем временем Ханьгуан Цзюнь терпеливо смотрел на него.
- Вы помните какие-нибудь упражнения из своей юности?
- Думаю, да. Хотя прошло уже много времени, - ответил Вэй Усянь.
После того, как он впервые покинул «Пристань Лотоса», он при любой возможности убегал, чтобы пройти упражнения с мечом, используя все, что мог раздобыть - ручки от метел, прутики и даже половники для супа. Но со временем упражнения стали казаться ему детской фантазией, и он отказался от них.
- Тогда это было бы хорошим началом, - сказал Ханьгуан Цзюнь. - Ваше тело может помнить больше, чем вы думаете.
Вэй Усянь кивнул. Он был знаком с концепцией мышечной памяти, хотя на уроках танцев она ему не очень-то помогала.
- Только не смейтесь, ладно? Я уже много лет не держал в руках меч.
Ханьгуан Цзюнь торжественно кивнул, но на секунду Вэй Усяню показалось, что он сдерживал улыбку.
Вэй Усянь сделал вдох и стал описывать деревянным мечом круги, пытаясь почувствовать его вес. Меч на удивление оказался тяжелым.
«Потому ли это, что тренировочные мечи у Ланей тяжелее, чем на «Пристани Лотоса», или же я просто сейчас так слаб?» - задался вопросом Вэй Усянь.
Он закрыл глаза и попытался вызвать в памяти тренировочные площадки на «Пристани Лотоса»: строгий голос своего учителя, скрип песка под его ботинками и кряхтение Цзян Чэна от усилий рядом с ним.
«Первая позиция!» - приказал учитель, и его тело автоматически подчинилось. Его тело помнило об этом, и он позволил ему взять верх, сосредотачиваясь только на своей сенсорной памяти, когда делал выпад и парировал удар.
Выполнив последнюю форму, он возвратился в настоящее и почти с удивлением обнаружил, что его ноги стояли на рыхлой лесной подстилке, а не на гладком песке.
Он повернулся к Ханьгуан Цзюню, улыбаясь и слегка запыхавшись.
- Ну, я был ужасен? - спросил Вэй Усянь.
Ханьгуан Цзюнь покачал головой, при этом уголок его рта слегка приподнялся.
- Не ужасен, - возразил он.
- В устах Ханьгуан Цзюня это звучит как высокая похвала!
Все еще ухмыляясь, Вэй Усянь еще несколько раз покрутил мечом. Его запястье уже болело, и он был уверен, что плечо завтра будет сводить его с ума, но ему не терпелось попробовать еще раз.
- У вас слабые запястья, - добавил Ханьгуан Цзюнь. - Вам нужно их укрепить.
Кивнув, Вэй Усянь прислонил меч к плечу.
- Вы тоже выжимали апельсины? - спросил он, имея в виду излюбленный метод Цзянов.
- Камни, - ответил Ханьгуан Цзюнь.
Вэй Усянь чуть не рассмеялся, прежде чем понял, что Ханьгуан Цзюнь не шутил.
На следующее утро он снова наблюдал за тренировкой Ханьгуан Цзюня, и ему было почти больно, чтобы не поддаваться невероятно сексуальной компетентности Ханьгуан Цзюня. После этого Ханьгуан Цзюнь дал ему учебное пособие. Оно было для детей вдвое младше его, но Вэй Усянь все равно вынужден был сдерживать слезы.
- Спасибо, - искренне произнес он, кланяясь, хотя у него болела спина.
- Не нужно благодарностей, - пробормотал Ханьгуан Цзюнь. - Вам следует продолжать тренироваться. Если хотите.
- Я хочу! - согласился Вэй Усянь, энергично кивая. - Э-э, этот человек действительно этого хочет!
***
Несколько дней спустя он подумывал о том, чтобы забрать свое желание обратно. То, что он помнил, как выполнять упражнения с мечом, не означало, что его тело было готово их выполнять. Каждый день после обеда он выполнял упражнения под бдительным взглядом Ханьгуан Цзюня, а после ужина сжимал гладкие камни, но не чувствовал себя сильнее. Ему казалось, что он скатился с горы, а затем гора наступила на него.
Опуская веки, он вымыл волосы Ханьгуан Цзюня, а затем забрался в ванну после того, как Ханьгуан Цзюнь скрылся, как это у них вошло в обычай. Он не смог сдержать стона, погружаясь в горячую воду. Когда же ванна и усталость одолели его, он фактически заснул в ванне, и Ханьгуан Цзюню пришлось разбудить его громким (для него) зовом с другой стороны ширмы.
На следующий день после обеда Ханьгуан Цзюнь объявил перерыв в их учебе и повел его по тропинке, которую Вэй Усянь еще не исследовал. В конце тропинки находилась арка, ведущая к сверкающему пруду.
- Здешняя вода полезна для совершенствования и лечения, - объяснил Ханьгуан Цзюнь.
Вэй Усянь опустил пальцы в воду и воскликнул:
- Она ледяная!
- Ваше тело привыкнет, - сказал Ханьгуан Цзюнь и повернулся, чтобы уйти.
- Лань Эр-гунцзы не останется?
Ханьгуан Цзюнь остановился, не оборачиваясь.
- Я должен вернуться в Цзинши.
Вэй Усянь тяжело вздохнул и попробовал воду другой рукой, но нет, она все еще была холодной.
- Вы уверены, что я не замерзну здесь насмерть? - спросил он.
Ханьгуан Цзюнь повернулся достаточно, чтобы Вэй Усянь смог увидеть изгиб его бровей.
- С вами все будет в порядке. Если только вы не заснете.
Вэй Усянь фыркнул и начал снимать тапочки.
- Мои стучащие зубы не дадут мне уснуть!
Ханьгуан Цзюнь хмыкнул, что звучало почти насмешливо, и оставил его у холодного источника.
После недолгих внутренних раздумий Вэй Усянь снял с себя все, кроме штанов, сделал глубокий вдох и нырнул в воду. От холода у него перехватило дыхание, и на несколько секунд он боялся, что утонет в этом маленьком мелком пруду. Но затем он сделал судорожный вдох и встал на ноги.
«Хорошо. Цзян Чэн разбил бы мою мемориальную доску, если бы узнал, что я утонул на глубине полтора метра», - подумал Вэй Усянь.
С огромным усилием он заставлял свои мышцы расслабиться, пока не смог прислониться спиной к одному из больших камней, обрамляющих пруд. Там он попытался погрузиться в медитативное состояние, которое будет способствовать циркуляции его духовной энергии и, как он надеялся, убережет его конечности от отморожения. Вода, кажется, помогала его ноющей спине и плечам, хотя, возможно, он просто слишком окоченел от холода, чтобы чувствовать их боль.
Вэй Усянь почти достиг чего-то вроде состояния дзен, когда по тропинке стала спускаться группа учеников. Он сел, бросая взгляд на свою одежду, разложенную на камнях, и попытался прикинуть, успеет ли он достать ее до того, как мальчики доберутся до пруда? Из-за нерешительности это стало невозможным, и он все еще находился в воде, когда они повернули и увидели его.
Мальчики, идущие впереди, остановились и посмотрели на него широко раскрытыми глазами. Те, что сзади, поворчали и попытались подтолкнуть лидеров вперед.
- Это же омега Ханьгуан Цзюня! - прошептал один из лидеров, и раздалось потрясенное бормотание, когда мальчики, словно испуганные овцы, стали шаркать ногами по дорожке.
Вздохнув, Вэй Усянь начал выбираться из пруда.
- Все в порядке! - крикнул он им. - Я все равно уже собирался выходить.
Один из них ахнул, и все отвернулись, когда он вышел из воды. Они стояли к нему спиной, пока он одевался. Когда же он прошлёпал мимо них в мокрых тапочках, он с улыбкой произнес:
- Приятного плавания, мальчики!
Они поклонились ему, по-прежнему отводя глаза, несмотря на то, что он был полностью одет.
- Спасибо, Вэй-гунцзы, - пробормотал один из них.
Он покачал головой, посмеиваясь и продолжая свой путь, но его веселье было недолгим.
«Вернувшись к тренировкам, я снова почувствовал себя учеником, но кого я обманываю? - задался вопросом Вэй Усянь. - Может, Ханьгуан Цзюнь и не возражает против того, что омега тренируется у него во дворе, но это не меняет моей сути. Для этих мальчиков я никогда не буду никем иным, как наложницей их Первого ученика».
***
Даже у Ланей были дни отдыха, и в первый из них Ханьгуан Цзюнь сказал, что собирается на задворки холмов, чтобы проверить состояние защитных барьеров.
- Вы тоже можете пойти. Если хотите, - произнес Ханьгуан Цзюнь, не отрывая взгляда от стены за спиной Вэй Усяня, чтобы избежать зрительного контакта, что являлось небольшим шагом назад от достигнутого ими прогресса, но Вэй Усянь был слишком взволнован, чтобы беспокоиться об этом.
- Конечно! - согласился Вэй Усянь, оставляя свой набросок и вскакивая.
Они бок о бок вышли из комплекса, обсуждая идею создания талисмана, над которым работал Вэй Усянь. Ну, в основном, Вэй Усянь обсуждал это, а Ханьгуан Цзюнь в ответ издавал либо утвердительный, либо отрицательный звук. Их путь вел все выше в горы, но у Вэй Усяня все еще было достаточно воздуха в легких, чтобы продолжать болтать, ведь все эти тренировки помогли ему стать выносливее.
Они были уже далеко от приглушенных звуков комплекса, когда Ханьгуан Цзюнь остановился и поднял руку. Вэй Усянь внимательно наблюдал, как Ханьгуан Цзюнь начертил в воздухе символ и толкнул его вперед. Воздух перед ними замерцал, и затем Вэй Усянь почувствовал, как что-то разворачивалось, словно барьер открывался, пропуская их внутрь. Он огляделся, пытаясь запомнить расположение этого барьера, но тот не сильно отличался от остального леса.
Когда они шагнули вперед, на секунду его кости стали покалывать от действия заклинания барьера, а затем они уже пересекли границу барьера.
- Нефритовый кулон на этом барьере не работает, да? - спросил Вэй Усянь.
Ханьгуан Цзюнь покачал головой.
- Ученикам запрещено заходить на задворки холмов.
- Почему?
Сначала он подумал, что Ханьгуан Цзюнь не отвечал, потому что вопрос был самонадеянным, но затем тот свёл брови.
- Я не знаю, - ответил Ханьгуан Цзюнь.
- Хм. Может быть, здесь скрыт какой-то большой секрет? - предположил Вэй Усянь, толкнув плечом руку Ханьгуан Цзюня. - Как зарытое сокровище!
Ханьгуан Цзюнь, кажется, не заметил, как с его благородной особой только что обошлись.
- Это маловероятно, - вежливо ответил он.
Они пошли дальше, наслаждаясь самым удивительным весенним днем, который Вэй Усянь видел с детства, а может, и вообще когда-либо видел. Воздух был теплым и дул легкий свежий ветерок. Солнце светило сквозь удивительно пушистые облака, которые выглядели мягкими, как пуховые перины, и казались так близко, что к ним можно было прикоснуться. Горная растительность распускала почки, а на зеленых стеблях колыхались цветы пастельных тонов. Пели птицы, жужжали пчелы, и Вэй Усяню хотелось собрать все это, прижать к груди и зарыться лицом во всю эту жизнь.
Когда же они поднялись на небольшой холм, он больше не мог этого выносить.
- Здесь действует правило о беге? - спросил Вэй Усянь.
Ханьгуан Цзюнь задумался на секунду, а затем покачал головой в ответ.
- Хорошо, - произнес Вэй Усянь, прежде чем с радостным воплем широко раскинуть руки и броситься бежать.
Его ноги тяжело ступали по мягкой траве, но на сердце было достаточно легко, чтобы парить вместе с птицами. Каким-то образом он добрался до подножия холма, не падая, и стал кружиться по лугу, пока у него не начала кружиться голова. Затем, улыбаясь как дурак, он упал в траву и закрыл глаза в блаженном вздохе.
Над ним раздалось хлопанье, похожее на взмах крыльев, а затем мягкий звук сбоку. Он повернул голову и, прищурившись, открыл глаза, чтобы увидеть, как Ханьгуан Цзюнь в замешательстве смотрел на него сверху вниз.
- Извините, - пробормотал Вэй Усянь, хихикнув. - Ничего не мог с собой поделать.
Он раскинул руки в стороны и вдохнул аромат травы и сосен, прежде чем продолжить:
- Здесь так красиво, а мы не так уж часто гуляли на природе в храме.
- Мгм, - произнес Ханьгуан Цзюнь, и наступила пауза, при этом его лицо напряглось, что означало, что он подбирал слова. - Неподалеку есть водопад. Если хотите, можно на него посмотреть.
- Да, - выдохнул Вэй Усянь. - Я бы с удовольствием на него посмотрел!
Водопад был громким и ошеломляющим, и Вэй Усянь с трудом мог оторвать взгляд от воды, с ревом бьющей по камням.
«Слишком холодная вода для купания, но летом это было бы отличным местом, чтобы скинуть обувь и поболтать ногами на плоских камнях», - подумал Вэй Усянь.
- Вы часто бывали здесь, когда были ребенком? - спросил он, пытаясь представить, как крошечный Ханьгуан Цзюнь болтает ногами в воде.
Ханьгуан Цзюнь покачал головой.
- Не часто. Но мой отец однажды привел нас с Сюнчжаном сюда.
- Порыбачить?
В ответ он получил еще одно покачивание головой.
- Верно, ведь рыбы в меню нет, - заметил Вэй Усянь и наклонился над водой, чтобы рассмотреть серебристых рыбок, снующих по воде. - Жаль, я вижу там настоящих монстров!
- Вам нравится есть рыбу? - спросил Ханьгуан Цзюнь.
- О да! Свежепожаренная рыба очень вкусная, особенно если вы сами ее поймали.
Ханьгуан Цзюнь слегка наклонил голову в замешательстве.
- Это влияет на вкус?
Вэй Усянь кивнул, стараясь выглядеть серьезным и мудрым.
- Победа придает блюду остроты! Разве Лань Эр-гунцзы этого не знал?
Ханьгуан Цзюнь, похоже, очень серьезно относился к этому, как будто обдумывал новую философскую теорию.
- Трудно одержать победу над овощем, - произнес он.
Вэй Усянь рассмеялся, понимая, что его разыграли. Ханьгуан Цзюнь же не улыбался, но в его глазах мелькал намек на самодовольство.
- Может быть и так, но возможно испытывать и удовлетворение, - возразил Вэй Усянь.
Теперь, когда он начал нести эту чушь, он вряд ли мог остановиться:
- Это все равно, что залезть на дерево, чтобы сорвать фрукт с высокой ветки. Если приложить усилия для достижения результатов, плод станет еще слаще.
В свою очередь Ханьгуан Цзюнь моргнул, сведя брови и Вэй Усянь понял, что тот никогда не взбирался на дерево, чтобы сорвать спелую сливу.
«Возможно, он никогда ни по какой причине не лазил на деревья, так же как, вероятно, никогда не носился по лугу ради удовольствия», - пронеслось у него в голове.
Это что-то ранило в его сердце, и его болтовня стала серьезной.
- Разве вы не находите, что после битвы еда вкуснее? Например, когда вы принимаетесь за ужин после победы над каким-нибудь зверем? Когда ваше тело устало, но настроение приподнятое?
На лице Ханьгуан Цзюня отразилось понимание, и он кивнул.
- Ну вот, вы поняли, - добавил Вэй Усянь, хлопая его по руке, и рассмеялся, когда Ханьгуан Цзюнь вздрогнул, а затем опустил взгляд на свою руку, словно ожидая, что шлепок оставил пятно на его белых мантиях. Затем он, кажется, смирился с этим и снова принял свою позу для отдыха, высокий и царственный.
«Я должен сообщить об этом Цзэу Цзюню», - подумал Вэй Усянь, пряча ухмылку за его плечом.
Он представил, как после вечернего чая отводит Цзэу Цзюня в сторону и рассказывает, что теперь Ханьгуан Цзюнь позволяет хлопать себя по руке и ему пришлось сдержать смех.
- Не могли бы мы еще пройтись? - спросил Вэй Усянь.
Ханьгуан Цзюнь изучил небо, а затем кивнул.
- Однако сначала мы должны проверить защитные барьеры, - произнес Ханьгуан Цзюнь.
- Верно, ведь именно поэтому мы и пришли.
***
С защитными барьерами все было в порядке, поэтому они продолжили путь, пока не оказались на лугу, где цветущая сакура окрасила траву в розовый и белый цвета.
- Иногда здесь водятся кролики, - тихо сказал Ханьгуан Цзюнь, когда они вышли на луг.
«Мэн Яо упоминал, что Ханьгуан Цзюнь любит кроликов», - вспомнил Вэй Усянь, когда глаза Ханьгуан Цзюня стали осматривать зелень, словно он искал их.
- Вам нравятся кролики? - спросил Вэй Усянь.
Челюсть Ханьгуан Цзюнь напряглась, но затем он кивнул головой, словно ему было стыдно признаваться в этом.
- Тогда давайте присядем, - предложил Вэй Усянь. - Может, они пройдут мимо, если мы будем вести себя тихо?
Когда они сели, Вэй Усянь откинулся на локти, радуясь возможности отдохнуть. Он запрокинул голову и стал смотреть, как пушистые облака вырисовываются на голубом фоне.
Он почти задремал, когда Ханьгуан Цзюнь пробормотал:
- Вот.
Когда Вэй Усянь открыл глаза, около дюжины маленьких пушистых комочков рылись в опавших лепестках на другой стороне луга.
Улыбаясь, Вэй Усянь наблюдал, как их очаровательно неуклюжие тела шаркали и подпрыгивали. Большой белый кролик поднял голову и подергал носом в их сторону. Затем, очевидно, решив, что они не стояли его времени, он возвратился к поиску пищи.
Вэй Усянь повернулся, чтобы что-то прошептать Ханьгуан Цзюню, но забыл, что собирался сказать, ведь тот улыбался, наблюдая за кроликами. Его щеки были такими же круглыми, как у кроликов, что делало его похожим на нежного двенадцатилетнего мальчика, а его золотистые глаза светились удовольствием, когда он следил за маленькими созданиями.
Вздыхая, Вэй Усянь смотрел, как тот наблюдает за кроликами.
«Ох, Ханьгуан Цзюнь, вы просто прелесть!» - промелькнуло у него в голове.
Словно услышав эту мысль, Ханьгуан Цзюнь повернулся к нему, все еще сияя своей юношеской улыбкой, которая пронзила грудь Вэй Усяня острее меча.
Вэй Усянь беспомощно улыбнулся в ответ, но Ханьгуан Цзюнь, кажется, вспомнил, что он ничего не выражает на своем лице, и его улыбка исчезла. Он повернулся обратно к кроликам, а его уши покраснели.
- В следующий раз мы должны принести им что-нибудь, - сказал Вэй Усянь, когда они стали покидать луг. - Например, овощи. Они могут подойти ближе, если мы их покормим. Мы могли бы даже поймать одного и принести домой.
- Домашние животные запрещены, - произнес Ханьгуан Цзюнь, нахмурившись и почти надув губы. Затем, сделав еще несколько шагов, он добавил: - Однако, овощи им, возможно, понравятся.
«Если домашние животные запрещены, тогда что я здесь делаю? - подумал Вэй Усянь и в нем закипел прежний гнев, но он оттолкнул его. - Сегодня слишком прекрасный день, чтобы жалеть себя и бессмысленно негодовать».
- Конечно, им понравится, - согласился Вэй Усянь. - Может быть, вы могли бы погладить одного из них? Это не нарушило бы правила, не так ли?
Уши Ханьгуан Цзюня покраснели, прежде чем он ответил:
- Я полагаю, что это разрешено.
***
В тот вечер, пока Ханьгуан Цзюнь читал, Вэй Усянь рисовал большого белого кролика. Его рисунок придал кролику властный вид, словно кроличья версия Лань Цижэня смотрела на незваных гостей свысока, задрав свой маленький кроличий носик. Пока Ханьгуан Цзюнь заканчивал мыться, Вэй Усянь вложил рисунок в книгу Ханьгуан Цзюня.
После того, как он сам принял ванну, он увидел, что рисунок лежал на письменном столе Ханьгуан Цзюня, а чернильница и курильница для благовоний скрепляли его по углам.
Ханьгуан Цзюнь не упоминал об этом, но его глаза светились теплом, а уголки его губ были слегка приподняты, пока Вэй Усянь расчесывал ему волосы.
«Я подарю Ханьгуан Цзюню хорошенького маленького кролика, которого он сможет погладить, даже если это будет последнее, что я сделаю!» - решил Вэй Усянь.