Глава 2
Никто больше не хвастался тем, что его выбрали для частного прослушивания, а они бы обязательно похвастались, если бы это было так. То, что Вэй Усянь был единственным выбранным, вызвало нежелательные слухи после отъезда Цзэу Цзюня. Однако когда прошло несколько дней, а контракт так и не поступил, послушники пришли к выводу, что Цзэу Цзюнь, должно быть, нашел другого претендента за пределами храма, и Вэй Усянь снова стал тем послушником, которого преподаватели любили ставить в пример того, чего не следует делать.
Вэй Усяню почти удалось забыть обо всем случившемся, представив это просто как историю для рассказа новым послушникам о том, как он пил чай с главой клана Лань, когда однажды утром его вытащили из класса и приказали пройти в кабинет старшего Ву.
Сначала он подумал, что его отправили к старшему Ву по обычным причинам и стал ломать голову, пытаясь вспомнить, что он сделал за последнее время, чтобы заслужить наказание? Но когда он вошел в кабинет и увидел контракт, лежащий на столе, его осенило. Он опустился на стул для посетителей, ведь его колени затряслись от шока.
Старший Ву даже не стал отчитывать его за то, что Вэй Усянь забыл должным образом поприветствовать его.
- Цзэу Цзюнь прислал контракт, - просто объявил он.
«Ой», - подумал Вэй Усянь, смотря на пергамент так, словно тот вот-вот скользнет по столу и нападет на него.
Старший Ву тяжело вздохнул, прежде чем продолжить:
- Один год. Стандартные условия. Продлевается по соглашению обеих сторон.
Последнюю часть он произнес с презрением, как будто не сомневался, что Ханьгуан Цзюнь пожалеет о своем решении. Затем старший Ву назвал сумму, от которой Вэй Усянь чуть не поперхнулся.
- Лани очень щедры, - с горечью добавил старший Ву, причем слишком горько, учитывая, что храм также получал солидный гонорар за переговоры. - Ты уезжаешь через два дня.
Старший Ву протянул контракт через стол и положил рядом кисть.
«Два дня?» - мысленно повторил Вэй Усянь.
Он мечтал покинуть храм с тех пор, как прибыл сюда, но он всегда представлял себе, как сбежит и переодетым вернется на «Пристань Лотоса». А затем он драматично сбросит маскировку, раскрывая свою истинную личность Шицзе и Цзян Чэну, которые встречали бы его возвращение со слезами радости на глазах. Или он стал бы странствующим заклинателем, путешествующим по миру и побеждающим монстров, став настолько знаменитым и могущественным, что никому не было бы дела до того, что он омега. В глубине души он никогда по-настоящему не верил, что его выберет альфа. Или брат альфы, в данном случае.
- Но я никогда даже не встречал его, - пробормотал он, разговаривая сам с собой, но старший Ву буркнул:
- Я думаю, это хорошо. Я с трудом могу себе представить... - На этот раз он отказался заканчивать свое оскорбление. Что-то тревожное и настороженное мелькнуло на его лице, прежде чем он фыркнул. - Просто подпиши это. У меня сегодня есть другие дела. Если только ты не собираешься отказаться?
Как будто он надеялся, что Вэй Усянь был настолько глуп, чтобы сделать это. Возможно, именно жестокий, нетерпеливый огонек в глазах мастера храма заставил Вэй Усяня взять в руки кисть. Может быть, это было запоздалое осознание того, чего старший Ву побоялся, чтобы закончить свое оскорбление. Определенно он боялся Вэй Усяня, который, как только подпишет контракт, станет принадлежать одному из самых почитаемых заклинателей в стране. Такой благородный джентльмен, как Ханьгуан Цзюнь, мог бы воспринять оскорбление в адрес своего омеги как оскорбление самого себя.
В любом случае, Вэй Усянь взял кисть и посмотрел на контракт, ожидающий его подписи.
«Ханьгуан Цзюнь уже подписал его. Если только он не попросил своего брата сделать это за него, - подумал Вэй Усянь, прежде чем стал изучать подпись, как будто она могла что-то рассказать о человеке, с которым он должен был связать свою жизнь. - Штрихи точны и безупречны. Никаких признаков неуверенности. Преподаватели каллиграфии в храме восхищались бы им. Интересно, что такого Цзэу Цзюнь рассказал своему брату обо мне, что заставило его согласиться на эту договоренность? Или ему вообще было все равно?»
Старший Ву прервал его размышления, прочистив горло.
Часть его хотела задержаться еще подольше, просто чтобы побыть мальчишкой - побаловать себя сейчас, раз уж у него появилась такая возможность. В конце концов, теперь старший Ву ничего не мог ему сделать. Но он оторвал взгляд от подписи, чтобы прочитать контракт. Как сказал старший Ву, все было стандартно и приемлемо. Там даже был пункт, в котором говорилось, что либо он, либо Ханьгуан Цзюнь могли досрочно расторгнуть контракт в случае несовместимости.
Когда же он дошел до части о потенциальном потомстве, у него скрутило живот, и он быстро отвел глаза, ведь это было не то, о чем он мог думать прямо сейчас. Вместо этого он сосредоточился на странных словах внизу свитка, в которых говорилось, что от него ожидали соблюдения правил клана Лань.
- Правил клана Лань? - пробормотал Вэй Усянь.
- Я так понимаю, что они будут предоставлены тебе позже, - предположил старший Ву, причем в его голосе прозвучало странное ликование. - Я заверил Цзэу Цзюня, что ты будешь усерден.
«Еще больше правил, - подумал Вэй Усянь со вздохом. - Как раз то, что мне нужно».
По привычке он подавил желание закатить глаза, но потом решил, «а почему бы и нет?», и позволил им закатиться. Старший Ву хмыкнул, но больше ничего не сделал.
Ухмыляясь, Вэй Усянь обмакнул кисть в чернильницу и поднес ее к пергаменту, став держать над контрактом. Когда же его взгляд возвратился к подписи Ханьгуан Цзюня, капля чернил упала вниз, расправляя черные крылья по странице.
- Вэй Усянь! - простонал старший Ву.
«Отлично. Что мне терять?» - промелькнуло у него в голове.
Быстро, пока у него не сдали нервы, он нацарапал свое имя, вынужденный неуклюже втиснуть его под чернильное пятно, после чего кисть со стуком упала на стол и покатилась, разбрызгивая чернила по безупречно чистому столу старшего Ву. Вэй Усянь отодвинулся от стола, учащенно дыша.
- Держу пари, вы думали, что никогда не избавитесь от меня?
Старший Ву встретил его дерзкий взгляд и приподнял бровь.
- Верно, - признался он, и стал изучать Вэй Усяня, словно искал то, что увидел в нем Цзэу Цзюнь, но не смог этого найти, поэтому тяжело вздохнул. - Будь здоров, Вэй Усянь.
Это было более мягкое увольнение, чем ожидал Вэй Усянь.
- И вы, старший Ву, - произнес Вэй Усянь с поклоном.
Он вышел из кабинета, расправив плечи и высоко подняв подбородок, но как только дверь за ним закрылась, он заколебался.
«Черт, что теперь?» - подумал Вэй Усянь, повернувшись в одну сторону, а потом в другую.
Все те годы, что он прожил в храме, его время было строго расписано, день за днем одни и те же скучные уроки. Бесконечные попытки сделать из него настоящего омегу, покорного и смиренного. Он всегда гордился неудачами своих преподавателей и злорадствовал, когда альфа за альфой отвергали его. И все же каким-то образом его выделили из стада и дали должность, которая сделала его предметом зависти каждого омеги в храме.
«Как, черт возьми, это произошло?» - недоумевал Вэй Усянь.
В смятении он выбрал наугад направление и начал идти. Его ноги, более натренированные, чем он сам, привели его обратно в класс. Он прислонился к двери и стал слушать, как учитель бубнил об ответственности омеги перед альфой:
- Неудовольствие хозяина - это унижение слуги!
«Этот урок я мог бы повторить наизусть: подчинение, забота, усердие, удовольствие», - пронеслось у него в голове.
Что-то екнуло у него в груди от слова «удовольствие». Раньше ему никогда не казалось реальным, что альфа мог хотеть его для... этого. Было даже смешно, но теперь это казалось гораздо менее забавным.
«Что ж, по крайней мере, мне больше не придется выслушивать очередную лекцию», - подумал Вэй Усянь, отталкиваясь от стены и продолжая идти.
Он знал каждый дюйм этого храма, но блуждая, он обнаружил, что изучает окрестности, как будто он был одним из тех ностальгирующих придурков, которые возвращались, чтобы вспомнить свои дни в качестве послушника. Возможно, он ненавидел каждую секунду своей жизни здесь, но храм был его домом с тех пор, как ему исполнилось тринадцать лет. Тревожно было думать, что через два дня он уедет.
Он фыркнул и направился в свою комнату, намереваясь собрать вещи, но, добравшись туда, упал на кровать. Его ноги стали свисать с края, ведь кровати в храме были выбраны с учетом более типичных омег: маленьких, мягких созданий, которые окружали его каждый день. Таким образом он подходил к кровати так же плохо, как и к любому другому аспекту храмовой жизни.
«Но почему я?» - недоумевал Вэй Усянь, болтая ногами и стуча пятками по перекладинам.
В глубине души он был почти обижен на таинственного Ханьгуан Цзюня.
«Возможно, Цзэу Цзюнь втайне ненавидит своего брата? Или это какое-то странное соперничество между братьями и я должен стать для него кошмаром?»
Он тяжело вздохнул и отбросил эту мысль.
«Это возможно, но даже уединенные обитатели храма знают о безупречной репутации Цзэу Цзюня и Ханьгуан Цзюня. И я лично убедился, насколько добр Цзэу Цзюнь, с какой нежностью он отзывался о своем брате. Цзэу Цзюнь мог бы быть лучшим актером в мире, но я распознал бы его фальшивую улыбку. Улыбка Цзэу Цзюня казалась настоящей».
Вэй Усянь валялся там, придумывая теории до самого ужина, когда привычка заставила его подняться на ноги. Он вошел в обеденный зал, не обращая внимания на взгляды и шепот. Мяньмянь поспешила ему навстречу и оттащила в сторону.
- Что случилось? - спросила она. - Я слышала, что тебя вызывали в кабинет старшего Ву.
- Цзэу Цзюнь прислал контракт, - ответил он, причем его голос прозвучал ровно, но, по крайней мере, он не дрожал.
Мяньмянь ахнула и отскочила, чуть не оторвав ему руку.
- В самом деле? - воскликнула она. - Ты собираешься стать омегой Ханьгуан Цзюня?
Он кивнул и тяжело сглотнул.
- Я уезжаю через два дня, - заявил Вэй Усянь. - Уже полтора.
- Ой, - произнесла она, при этом улыбка спала с ее лица. - Так скоро?
Ему следовало бы пошутить о том, как сильно она будет по нему скучать. Или о том, что его выбрали раньше, чем ее. Но ни то, ни другое сейчас не казалось смешным. Все, чего он хотел - это сбежать из этой комнаты.
Вэй Усянь вырвал свою руку из ее хватки и сделал именно это. Мяньмянь позвала его вслед, но он проигнорировал ее.
Он не останавливался, пока не достиг внутреннего двора. Затем он взмыл в воздух, не проверяя, не наблюдают ли за ним? Когда он растянулся на черепице, его спина ощутила прохладу крыши. Небо только-только начало темнеть, покрываясь синими тучами.
Мяньмянь вскочила и села рядом с ним.
«Мне не следовало учить ее, как это делать», - промелькнуло у него в голове.
- Я в порядке, - сказал он ей. - Тебе следует пойти поужинать.
- Я возьму что-нибудь позже. Повара меня любят.
Вэй Усянь хмыкнул, ведь повара его недолюбливали. Однажды он устроил на кухне небольшой пожар, и они затаили на него вечную обиду, сколько бы раз он ни пытался объяснить, что это был несчастный случай.
- Ханьгуан Цзюнь, - произнесла Мяньмянь. - Один из Нефритов-близнецов Гусу. Самый красивый заклинатель нашего поколения. Неплохо!
- Замолчи, - простонал он, закрывая лицо руками. Она захихикала, и он повернулся, чтобы посмотреть на нее сквозь пальцы. - Это, должно быть, ошибка, верно? Какая-то путаница с именами. Я доберусь до места, и они скажут: «Извините, это не тот парень!»
Она закатила глаза.
- Не будь глупым. Ты очарователен!
- Пфф.
Он стал барабанить пальцами по груди и наблюдать, как первые ночные звезды мерцали в сумерках.
«Будет ли у меня когда-нибудь еще шанс сделать это? - задался вопросом Вэй Усянь. - Или я буду проводить остаток своих ночей, уставившись в потолок, в то время как мой новый альфа...»
- Не сходи с ума, - сказала Мяньмянь, тыкая его пальцем в лоб. - Ты так громко думаешь. Должно быть, у тебя в голове какой-то кошмар!
- Я даже не встречался с ним! Я подписал этот чертов контракт и пообещал себя парню, которого даже никогда не видел!
- Да, самому красивому мужчине в стране. Буквально, ведь было проведено голосование.
Вэй Усянь издал сдавленный звук.
- Хотя, он может быть засранцем, - предположил он. - А что, если он не пришел на прослушивание, потому что у него настолько отвратительный характер, что ни один омега никогда бы его не принял?
Она фыркнула.
- Ханьгуан Цзюнь? Тот, кто отправляется туда, где царит хаос? Победить зло и спасти простых людей?
- И, я уверен, спасти котят с деревьев, - буркнул он. - Все это может оказаться полной чушью!
- Тогда ты расторгнешь контракт, - заявила она.
- Верно, и возвращусь сюда, поджав хвост, чтобы сидеть на бесконечных скучных лекциях, пока не состарюсь и не поседею или пока не свалюсь и не утону в тарелке с отваром.
- Ты самый драматичный человек, которого я когда-либо встречала, - сказала Мяньмянь.
- Спасибо.
- Это не комплимент, - пробормотала она, вздыхая, и легла на черепицу рядом с ним. - Ты всегда ныл, что хочешь вернуться в мир совершенствования, и теперь ты возвращаешься. Сянь-диди, это же чертовы Лани!
- Не как ученик, - возразил Вэй Усянь. - Они не собираются вручать мне меч и отправлять на ночную охоту.
Она пожала плечами, и от этого жеста ее плечо скользнуло по его плечу. Ему было тепло рядом с ней, так знакомо. При мысли о том, что он может потерять это, потерять ее, еще одну сестру, с которой ему придется расстаться, на его глаза навернулись слезы.
- Ты можешь отправиться на ночную охоту, - заметила она.
Он проглотил слезы и прочистил горло.
- Может быть. Чтобы почистить сапоги Ханьгуан Цзюня и согреть его постель.
- Чтобы отполировать его меч, - сказала она, хихикая.
Он фыркнул от смеха.
- Ты думаешь, он позволит мне покататься на своем мече?
Прежде чем она успела прикрыть рот, у нее вырвался хриплый смех.
- Ну, - фыркнула она. - Если он такой же высокий, как Цзэу Цзюнь, и если их мечи... соразмерны... - она подавила очередной смешок.
Вэй Усянь застонал.
- Надо было добавить в контракт пункт о покрытии медицинских счетов, - сказал он.
Мяньмянь снова издала хриплый смешок, прежде чем ее рука нащупала его руку и крепко сжала.
- У тебя все будет хорошо, ведь ты всегда в порядке! - заявила она. - Ты и глазом не успеешь моргнуть, как Ханьгуан Цзюнь начнет есть у тебя из рук!
- Чудачка!
Мяньмянь потянула его за руку, пока он не повернулся, чтобы посмотреть на нее. В звездном свете ее глаза блестели от непролитых слез, а улыбка померкла. Ему пришлось отвести взгляд, прежде чем он начал бы рыдать, как ребенок, как и в прошлый раз, когда его вытащили из дома.
- Покажи Ханьгуан Цзюню, какой ты удивительный!
Он усмехнулся, но его губы задрожали.
- Или не делай этого, - продолжила она свирепым тоном. - Скажи ему, чтобы он шел к черту и возвращайся сюда!
Он продолжил улыбаться, не обращая внимания на слезы, текущие по его щекам, прежде чем толкнуть ее плечом.
- Нет, я пошлю его к черту вместе с его большим мечом, а потом сбегу. Я стану всемирно известным странствующим заклинателем, в то время как ты будешь слоняться по какому-нибудь дворцу с десятком маленьких сорванцов, цепляющихся за твои юбки!
- Да, так будет лучше, - растягивая слова произнесла она, но когда он уткнулся лицом в ее шею, она погладила его по волосам и крепко прижала к себе.