Глава 8
Большинство уроков Мэн Яо заключались в том, чтобы не злить дядю Ханьгуан Цзюня, Лань Цижэня. Пока экипаж трясся на ухабах, Мэн Яо перечислял длинный список вещей, которые Вэй Усянь не должен был делать, чтобы не навлечь на себя гнев Лань Цижэня и старейшин клана. К концу их первого дня в пути Вэй Усянь был убежден, что Лань Цижэнь, взглянув на него, сбросит его с горы. Лань Цижэнь звучал хуже, чем преподаватели Вэй Усяня в храме. Может быть, даже хуже, чем Юй Цзыюань, если такое вообще было возможно.
- Никакого алкоголя! - предупредил Мэн Яо. - В Цайи тебе может сойти с рук немного вина, но ты должен быть осторожен!
Он сделал паузу и приподнял бровь, как будто сомневался, что Вэй Усянь знает значение этого слова.
- Это не столица, где ты просто еще один омега! - добавил Мэн Яо и, судя по выражению его лица, Вэй Усянь был не таким хитрым, как он думал во время своих экскурсий.
- И не возвращайся домой пьяным! - продолжил Мэн Яо. - И даже не думай о контрабанде спиртного через ворота!
Вэй Усянь поморщился, потому что уже планировал последнее. Это было несправедливо. По крайней мере, он думал, что заключение контракта положит конец воровству выпивки.
«Но, похоже, мои контрабандные дни еще не закончились», - решил Вэй Усянь, тяжело вздохнув.
После нескольких дней утомительного путешествия они, наконец, прибыли к подножию горы. Там они вышли из экипажа, чтобы отправиться в долгий пеший путь. Поначалу он чувствовал облегчение, разминая ноги. В течение первого часа или около того он был в восторге от того, что находился на свежем воздухе. После долгих лет, проведенных в храме, пребывание на природе казалось таким же странным и завораживающим, как и в столице. Но по мере того, как тропа становилась все круче, у него начинали гореть икры, и даже прохладный горный воздух не мог уберечь его от потливости, как у свиньи. Единственное утешение было в том, что Мэн Яо чувствовал себя не намного лучше.
Ученики прошли мимо них по узкой тропинке, неся в охапках багаж, в основном принадлежащий Мэн Яо. Тем временем Вэй Усянь пыхтел, как старик, хотя в руках у него ничего не было. Он хотел сказать ученикам, что не был виноват в том, что был не в форме. От омег ожидали, что они будут проявлять себя только в спальне, а у него не было даже такой возможности.
Наконец, они добрались до внешних ворот, где их ждал ученик, чтобы вызвать их в покои Лань Цижэня, при этом лицо Мэн Яо побледнело, за исключением двух розовых пятен на щеках.
- Идем! - крикнул он Вэй Усяню. - Мы не можем заставлять их ждать!
Вэй Усянь подобрал юбки мантий и рысцой устремился вверх по лестнице, но Мэн Яо резко повернул к нему голову.
- Бегать запрещено!
«Верно. Правило номер... какое-то», - пронеслось в его голове.
Вэй Усянь старался соответствовать мелкому торопливому шагу Мэн Яо, но у него были слишком длинные ноги.
Пройдя еще много ступенек, они, наконец, оказались на территории комплекса. Он с нетерпением стал осматривать все вокруг, пока они спешили по нескольким извилистым тропинкам.
«Облачные глубины» красивы и безмятежны! Даже слишком безмятежны», - подумал Вэй Усянь.
Десятки учеников в белых мантиях бродили по другим дорожкам, но не разговаривали. Они вели себя скорее как монахи, чем как заклинатели. Даже послушники храма не были такими подавленными. Ученики Лань, похоже, даже не интересовались новым омегой Ханьгуан Цзюня. Все, что он получил - это несколько вежливых кивков.
Они с Мэн Яо подошли к павильону, который выглядел почти как все остальные павильоны. Мэн Яо остановился у двери, чтобы поправить мантию и пригладить волосы. Затем он осмотрел Вэй Усяня, но вздохнул и отвернулся.
«Ах, все так плохо, да?» - подумал Вэй Усянь, вытирая пот со лба, но даже не пытался пригладить волосы.
Мэн Яо постучал в дверь и ученик открыл ее, но затем ушел, чтобы объявить о них. Когда же они вошли, Ханьгуан Цзюнь, Цзэу Цзюнь и пожилой мужчина, который, должно быть, был Лань Цижэнем, сидели за столом и пили чай. Затем Ханьгуан Цзюнь встал, повернувшись в их сторону, и у Вэй Усяня перехватило дыхание.
«Я все еще не пришел в себя после восхождения на гору, - сказал себе Вэй Усянь. - Ведь у меня не могут подкашиваться коленки от новой встречи с Ханьгуан Цзюнем! Черт возьми, прошло всего несколько дней!»
- Шуфу, - сказал Ханьгуан Цзюнь. - Позвольте представить Вэй Усяня.
Вэй Усянь поклонился в сторону Лань Цижэня. Когда он смотрел в пол, капля пота скатилась с его лица и упала на темные половицы. В то же время его спина протестовала, все еще недовольная поездкой в экипаже и пешим туризмом.
Наконец, незнакомый голос произнес:
- Добро пожаловать в «Облачные глубины».
«В его словах нет интонации. Очевидно, Цзэу Цзюнь - это аномалия! Его обаяние, должно быть, исходит от другой стороны семьи», - решил Вэй Усянь.
Он поднялся и сложил руки на талии, изображая кроткого омегу, который сожалеет о том, что зря тратит воздух альф.
- А-Яо, как прошло ваше путешествие? - спросил Цзэу Цзюнь.
- Без происшествий, - ответил Мэн Яо, поклонившись ему. - Этот человек благодарит Цзэу Цзюня за его заботу.
- Я рад это слышать. Добро пожаловать, Вэй Усянь. Я надеюсь, вы будете чувствовать себя здесь как дома.
Когда Вэй Усянь поклонился в знак благодарности, Цзэу Цзюнь повернулся обратно к Мэн Яо.
- А-Яо, не проводишь ли ты его в Цзинши? Вы, должно быть, оба устали.
Когда они стали уходить, Вэй Усянь оглянулся на Ханьгуан Цзюня, который уже вернулся на свое место и, кажется, рассматривал свою чашку с чаем.
«Ну, а чего я ожидал? Неужели я думал, что Ханьгуан Цзюнь заключит меня в объятия и будет восклицать, как сильно он по мне скучал?» – задался вопросом Вэй Усянь.
Он скрыл свое разочарование, когда они с Мэн Яо вышли из павильона.
- Ну и как, по-твоему, все прошло? - спросил Вэй Усянь.
Мэн Яо бросил на него кислый взгляд.
- Просто постарайся не попадаться ему на глаза.
***
Они покинули главный комплекс и направились по узкой извилистой тропинке сквозь деревья. Они зашли так далеко, что Вэй Усянь начал подозревать, что Мэн Яо ведет его в лес, чтобы бросить там. Но в конце тропинки оказалась деревянная арка, ведущая к небольшому павильону.
У него замерло сердце, когда они пересекли маленький мостик.
«Цзинши, должно быть, является чем-то вроде уединенного убежища омеги - местом, где Ханьгуан Цзюнь собирается прятать меня, когда я не нужен», - решил Вэй Усянь.
Но когда они зашли внутрь, его встретили знакомые ароматы сандалового дерева и меда, а на низком столике у окна стоял белый гуцинь Ханьгуан Цзюня.
Мэн Яо некоторое время оглядывал комнату, а затем направился в отгороженный ширмой угол.
- Сюда, - позвал он.
Когда Вэй Усянь присоединился к нему за ширмой, то увидел узкую кровать, придвинутую к стене, а рядом с ней небольшой тазик для умывания. Между кроватью и ширмой едва хватало места для него и Мэн Яо.
- Мы закажем другой гардероб для твоей одежды, - сказал Мэн Яо. - А пока ты можешь пользоваться гардеробом Лань Ванцзи.
Мэн Яо обошел ширму, но Вэй Усянь поначалу был слишком ошеломлен, чтобы последовать за ним. Он посмотрел на маленькую кровать, а затем вспомнил о белом гуцине.
«Это не может означать то, что я думаю!» - пронеслось у него в голове.
- Подожди! - крикнул Вэй Усянь, быстро обходя ширму. - Ты хочешь сказать, что Лань Эр-гунцзы живет здесь? Я собираюсь разделять это с ним?
Мэн Яо приподнял бровь.
- Да?
Вэй Усянь изумленно посмотрел на него, а затем снова повернулся к отгороженному углу, который, теперь, когда он обратил на него внимание, явно представлял собой поспешную реконструкцию. Это дополнение нарушало баланс в комнате.
«Меня втиснули в дом Ханьгуан Цзюня точно так же, как втиснули в его жизнь», - подумал Вэй Усянь.
- Он знает об этом? - спросил Вэй Усянь.
Мэн Яо закатил глаза.
- Я признаю, что это место немного тесновато для двоих, но Лань Ванцзи любит этот дом. Однако если это окажется слишком большой проблемой, вы двое всегда можете переехать в дом побольше, - сказал Мэн Яо, прежде чем еще раз окинуть комнату оценивающим взглядом и фыркнул. - В конце концов, его удерживает здесь только сентиментальность!
«Сентиментальность? По поводу чего?» - хотел спросить Вэй Усянь, но Мэн Яо уже направился к двери.
- Подожди, что мне теперь делать?
Мэн Яо повернулся и вздохнул.
- Отдыхай. Купайся. Делай все, что хочешь, только не выставляй себя дураком!
Когда Вэй Усянь побледнел, Мэн Яо закрыл глаза и еще раз тяжело вздохнул.
- Извини, я очень устал. Лань Ванцзи обычно обедает здесь, и скоро подадут ужин. Лани довольно строги в отношении своего распорядка дня.
- Ты уже говорил это. Спасибо тебе за помощь!
Мэн Яо улыбнулся, и это казалось искренним.
- Не за что. На самом деле, это облегчение - видеть здесь еще одного омегу. Скоро увидимся!
Мэн Яо оставил Вэй Усяня одного в доме, который он, очевидно, будет делить с Ханьгуан Цзюнем. Вэй Усянь стоял в центре комнаты, осматривая свою новую камеру.
«Ох, черт! Кровать Ханьгуан Цзюня стоит прямо тут, а здесь даже ширмы нет, только занавеска, и она даже не задернута!» - подумал Вэй Усянь.
Он исследовал ещё одну ширму в дальнем конце комнаты. Как он и опасался, за ней находилась ванна.
«Я собираюсь разделять ванну с Ханьгуан Цзюнем», - пронеслось у него в голове.
Это вызвало в воображении образы, с которыми он не мог справиться прямо сейчас. Несмотря на то, что окна были открыты, он внезапно почувствовал, что задыхается. Он раздвинул двери и, спотыкаясь, вышел на крыльцо.
«Это не может быть тем, чего хочет Ханьгуан Цзюнь! Он такой замкнутый, такой отстраненный! Только посмотрите, где он предпочитает жить! Даже в своем собственном клане он держится особняком. Он не может хотеть, чтобы я разгуливал по его тихому маленькому дому», - размышлял Вэй Усянь.
Его дыхание немного успокоилось, и он хмуро посмотрел на горечавки, мягко покачивающиеся на ветру. Голубая цапля склонила свою изящную шею к пруду и махнула крыльями. Весь этот пейзаж словно сошел с гобелена. Безмятежность и красота. Вэй Усянь же был похож на кляксу черных чернил, портящую четкие линии пейзажа.
«Как же, должно быть, Ханьгуан Цзюнь недоволен мной», - пронеслось в его голове.
Затем прибыли ученики с его багажом, и все стало еще хуже, ведь его некуда было положить, хотя на самом деле у него было не так уж много вещей. Не сравнить с огромными сундуками Мэн Яо! Но в его маленьком уголке не было места, поэтому ему пришлось сложить свои сумки у ширмы - со стороны Ханьгуан Цзюня. Ему не хотелось распаковывать одежду и запихивать ее в аккуратный гардероб Ханьгуан Цзюня.
«Здесь мне даже негде переодеться. Мне придется подождать, пока Ханьгуан Цзюнь ляжет спать, чтобы не оскорбить благородные маленькие глазки Ханьгуан Цзюня, - решил Вэй Усянь, прежде чем его осенило: - Вот же, черт! Я собираюсь прожить так еще несколько месяцев, загнанным в чужой угол и влача жалкое существование!»
К тому времени, как прибыл Ханьгуан Цзюнь, Вэй Усянь уже окончательно надулся. Его так и подмывало остаться сидеть на своей койке и дождаться, пока Ханьгуан Цзюнь позовет его, но он поднялся и пошел поклониться.
- Вэй Усянь, я рад, что вы благополучно добрались, - сказал Ханьгуан Цзюнь своим бесстрастным голосом.
«Не то чтобы вы потрудились сопроводить меня», - про себя сказал Вэй Усянь.
- Этот человек благодарит Лань Эр-гунцзы за его заботу, - произнес он, сложив руки на талии и устремляя взгляд на плечо Ханьгуан Цзюня.
- Вам что-нибудь нужно?
«Мою собственную комнату? Возможность жить своей жизнью?» - промелькнуло у него в голове.
Вэй Усянь подумывал о том, чтобы высказать какую-нибудь банальную просьбу: еще одну подушку или пару тапочек, но его это не заботило.
- У этого человека есть все, что ему нужно, - наконец ответил он.
- Я приношу извинения за условия проживания. Я привык жить один. Надеюсь, вам не будет слишком неудобно?
Подражая монотонному тону Ханьгуан Цзюня, он ответил:
- Этот человек благодарит Лань Эр-гунцзы за его заботу.
Ханьгуан Цзюнь нахмурил брови и молча стал смотреть на ширму за спиной Вэй Усяня.
Гнев Вэй Усяня утих. В конце концов, Ханьгуан Цзюнь был терпелив, несмотря на инцидент в ванной. Он даже не упомянул о течке.
«Ханьгуан Цзюнь ни в чем не виноват. И никто не заставляет меня находиться здесь. Я мог бы уйти. Просто мне больше некуда идти», - подумал Вэй Усянь.
Взглянув на Ханьгуан Цзюня, он улыбнулся и добавил:
- Было бы неплохо поужинать!
Что-то похожее на улыбку смягчило выражение лица Ханьгуан Цзюня.
- Ужин должен скоро прибыть, - пробормотал Ханьгуан Цзюнь и Вэй Усянь наблюдал, как он положил Бичэнь на стойку.
- Чем обычно занимается здесь Лань Эр-гунцзы?
- Почти тем же, чем во дворце. Меньше банкетов.
Вэй Усянь улыбнулся, ведь это было почти шуткой.
- Какое облегчение! – произнес он. – Может этот человек убрать волосы Лань Эр-гунцзы?
Ханьгуан Цзюнь почти нетерпеливо кивнул и сел за туалетный столик. Он стал рассказывать о своем обычном дне, пока Вэй Усянь снимал гуань и потирал кожу его головы, внимательно его слушая.
«Интересно, как я вписываюсь во все эти тренировки с мечом и преподавание?» - задался вопросом Вэй Усянь.
Ответ, конечно же, был очевиден - никак.
Стук в дверь заставил их обоих обернуться.
- Ужин, - произнес Ханьгуан Цзюнь, начиная вставать.
- Позвольте мне, - сказал Вэй Усянь, похлопывая Ханьгуан Цзюня по плечу и направляясь к двери.
Ученик с другой стороны удивленно моргнул, в то время как Вэй Усянь попытался скопировать элегантный жест Мэн Яо, приглашая его войти, но, похоже, ему это не удалось, ведь ученик выглядел еще более растерянным.
Ученик не принес чай, отчего Вэй Усянь мысленно застонал и стал заваривать его сам.
«Это еще одна вещь, которую мне придется улучшить», - пронеслось в его голове.
Когда он принес чай к обеденному столу, Ханьгуан Цзюнь поднял на него взгляд.
- Вы должны присоединиться ко мне.
Чайный поднос с грохотом опустился на стол.
- Присоединиться к вам? - повторил Вэй Усянь.
- Сюнчжан говорит, что они с Мэн Яо едят вместе, - ровным голосом произнес Ханьгуан Цзюнь, но уши у него покраснели. - Стол только один, так что логично есть вместе.
Вэй Усянь сделал глубокий вдох и сел напротив него.
Они ели в тишине, что было неудивительно, ведь Ханьгуан Цзюнь – это Лань Ванцзи, а согласно книге, которую Мэн Яо заставил его запомнить во время поездки, Ланям не разрешалось разговаривать во время еды.
Пока они ели, он украдкой поглядывал на Ханьгуан Цзюня, который, кажется, не возражал против ужасного чая Вэй Усяня, но, с другой стороны, еда здесь была еще хуже, чем во дворце.
«Мой чай, вероятно, по сравнению с этим, просто замечательный», - подумал Вэй Усянь.
После того, как они закончили, он выставил поднос за дверь, следуя инструкциям Ханьгуан Цзюня. Когда же он возвратился, Ханьгуан Цзюнь стоял у гардероба, хмуро разглядывая сумки Вэй Усяня.
- Вы можете повесить свои вещи здесь, пока не прибудет ваш гардероб, - предложил он.
- Спасибо. Мне жаль того, кому придется тащить гардероб на гору.
В этот момент губы Ханьгуан Цзюня слегка изогнулись. Торжествующе улыбаясь, Вэй Усянь начал снимать с него верхние мантии. Затем ему пришлось заставить себя спросить, не хочет ли Ханьгуан Цзюнь принять ванну?
Ханьгуан Цзюнь немного напрягся, прежде чем ответить:
- Не сегодня вечером. Но если вы хотите...
Вэй Усянь действительно очень хотел принять ванну, но отказался.
Как только Ханьгуан Цзюнь скрылся за занавеской кровати, Вэй Усянь умылся в своем маленьком тазике и, постоянно ударяясь локтями о ширму, переоделся в мантию для сна. Неудивительно, что он лежал без сна, прислушиваясь к шуму ветра и редким крикам совы, ведь с заходом солнца температура значительно понизилась, превратив приятный день ранней весны в холодную ночь, которая была бы более благоприятна для зимы, а мантия для сна, которую выбрал для него Мэн Яо, была слишком тонкой.
«Завтра мне придется выяснить, кто отвечает за постельное белье, чтобы я мог получить еще одно одеяло», - подумал Вэй Усянь.
Ханьгуан Цзюнь предложил снабдить его всем необходимым, но он не собирался беспокоить своего альфу такой ерундой. Кроме того, ему нужно было обжиться здесь, а для этого важно было знать, к кому обратиться за мелочами.
Наконец, он больше не мог этого выносить. Он сбросил одеяло и пошел к своим сумкам, злясь на холодные половицы. В скудном лунном свете он нашел чулки и стал натягивать две пары, а также мантию, прежде чем нырнуть обратно в постель и натянуть одеяло до носа.
«Чертовы горы!» - пронеслось в его голове.
Его так и подмывало подбросить в огонь еще дров, но он хорошо помнил о том, что в другом конце комнаты спал Ханьгуан Цзюнь.
«С моим-то везением я бы поджег весь дом, ведь это было бы не впервые!» - подумал Вэй Усянь.
Когда же он проснулся, ему стало намного теплее. В комнате все еще было темно, но его тело подсказывало ему, что уже было утро. Или, по крайней мере, то, что Лани называли утром.
Он встал и выглянул из-за ширмы, заметив, что в камине ярко пылал огонь, а Ханьгуан Цзюнь сидел на циновке, закрыв глаза, и медитировал.
Тогда Вэй Усянь забрался обратно на кровать, прижал колени к груди и стал ждать, когда принесут завтрак.