Глава 21. Осечка
Прапай молниеносно натянул рубашку и джинсы – с учётом узости последних трюк был выполнен в рекордные сроки – и с изумлением наблюдал, как Сайфа со скоростью шаровой молнии прошёлся по комнате, наводя порядок и параллельно натягивая халат. Через минуту никому бы и в голову не пришло, что в этой постели вполне неплохо провели время два человека.
Пробегая мимо, хозяин дома вдруг толкнул гостя в кресло, окинул взглядом, содрал с него рубашку, швырнул её на пол – Пай аж икнул от неожиданности – и бросил свою из гардероба:
– Тебя будто пчёлы покусали, прикройся, от твоей тряпки толку никакого!
Прапай шустро запахнулся и не стал уточнять, что пчела была только одна, да и смысл: к этому моменту старший уже скрылся за боковой дверью. Он увидел, как тот намочил в раковине волосы, накинул на шею небольшое полотенце и встал в дверях ванной, словно он только что вышел оттуда. Очень оперативно, этого у него не отнять.
Прапай задумался, а сколько таких вот нежданных любовников старший брат за свою жизнь прятал от младшего? Мысль ему не понравилась… Вообще было крайне неприятно думать, что у Сайфы есть какие-то любовники. Хотя, учитывая ощущения, испытанные ночью, девственником он и близко не был. Надо бы выяснить это...
Прапай в красках представил, как пристаёт к Пи с вопросом «Сколько у тебя было мужчин до меня?», и заржал. Сайфа бросил на него удивлённый взгляд, но выяснить причину неожиданного веселья не успел.
Дверь распахнулась, Пхаю с Рейном ввалились в комнату и изумлённо застыли.
– Прапай, а ты здесь откуда?! - Пхаю очнулся первым.
– Да вот, зарулил со свидания к нам, рубашку одолжить, – тут же ответил Сайфа, меланхолично «вытирая» голову, подошёл к сброшенному на пол шёлковому соблазну, вытаращил глаза и, схватив что-то ещё, выкинул всё вместе в мусорную корзину.
Пай потерял дар речи. Эта рубашка стоила больше, чем вся мебель в комнате!
– Ага, мне её в порыве страсти помяли и разорвали. Но, знаете, – он довольно потянулся, демонстрируя оккупантам свежие засосы, – я совершенно не жалею! Ночка была та ещё, – и он выразительно посмотрел на Сайфу, отчего тот нахмурился.
– А, ну, понятно, – Рейн тут же потерял интерес к надоедливому гостю и повернулся к старшему, – Сайфа, мы тебе такой сувенир купили! Закачаешься!
Пока все ворковали над действительно шикарным ке́мексом, Пай из любопытства сунул нос в мусорную корзину: под рубашкой обнаружились его трусы и фольгированный пакетик от презерватива. Тут же представил, что сказали бы Рейн с Пхаю, заметь они это первыми, и закашлялся, пытаясь скрыть хохот.
Его лучший друг подозрительно задержал на нём взгляд, и Прапай оборвал кашель, отводя от себя внимание.
– Ну, раз уж вы приехали, да ещё и раньше времени, да ещё и с подарком, надо его опробовать. Накормите завтраком?
Он проигнорировал недовольный взгляд Сайфы и первым вышел из комнаты.
***
Пока старший колдовал над своим подарком, а Рейн ускакал разбирать вещи, Пхаю сел напротив Пая.
– Ну, рассказывай, Казанова тайского разлива. Давно не хвастался своими любовными похождениями, я уж думал, ты после Ская решил угомониться хоть ненадолго.
– Да прям! Плохо ты меня знаешь, дружище, – Прапай спиной почувствовал тяжёлый взгляд Сайфы, но решил, что маленькую месть за выпинывание из кровати он заслужил, – мне попался такой шикарный экземпляр, ты бы только знал!
Рейн вернулся на кухню, так что Пай распушил хвост и решил пустить немного пыли в глаза молодому поколению.
– К сожалению, в самый неподходящий момент вернулись родители, пришлось поспешно сбегать, - заявил он с ленивой ухмылкой.
– Неужто из окна прыгал?! – совёнок аж рот раскрыл от удивления.
– Ну, не настолько всё плохо, хотя из постели меня и выставили. Но я уверен, что эту ночь тот парень не забудет. Я знаю, что был хорош!
За спиной что-то грохнуло, но распалённый рассказом Прапай не обратил внимания. Опуская подробности, которые могли его выдать, он озвучил пару пикантных моментов, ненавязчиво продемонстрировав ключицы, на которых не осталось живого места.
Сайфа сел за стол напротив него с совершенно деревянной спиной и обжёг предупреждающим взглядом, но оратор вошёл во вкус.
Пхаю слушал молча, а потом спросил:
– Ну, и что теперь? Отправишься пополнять свою коллекцию дальше? Или этот «экземпляр», как ты его обозвал, стоит того, чтобы остепениться?
– Не знаю, посмотрим, – Прапай растянул губы в мечтательной улыбке и, только переведя взгляд на Сайфу, понял, что что-то не так: тот держал кружку с кофе побелевшими руками.
– Пхаю, Рейн, вы отдохните с дороги, а я провожу нашего дорогого гостя, – ветеринар специально выделил прилагательное интонацией, крайне осторожно поставил чашку на стол, а потом поднялся, сделал два шага и буквально выволок Пая из-за стола.
Очутившись во дворе дома, у самых ворот, Прапай решил было договориться о «продолжении банкета», но увидел, что старший еле сдерживает себя от гнева.
– Что-то не так? – Пай на всякий случай отступил на шаг, настолько устрашающим было лицо напротив.
Сайфа вперил в него бешеный взгляд и процедил сквозь зубы:
– Наигрался? Всё растрепал?
– Сай, я просто...
– Замолчи! Довольно! Уже наслушался!
Сайфа еле сдерживался. Ведь знал же, что так и будет, прекрасно знал, с кем связался! Повёлся на смазливое личико, болван!
А теперь этот паршивец бравирует очередной победой на любовном фронте, ещё и красуется перед всеми... Сайфа сжал кулаки, боясь свернуть шею, которую ещё несколько часов назад раскрасил поцелуями... Пора спустить кое-кого с небес на землю.
Прапай смотрел на него во все глаза и только сейчас, кажется, стал понимать, что наделал. Встрепав волосы, он предпринял ещё одну попытку:
– Сай, извини, я...
– ...пополнил свою коллекцию шикарным экземпляром? – безразлично прилетело в ответ. Лицо Сайфы вдруг изменилось, ярость и злоба исчезли, но от него повеяло таким холодом, что Прапай невольно передёрнул плечами.
– Сай...
– Замолчи, – Сайфа отступил от него и окинул пренебрежительным взглядом, будто перед ним не человек, а мерзкое насекомое, – я запрещаю тебе так себя называть. Для тебя я Пи или старший, не более.
– А доктору Нингу, значит, можно? – с обидой вылетело изо рта, прежде чем Прапай прикусил язык.
– Это не твоё дело. Как я уже говорил, вся моя жизнь – не твоё собачье дело. Ты не имеешь к ней никакого отношения, – Сайфа смотрел на него ледяным взглядом, – если мне не изменяет память, мы договаривались об одной ночи? Так вот, она закончилась. Ты свободен, – он развернулся, прошёл к двери и уже взялся за ручку, как вдруг обернулся, взглянул на Пая и криво усмехнулся, – и не льсти себе, бывало и получше.
Дверь захлопнулась, а ошарашенный Прапай стоял, пытаясь проглотить ком из шока, обиды и невероятного сожаления.
Ему показалось, что из-под ног выбили почву. Он рванул было к машине, просто чтоб не разнести что-нибудь во дворе. А его верный автомобиль уже привык сносить все вспышки ярости, злобы и прочие проявления эмоций. Иногда ему казалось, что машина понимает его лучше всех остальных людей. Зачем ему психотерапевты, столь модные нынче у всех: и у тех, у кого серьёзные проблемы, и у скучающей и дуреющей от этой скуки публики? Скорость – вот лучшее лекарство!
В идеале прочистить бы мозги на треке, но мотоцикл пока что был для этого непригоден, а садиться на чужой… Нет уж, за рулём чужого зверя он бы не чувствовал себя в своей тарелке, не доверял бы, не знал реакцию на каждый поворот и наклон…
Только вот такой нужной именно сейчас машины у дома не оказалось. Он тут же вспомнил: она осталась сиротливо стоять у ветеринарной клиники, потому что Сайфа… нет, о нём сейчас лучше не думать. Пришлось вызывать такси, стоять последним идиотом у дома, из которого его только что вышвырнули, заводясь с каждой секундой всё больше.
К моменту, когда машина приехала, Прапай был уже в бешенстве… Брошенное на прощание «бывало и получше» заставляло сжимать и разжимать кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы боль отвлекала.
Тоже мне ценитель! Да что он понимает… Обычно это Пай не мог отделаться от желающих повторить ночь, некоторых назойливых поклонников приходилось отваживать особенно грубо. А тут такое почти что оскорбление. Хотя, почему «почти»?!
Обиднее всего было то, что в жизни самогó Прапая таких ночей не было никогда, даже в период, когда он только открывал для себя радости секса, и любое новое знание выглядело сногсшибательно.
Сейчас же казалось, что весь предыдущий опыт мерк перед одной единственной ночью. И то, что она может не повториться, сносило крышу…
В голове всполохами возникали эпизоды: бездонный взгляд серых глаз, смотрящих прямо в душу, крепкая хватка на бедре, полупоцелуй-полуукус в плечо на самом пике, стучащая в ушах кровь и упоительная расслабленность от того, как правильно он ощущал сам себя в умелых руках своего «тирана». Своего, куда там...
Прапай выругался себе под нос и словил в зеркале изумлённое лицо водителя такси.
Отъехав от дома, в котором он только что оставил часть себя, Пай вспомнил о домашнем питомце: в порыве страсти он не забрал хорька домой. Тут же накатило раздражение: не случись вчера этого дурацкого доктора Нинга, возможно, всё обернулось бы иначе. От самой ночи с Сайфой он не отказался бы ни при каких обстоятельствах, но вот моменты до и после могли бы быть иными…
Пришлось менять пункт назначения, ещё и таксист скорчил недовольную морду – ехать в самый час-пик в центр ему не хотелось. Только услышав обещание получить «на чай» приличную сумму, водитель заткнулся, хоть и вздыхал всю дорогу, особенно когда они встряли в большую пробку в паре кварталов от конца маршрута. Ему ещё хватило наглости попробовать предложить пассажиру дойти пешком под начавшим нещадно палить солнцем.
***
Надо ли говорить, что в клинику Прапай влетел и без того взвинченный, так что недавняя, уже знакомая ему безмозглая кукла на стойке ресепшена подавилась своим пожеланием доброго утра.
– Я за своим хорьком, могу забрать? – здороваться не было никакого настроения, и так сойдёт, он просто назвал своё имя, чтобы не затягивать визит.
– Конечно, Пи, одну секунду, мне необходимо уточнить информацию… – она уткнулась в компьютер, – ах, да, у меня в системе отметка, что Ваш Пхаю полностью здоров и может возвращаться домой. У Вас же есть с собой переноска?
Хорошо, что он так и не вытащил её из багажника. Пришлось возвращаться к машине, уже раскалённой на солнце, а то ли ещё будет!
Но это можно было использовать как краткую передышку. В стенах клиники воспоминания о прошлой ночи и всему, что к ней привело, накрывали как волна. Становилось тяжело дышать, руки и даже спина вспотели.
Хорёк почуял неладное и забился в угол бокса. У Прапая не было времени на чужие эмоциональные переживания, так что он вытащил слабо сопротивляющегося питомца, засунул в переноску и направился назад.
– Сколько я должен?
– Счёт уже оплачен, – «кукла» подняла на него пустые глаза.
– Кем? – он как-то не помнил, чтобы делал это.
– Кажется, оплату внёс доктор Сайфа, – раздался за спиной голос, и Прапай резко развернулся, смерив раздражённым взглядом собеседника, – видимо, в благодарность… – доктор Нинг сделал многозначительную паузу, оглядывая его шею, – за помощь вчера, разумеется. Кстати, мы ведь так и не познакомились…
– Не нуждаюсь в благотворительности, – рявкнул Прапай, поворачиваясь снова к «кукле» и игнорируя протянутую руку, – каков был счёт?
– Пятнадцать тысяч бат, Пи.
Он отсканировал QR-код, специально переведя бóльшую сумму.
– Будем считать, что это с процентами.
И направился к выходу. Больших трудов стоило не нахамить обоим. Но «кукла» даже не поймёт, а этот Нинг и так уже слишком много понял, ну, или был близок к этому.
– Что-то мне подсказывает, что это не последняя наша встреча, – донеслось ему вслед от раздражающего врача.
– Будем надеяться, что Ваши прогнозы не сбудутся.
Прапай от души шваркнул дверью клиники и направился к машине. Пхаю беспокойно ворочался в переноске, попискивая. Кажется, даже собственный питомец не был уверен, можно ли ему доверять.