Глава 13. Столкновение

Ночь для «раненого» прошла просто отвратительно: нога, которую Прапай специально разместил на подушке для комфорта, при каждом повороте и движении всё равно начинала ныть и тянуть, а в голове роем крутились мысли.

Эта дурацкая авария, ещё более дурацкое пари с Таймом и бонусом всё никак не покидающие голову воспоминания о Сайфе с брошенным в лицо оскорблением...

Заснуть не удавалось. Пай ворочался, чертыхался от боли и всё больше заводился.

Промаявшись до утра, засыпая короткими отрезками минут по 20 максимум, к семи Прапай был злобен, недоволен жизнью и полон решимости отомстить. И, если для Тайма всё дело было в байке и внутренней злости в ответ на слишком личный вопрос, то для Пая на кону стояла его гордость, уже заметно покорёженная Сайфой и его пренебрежительным отношением.

– Ну, ничего, ты ещё передо мной на коленях ползать будешь, – шипел хозяин роскошных апартаментов, выдавая хорьковой версии «Ледникового периода» и их другану Пхаю порцию завтрака.

Приходилось перегибаться через загон, расставляя миски отдельно, как рекомендовали ему при покупке живности. Правда, сами хорьки плевать хотели на мнение специально обученных людей на процесс их кормления: ярым индивидуалистом был только Пхаю, остальные ели друг у друга из мисок на брудершафт и прекрасно сосуществовали одним большим мужским гаремом.

Но на этот раз животные с недоумением смотрели на хозяина с максимально далёкого расстояния: злобно бубнящий тип меньше всего напоминал им ласкового Прапая, который мог срывать злость на ком угодно, но только не на них.

Мохнатая пятёрка настороженно покосилась на миски с едой и недоверчиво перевела взгляд на человека.

– Ну, здрасти-приехали! – в сердцах выдал Пай, – уже и вы от меня подвоха ждёте?!

Хорьки мигали глазками-бусинками из угла клетки, куда на ночь залезли все спать вповалку в огромном гамаке и, разумеется, не отвечали. Хозяин чертыхнулся и поковылял на кухню за грушей: специально разработанный ведущими врачами корм – это прекрасно и полезно, но за кусочек фрукта его мохнатые засранцы готовы были продать душу и лучшего друга по сходной цене. Нога снова начала ныть, что не прибавляло желания потакать капризам пушистой братии.

Груша была нарезана на дольки и добавлена во все миски в равных пропорциях. Маленькие чёрные носики принюхались, пятёрка подошла сбитым строем чуть ближе, но всё ещё опасливо косясь на Прапая. Наконец Пхаю как самый отчаянный шагнул к еде, аккуратно вынул зубами кусок груши и захрустел. Вслед за ним на кормёжку подтянулись и более трусоватые собратья.

– Так бы сразу, – вздохнул Прапай и, хромая, подошёл к рабочему столу.

О полноценной работе сегодня пришлось забыть: с такой ногой можно было только сидеть и лежать. Прапай бросил уборщице, которая как раз сегодня должна была прийти, сообщение с просьбой купить ему-таки в аптеке эластичный бинт и временно кинул подушку под стол для пострадавшей ноги.

Приволок в комнату ноутбук, свою личную «лейку»беззеркальный фотоаппарат немецкой фирмы Leica, рабочую «зеркалку» и набор инструментов со специальными кисточками: фотоаппараты давно следовало почистить, да всё руки не доходили. Любовно раскрутил всё, протёр тряпочками линзы, безворсовой кистью смахнул все пылинки и собрал обратно. Проверил, что всё работает, и он не напутал последовательность соединения.

Чистка заняла несколько часов, но, с учётом ранней побудки, время едва перевалило за полдень.

Несмотря на образ раздолбая и вечного гуляки, совсем сидеть без дела Пай не любил, поэтому решил разобрать личные фотоархивы и отредактировать то, что снимал не на заказ, а для себя. В душе он лелеял надежду однажды устроить собственную фотовыставку, и чтобы со стен галереи на посетителей смотрели не изнеженные фотомодели, а то, что он любил гораздо больше: бескрайние просторы полей, облака, волны и блики солнца на листве после дождя...

Не то, чтобы он не любил снимать людей, но иной раз так уставал от них на работе, что для себя хотелось видеть мир, где человек существует как бы за границами фотохолста, за рамками: невозможно отрицать его воздействие на природу, но хотелось снизить до минимума явные следы присутствия.

Ладно, если уж совсем честно, один из залов будущей фотовыставки Прапай хотел отдать под специально отобранные им фотопроекты, на которых были те самые модели. Но в свой мысленный каталог он включал только те работы, где изначально слушали его мнение, где позволяли проявить себя, а не тупо щёлкать по команде как дрессированной мартышке. Вот, например, как недавняя фотосессия Тайма.

Пай подумал об айдоле, и снова накатило раздражение: не стоило вываливать информацию о Сайфе, надо было сдержаться. Хорошо ещё, подробности не рассказал. Тайм – неплохой приятель, полезный и иногда даже понимающий, у них много общего, включая прошлые приключения… Но есть в нём что-то, что не даёт быть с ним полностью откровенным. Прапай всегда чувствовал подвох, оттого не раскрывался до конца: про похождения рассказать – запросто, но душу изливать – увольте.

Как там в сериалах про копов и адвокатов говорят? «Всё, что Вы скажете, может быть и будет использовано против Вас»? Вот это точно про Тайма.

Вдалеке хлопнула дверь: наконец пришла уборщица с эластичным бинтом. Женщина поохала над бедой молодого хозяина, но приставать с рекомендациями не стала: знала, что ей платили за неболтливость и исполнительность. Зато Пая наконец покормили как следует, а не какой-то быстрорастворимой пакостью, найденной утром в кухонном шкафчике – для полноценного завтрака надо было стоять у плиты, а нога этого не позволяла.

Пока помощница по хозяйству убиралась в дальних комнатах, Пай кое-как по инструкции из интернета замотал несчастную ногу и облегчённо выдохнул – боль временно отступила. Жаль, нельзя до заживления оставить повязку, интернет советовал носить её не больше полутора часов, да и то, только при активном использовании ноги.

Прапай уже вполне уверенно прошёлся по квартире и заскочил в спальню, где забрал футляр со специальными очками для работы за компьютером – без диоптрий, но со светоотражающим эффектом, снижающим вредное воздействие на глаза – незаменимая вещь как раз для таких как он, кому приходилось часами сидеть за редактурой фотографий после съёмок.

Напялил шумопоглощающие наушники, чтобы не слышать звуков пылесоса, и ему даже удалось ещё часа 3 поработать за компьютером. Он так увлёкся, что только по включённому уборщицей свету в комнате понял, что время уже ближе к вечеру.

– Господин Прапай, я почти закончила, осталась только эта комната, – женщина терпеливо замерла в ожидании решения.

– Ого, уже почти семь часов, – Пай бросил взгляд в угол экрана, сохранил последний файл, захлопнул крышку ноута и довольно потянулся, – и я закончил на сегодня, сейчас унесу свои вещи, чтобы не мешали.

На обратном пути он заглянул в загон к мелким паршивцам и как обычно не досчитался Пхаю. Опять каким-то образом удрал, и как ему это удаётся?

На кухне и в туалетной комнате, где этот «эстет» любил пить из унитаза, закусив чем-нибудь запрещённым из помойного ведра, хорька тоже не обнаружилось. Пока Прапай заглядывал во все специальные лабиринты и искусственные норы в загоне, пылесос в комнате стих, и неожиданно его помощница закричала:

– Господин Прапай!

Интонации ему не понравились. Его помощница в возрасте за излишней экзальтацией ранее была не замечена.

Он, спотыкаясь, рванул на голос, уже предчувствуя неладное.

Пхаю сидел на полу и жалобно попискивал. Переднюю лапку он прижимал к тельцу. Аккуратно подняв несчастного питомца на руки, Пай слегка прикоснулся к явно больной конечности. Хорёк жалобно пискнул и попытался вырваться, даже на первый взгляд лапка выглядела опухшей.

– Господин Прапай, я его не трогала, – сказала женщина, с сочувствуем глядя на малыша, – он прыгнул у меня на глазах с дивана. Может, неудачно приземлился?

– Я знаю, Вы его не обидели бы, не волнуйтесь, – попробовал он успокоить помощницу, судорожно соображая, куда кинуться.

– Его бы ко врачу, – предложила та, – тут есть ветеринарная клиника через три улицы, я её из окна автобуса видела, когда ехала к Вам. Она вроде круглосуточная.

Прапай благодарно кивнул и полетел одеваться, прижимая пострадавшего к груди. Пока он, нервничая, влезал в джинсы и футболку, пока вызывал такси – не в его ситуации лезть за руль – Пхаю сидел смиренно на подушке, продолжая пискляво жаловаться на жизнь. В переноску сел безропотно, хотя обычно её на дух не переносил, чем ещё больше напугал владельца.

***

Клиника горела огнями, приветливо приглашая к себе. Выскочивший из такси Прапай влетел туда на всех парах. В холле его встретила молодая женщина с именем Джой на бейджике.

– Господин, что случилось?

– Мой хорёк… он упал, и то ли лапку сломал, то ли просто ушиб сильный, но он так пищит жалобно…

– Давайте сделаем снимок, – Джой протянула руки к переноске, но Пхаю внутри беспокойно задёргался.

– А можно я с Вами? – Прапай прижал к себе питомца.

Девушка прикинула что-то про себя:

– Давайте, я позову доктора. Нужно его разрешение для Вашего присутствия.

Джой отошла на две минуты, а когда вернулась… Челюсть Прапая встретилась с полом.

***

Первой мыслью Сайфы было что-то о богах, которых он явно чем-то разгневал. Иначе, какого чёрта он снова видит паршивца перед собой?! Теперь уже на пороге клиники!

Губы сжались, брови строго нахмурились, и раздражение было снова подняло голову, но тут Сайфа обратил внимание, что Прапай не один, а с переноской в руках, откуда раздавался писк, и понял, что он и есть тот неожиданный клиент, ради которого его позвала Джой.

Да и сам мальчишка выглядел совсем не так, как обычно. Никакого лоска, холёности, дурацких вычурных костюмов. Обычные джинсы с рубашкой, встрёпанный и в очках... Очки? Ни разу Сайфа не видел его в них. Зрение резко упало? Сейчас Прапай действительно казался гораздо младше своего возраста.

– Вот, Пи, – Джой указала рукой на посетителя, которого ветеринар и сам прекрасно видел, – господин не по записи, с его хорьком что-то случи...

Тут Прапай, замерший в шоке на несколько мгновений, наконец отмер и бросился к нему, держа переноску перед собой и как-то неловко передвигаясь.

– Сайфа, помоги! – от волнения он забыл положенные старшему обращения, – ему плохо, что-то с лапой! Он постоянно удирает, лазит везде, и всегда всё было нормально, а сегодня просто прыгнул с дивана и...

– Так, стоп! Успокойся, – Сайфа перебил его, останавливая словесный поток. Волнение за своего питомца было неподдельным, уж кому знать, как не Сайфе, столько раз в клинику вот также внепланово прибегали взволнованные хозяева с мелкими – а, порой, и крупными – непоседами, что-то себе повредившими, – давай его сюда.

Он протянул руки и приготовился взять переноску. Но Прапай вцепился в неё намертво, а в глазах, обрамлённых длинными ресницами, мелькнула паника. Сайфа вздохнул, мысленно покачал головой и положил руку на чужое плечо, слегка сжимая и успокаивая. Прапай вздрогнул, почувствовав прикосновение, и уставился на него ещё пристальнее широко открытыми глазами. Да что ж такое...

– Пай, я ветеринар, всё будет хорошо. Сейчас мы сделаем снимок и увидим, что с его лапой. Отпусти переноску.

Он уговаривал его как маленького, тихим ровным голосом. И до Пая наконец дошло, что он ведёт себя как полный придурок. Он разжал руки, и Сайфа смог забрать переноску. Уже развернулся, чтобы идти в процедурную, как Прапай клещом вцепился в его руку.

– Я с тобой! Пожалуйста!

Сайфа окинул его усталым взглядом. Он только заступил на смену, за что ему это наказание?..

Но в больших глазах за стёклами очков была такая мольба... Сайфа ещё ни разу не видел Прапая таким взволнованным и переживающим.

Он сдался и кивнул Джой.

– Выдай ему халат. Надень и иди за мной, - последние слова уже предназначались Прапаю.

Джой весело улыбнулась, прошла к ближайшему шкафчику и вынула халат, не прекращая улыбаться и помогая надеть: симпатичный паренёк ей явно понравился. Неубиваемый шарм Казановы подействовал даже в таком виде.

Сайфа закатил глаза, отвернулся и, аккуратно придерживая переноску, пошёл вглубь клиники, не обращая внимания, следует ли Пай за ним, но по звукам понимая, что да.