Глава 34. От лица Итана

Я стоял у окна, смотрел на соседние здания, на бесконечные ряды мерцающих вывесок Лас-Вегаса, на этот вечный мираж, создающий иллюзию праздника, которой я когда-то поддался.

Сейчас все было иначе — мы с Сэтом собирались покинуть этот город, и я чувствовал странное, почти ритуальное   прощание. Этот перелет в Нью-Йорк должен был стать не просто изменением места; он символизировал разрыв со всем тем, что я оставлял позади. Я даже успел продать свой мотоцикл. Память о Томе в моем сердце навсегда, а этот старый спортивный байк мне уже был не нужен. Мне было уже не жаль... совсем.

Сквозь стены дома, в котором я провел последние месяцы, до меня доносились приглушенные шаги Сэта, собирающего наши вещи. Казалось бы, должно было быть легче, но чем больше я погружался в мысли, тем больше чувствовал противоречия, как будто сам себе пытался доказать, что уезжать — правильный выбор.

– Всё почти готово, – спокойно сказал Сэт, входя в комнату с чемоданами в руке.

– Ты точно уверен, что мы делаем правильный шаг? – спросил я, отворачиваясь от окна и встречая его взгляд. Этот вопрос уже звучал у нас обоих в голове много раз, но сказать его вслух было более важным.

Сэт посмотрел на меня и слегка улыбнулся.

– Итан, иногда нужно просто уходить от старого, чтобы двигаться дальше. Лас-Вегас — это часть нас, но не конец, – его голос был спокойным, но твердым.

Я знал, что для него тоже всё это непросто, но его уверенность придавала мне силы.

Я кивнул, но не мог избавиться от ощущения, что у нас остаётся слишком много незаконченных дел. Но я думаю, что нам удастся все наверстать и в Нью-Йорке. Ведь я обещал ему, что последую за ним куда угодно, и я всегда сдерживаю обещания.

– Порой мне кажется, что оставляя всё здесь, я будто предаю себя, – прошептал я, опуская взгляд. – Знаешь, как будто всё, что было со мной в этом городе, всё, что я пережил, все ошибки — всё это просто исчезнет, как только мы улетим. Ведь здесь мы встретили друг друга и обрели любовь.

Сэт взял меня за руку, сжал пальцы, и я почувствовал эту тихую и согревающую душу поддержку.

– Ты не предаёшь себя, – сказал он мягко. – Ты не можешь остаться в прошлом, Итан. Прошлое будет всегда с тобой, даже если ты его отпустишь. Это твой путь, твои уроки. Они останутся частью тебя, где бы ты ни был.

Его слова были как отголосок моих собственных мыслей, которые я боялся озвучить. У Сэта было странное умение вынимать мои страхи на свет и превращать их в что-то значимое, делая меня сильнее.

Я снова посмотрел в окно на этот город, который когда-то казался мне вечным неоновым оазисом. Мне всегда казалось, что здесь я буду бесконечно искать себя, бесконечно пытаться найти смысл в хаосе. Но, как бы я ни сопротивлялся, правда была в том, что этот город уже не мог мне ничего предложить. Все что было, остается в прошлом. И даже Том.

– Лас-Вегас... знаешь, он всегда был для меня как лабиринт, – говорил я, обдумывая каждое слово. – Ты бродишь по его коридорам, ищешь выход, но с каждым шагом кажется, что этот лабиринт тянет тебя обратно, в его тёмные глубины.

Сэт понимающе кивнул.

– В Нью-Йорке не меньше лабиринтов, – усмехнулся он. – Но, может быть, там мы хотя бы сможем построить что-то своё, новое. Что-то, что будет нас вдохновлять, а не затягивать в эти мрачные пучины. Но ты же знаешь, Итан, что нам предстоит бесконечно бежать...

Я задумался над его словами. Нью-Йорк — это был новый старт. Не обещание, что всё будет идеально, но шанс начать заново. Я знал, что с Сэтом рядом мне будет легче выдержать этот переход, даже если их будет куда больше, чем мы думали. Я понимал, что мы вечно бежим, но останавливаться уже не имело никакого смысла. Я сделал свой выбор и Сэт тоже.

Собирая последние вещи, я наткнулся на старую фотографию — момент, запечатлённый на пленке. Это был я рядом с моей матерью, ещё совсем другой, юный, наивный, полный мечтаний. На фотографии я смеялся, как будто весь мир принадлежал мне, как будто все дороги были открыты. Но беззаботная и беспечная подростковая юность ушла... и она не вернется. Мама даже на этом фото не улыбалась, но мне хотелось... всегда. И теперь эти воспоминания тоже останутся в прошлом. У меня нет желания прощать или говорить с ней о чем-то. Мы изначально были чужими друг другу, даже учитывая кровную связь.

Я молча держал её в руках, и Сэт заметил это.

– Оставишь или возьмёшь с собой? – спросил он, подходя ко мне.

Я задумался, чувствуя, как боль медленно отступает, оставляя после себя лишь этот снимок, как отголосок.

– Оставлю, – тихо произнёс я. – Этот Итан останется здесь навсегда, — договорил я и прильнул к нему, обнимая. — Сэт, спасибо за всё...

— Мне не за что говорить спасибо, Итан, — вздохнул он. — Все, что не делалось, это целиком и полностью твои заслуги. Так же, как и моя судьба — мои, — договорил он и оставил мягкий поцелуй на моем лбу.

Вместе мы поставили чемоданы у порога и ещё раз оглянулись на пустые комнаты. В этих стенах было столько зловещей тишины, столько воспоминаний, но я уже стал другим. И понимал, что все что было до становится неважным и желание повернуть назад пропадает.

Сэт, как всегда, оказался прав. Нужно отпустить, чтобы жить. Нужно давать себе каждый раз шанс, пока не погаснет последняя искра надежды. И я был готов ко встрече с новым будущим, хотя каждый шаг давался тяжело. Но рядом с ним я успокаивался и больше не хотел оглядываться назад.

***

На борту самолёта, когда огни Лас-Вегаса для меня навсегда исчезали под облаками, я ощутил странное спокойствие, будто весь мир стал бесшумным, еле осязаемым. Я взглянул на Сэта — в его лице, теперь таком безмятежном, было всё то, что раньше казалось ему чуждым. Жесткость и холод со временем отступали, уступая место чему-то мягкому, почти неуловимому. Любовь изменила его, как и меня, заставив нас обоих стать теми, кто способен смело отбросить тени прошлого.

Может мы и сумасшедшие... кто знает, но я понимал, что настоящая любовь — это не яркость чувств, не вспышка на мгновение. Это то неосязаемое, в котором ты находишь человека, с которым можешь позволить себе быть уязвимым. Настоящая любовь — это та бесконечная глубина, где двое не боятся раствориться друг в друге и все-таки остаться собой.

Любовь — это не дом и не прибежище. Это ветер, что уносит нас с привычных берегов, и свет, который мы распаляем  в чужих глазах, чтобы не бояться смотреть в собственные.

С этими мыслями я закрыл глаза, зная, что теперь и вправду свободен, готовый покорять новые горизонты.

Я уже не знал, кем являюсь на самом деле, но я был уже не тем зажатым парнем-татуировщиком, пребывающем в бесконечной депрессии, но от этих воспоминаний больнее не становилось. Именно Сэт вытащил меня из этих зыбучих песков и именно он открыл для меня новый мир, а взамен я отдал ему свое сердце. И теперь, казалось, уже не о чем жалеть, потому что мы знали, что теперь все будет по-другому, потому что мы уже не те, но все так же продолжающие любить. И на фоне этого, уже кажется неважным абсолютно всё.