Гдава 27. От лица Итана

Под утро трое коренастых мафиози уже волокли меня по гравийной дорожке неизвестно куда. Мои руки были связаны за спиной, и я почти не чувствовал пальцев, а на лице была повязана плотная ткань, скрывавшая глаза. В голове кружили мысли: как это случилось? Как я мог оказаться здесь? Почему я позволил?..

— Быстрее ковыляй! — грубо подгонял один из них меня, подталкивая сзади. — Заходи, давай!

Я еле переступил через ступень, пытаясь не упасть. Услышав как передо мной открылись двери, меня грубо втолкнули во внутрь здания. Резвым и жестким движением меня заставили встать на колени. Я попытался подняться, но сильный толчок в спину заставил меня упасть. Сердце глухо билось в груди, а виски пульсировали.

— Не суетись, — раздался голос за моей спиной. — Хозяину это не понравится, — договорил он и снял повязку с моего лица.

Хозяин? Я огляделся по сторонам, но в тусклом свете видел только силуэты: высокие окна, выходящие на тихоокеанский залив, блеск волн вдалеке, мрачноватые тени на стенах. 

Одежда на мне была мокрая от пота, а воздух в комнате был тяжелым, пропитанный смесью сигарного дыма и дорого парфюма.

Я услышал размеренные шаги. Из-за угла соседней комнаты появился мужчина. Высокий, в строгом белом костюме. Его холодные глаза окинули меня с ног до головы, настойчиво изучая, и я понял, что оказался в клетке. Клетке, из которой не было выхода.

— Кто вы такие, черт возьми? — процедил я сквозь зубы, хотя внутри у меня всё сжалось от страха.

Сказать, что я был уже в отчаянии — это ничего не сказать, но показать это? Никогда. Не перед ними.

Мужчина ехидно улыбнулся, безразлично откинувшись в кресле. Его взгляд все так же был устремлен в мою сторону.

— Всё это неважно, Итан. Сейчас важно только то, что ты теперь принадлежишь мне, — сказал он.

— Я никому не принадлежу, — ответил я, пытаясь встать на ноги.

Но один из мафиози снова толкнул меня, а его рука сжала моё плечо так, что стало почти невыносимо терпеть, и я испустил непреднамеренный глухой стон.

— Зря ты так, — продолжил мужчина, не обращая внимания на мои терзания. — Мы давно следили за тобой. Помнишь ту ночь? Ты думал, что это случайность, когда кто-то следил за тобой в ночном городе? Нет, Итан. Всё было предрешено. Барон мафии давно решил твою судьбу, он просто ждал удобного момента. Ты был продан.

Эти слова резанули, как лезвие. Продан? Моё сердце застучало сильнее. Я вспомнил ту ночь, когда ощутил чей-то взгляд, скрывшийся в темноте. Тогда я думал, что это просто моя паранойя. Теперь всё стало на свои места. Барон продал меня, решив, что Сэт — его главная проблема — будет мертв.

Я ощутил, как холодный пот струится по моей спине, все же стараясь оказать сопротивление, за что получил смачную пощечину от хозяина.

— Ты бешеный что ли? — хихикнул противно он, заглядывая в мои глаза.

— Да пошел ты... ублюдок! — рыкнул я. — И ты надеешься, что я просто так подчинюсь? — усмехнулся я, сквозь ледяной страх, сжимавший горло и не дающий нормально дышать.

Мужчина наклонился вперед, его голос стал чуть тише, но от этого только более угрожающим:

— Ты быстро поймешь, что здесь не у тебя есть выбор. Твой бывший «хозяин» был уверен, что Сэт умрет. Он ошибся. А ты теперь здесь, и отсюда уже не уйдешь.

Эти слова пронзили меня насквозь. Сэт. Как всё это связано с ним? Я не мог поверить, что он знал или мог что-то сделать, чтобы остановить это. Я не виню его и Джеймса тоже. Но сейчас мне нужен был только Сэт. Я знаю, что он придет... верю и надеюсь. Лишившись опоры, теперь я как никогда уязвим.

— Итак, — мужчина подошел ближе, касаясь холодными пальцами моей щеки. — Тебя запрут в комнате. Ты должен подготовиться. Привести себя в порядок. Я хочу, чтобы ты выглядел достойно. И если ты не будешь сопротивляться — всё может пройти без лишней боли.

Слова казались обманчиво мягкими, как шелк, но я понимал, что за всем этим стоит. И мое нутро сковала дикая тревога.

— Да пошёл ты к черту, — прохрипел я, чувствуя, как внутри поднимается волна злости.

Мужчина только усмехнулся:

— Увидим, Итан. Увидим, кто куда пойдёт.

Прислужники втолкнули меня в комнату, словно вещь, лишённую воли. Я еле устоял на ногах и почувствовал, что путы ослабли.

— Только не дергайся, — бурчал один из прислужников. — Будешь вредничать —накажут.

— Быстрее давай, больше болтаешь, — рыкнул я в ответ.

— Зубы лишние, крысеныш? — усмехнулся, глядя на меня второй прислужник.

Я опустил взгляд и отвернулся. Через пару мгновений услышал, как за мной захлопнулась тяжёлая дверь.

Просторная, но бесчувственная обстановка. В комнате не было жизни, только величие — холодное и чуждое. Высокое окно, через которое едва пробивался свет, казалось, лишь подчеркивало моё одиночество заблудшей души. Где-то неподалеку  плескались волны. Их звук был тягучим, как эхом далёкой жизни, которая не касалась меня больше.

Сэт... Где ты? Хочу в последний раз взглянуть в твои глаза...

Мысли о нём прорвались сквозь стену отчаяния, как свет среди тьмы. Я попытался ухватиться за них, но каждый миг напоминал мне, что его здесь нет. Что он даже не знает, где я, и что меня ждёт. Всё это было таким чужим, что я уже начинал терять уверенность, что когда-нибудь увижу его снова.

Осмотрев комнату, я заметил на кровати аккуратно сложенную одежду. Дорогую. Элегантную. Одежду, которая должна была сделать из меня того, кем я никогда не хотел быть — кем-то, кем мог владеть этот мерзавец, который уже видел во мне свою собственность. Я провёл рукой по мягкой ткани, невольно подумав, сколько же она стоит. Я сжал ткань в руках, и внутри что-то затрепетало.

Брезгливость? Гнев? Но больше всего — бессилие и лютая ненависть.

Я упал на кровать, закрыл лицо ладонями, и только одно чувство не отпускало меня — глупая беспомощность. Отчаяние обволакивало, как чёрное полотно. Никто не придёт за мной. Я принадлежу им... и это даже казалось правдой. Но в глубине души все же теплилась надежда, что Сэт жив... я будто чувствовал биение его сердца.

Но даже в этом мраке оставалась мысль о любви. Я не мог его отпустить. Даже если всё вокруг рушилось, образ Сэта держал меня, словно тонкая нить, привязывающая к жизни. Как бы я не был сломлен, он был тем единственным, что ещё горело во мне. Я любил его больше, чем себя. Больше, чем жизнь. И я отдал бы ему свою свободу.

Я повернулся на бок, уставившись в серый потолок. Тени бродили по углам комнаты, как напоминание о том, как же близко я к краю. Но я не мог позволить себе упасть. Я не сдамся. Пусть я и в клетке, я не стану ничьей вещью. Никогда. Мое тело и душа неприкасаемы.

К вечеру меня вызвали под конец ужина. Мне предстояло сидеть за столом с людьми, которые видели во мне товар. Их речи были изысканными, витиеватыми, но от этого только более мерзкими. Они говорили о том, как мне будет хорошо, как я мог бы стать частью чего-то «большего», принадлежать этому... упырю, имени которого я даже не знал. Всё это звучало, как пустые звуки. Каждый их взгляд прожигал меня изнутри, с похотью изучая, и каждая их улыбка — фальшивая и до безобразия извращённая — вызывала у меня желание сбежать. Но бежать было некуда и, казалось, бессмысленно.

Мои мысли снова вернулись к Сэту. Если бы он был здесь... Я бы выдержал всё. Он был сильнее, чем я. Хладнокровный. Он знал, как справляться с такими, как эти люди. Я не мог думать о том, что он бросил бы меня, что он забыл бы обо мне. Это было бы... невозможно. И я не мог позволить себе даже малейшей мысли о его смерти! Нет... он никогда не умрет. Сэт был для меня не просто любимым человеком. Он стал моим миром. И я мысленно обещаю себе, что не оплошаю в этот раз. «Король» не простит слабости...

— Ты можешь стать частью этого мира, — сказал хозяин, смотря на меня поверх бокала вина, его голос был снова обманчиво мягким. — Или же ты можешь страдать. Выбор за тобой.

Я посмотрел на него. В горле пересохло от ненависти, но я не дал себе сорваться.

— Я не игрушка, — спокойно произнес я, но внутри всё кипело. — И ты это знаешь. Все вы! — наконец, огрызнулся я, оглядев собранную элиту за столом.

— А кто же ты, как не игрушка? — захохотал хозяин.

— Мигель, он просто нервничает, не дави на мальчика, — один из гостей усмехнулся, бросая небрежный взгляд в мою сторону.

— Ублюдки... — буркнул я.

— А ты? Подстилка киллера? — захохотал хозяин.

— Он придет за тобой, жди... недолго тебе скалиться осталось, — выдавил из себя с ненавистью я.

Хозяин кивнул, сделав легкий жест ладонью. Он понимал, что я буду сопротивляться до последнего вздоха.

Вдруг меня резко под руки схватили его прислужники и поволокли в сторону соседнего помещения, бросив в огромную спальню, словно беззащитное  животное в клетку.

Пространство вокруг сразу же стало узким, давящим. Повсюду – бархат, золотые узоры, статуэтки, тяжелые портьеры, которые блокировали свет с улицы, лишь тусклый отблеск лампы мерцал на стеклянных бокалах. Это была ловушка, выстроенная грязными деньгами, людьми, у которых руки по локоть в крови.

Двое мужчин, которые сидели за столом, зашли в комнату, и не сводили с меня глаз. Один из них раскрыл рот в грязной ухмылке, второй лишь смотрел оценивающе, словно хищник, высматривающий слабое место жертвы. Следом за ними зашел и сам хозяин, запирая двери комнаты на ключ, начав медленно снимать с себя пиджак.

Я чувствовал, как отчаяние сжимает горло, но в этом отчаянии родилось что-то другое — огонь. Это ненависть... это боль... отчаянье. Пожар. Я теперь понял, за что сражался Сэт и пойду по его пути. Собственная честь дороже чьих-то желаний.

Они подошли ближе, с разницей в несколько секунд. Их руки тянулись ко мне, один уже схватил меня за запястье, рванул на себя, сжимая железной хваткой. Другая рука грубо прильнула к моему лицу, хватая за волосы, заставляя смотреть прямо на него. Грязные слова, слипающиеся губы — они что-то говорили, но я уже не слушал.

— Ну что, сучонок, будешь покладистым? — голос первого был грубым и пропитанным алкоголем. Второй молчал, но его взгляд, голодный и ненасытный, говорил больше, чем любые слова.

Хозяин подошел ко мне, заглядывая прямо в глаза. Все что я в них видел — это грязь, от которой мне потом не отмыться.

— Подчиняйся. Ты мой, — сорвалось с его губ.

Он начал срывать с меня одежду. И тут всё оборвалось. Как будто что-то щёлкнуло в голове. Я перестал ощущать страх, отчаяние отступило, и внутри меня развернулся холодный, дикий гнев. Я не слышал их больше. Всё, что я видел перед собой — это возможность. Возможность убить.

Первая вспышка боли, когда меня снова схватили за волосы, стала последней каплей. Когда он ослабил хватку, я сорвался с места с такой скоростью, что даже не успел осознать, как ударил первого локтем в горло. Его глаза расширились, он захрипел, но я не остановился.

Я заметил в его кармане холодное лезвие ножа. Мгновение — и оружие оказалось у меня в руках. Всё вокруг затихло, будто мир на секунду замер в ожидании. А те двое растерялись, пытаясь ухватить меня за что-то. Я не думал в эти моменты. Всё произошло инстинктивно. Я развернулся к другому мужчине, который только успел открыть рот в немом крике, и вонзил нож прямо ему в правую глазницу. Он задрожал от шока, и испустил истошный крик, его руки судорожно потянулись к ране, кровь хлынула по белой рубашке, ярко-красная, словно прорезая ткань. Он рухнул на пол, прикрывая лицо.

Но это было только начало. Сэт многое дал мне понять... многому научил меня. И я на самом деле внимал. Наша любовь — война. Я теперь всецело часть его мира.

Я не останавливался. Рука двигалась автоматически, словно это был кто-то другой, кто взял контроль над моим телом. Лезвие вошло в горло второго мужчины с такой силой, что я почувствовал, как оно перерезает хрящи. Его кровь выстрелила мне в лицо, и я зажмурился, но не отпустил нож. Он издал короткий, глухой хрип и упал, ударившись о мраморный пол с глухим звуком.

И напоследок... тварь, которая уже пыталась сбежать в суете. Из последних сил, я развернул его лицом к своему лицу, и ухмыльнулся.

— Не делай этого... ты же не такой, — задрожал он, цепляясь за дверную ручку.

— Ты же думал, что все знаешь обо мне? — усмехнулся я, поднеся окровавленное лезвие ножа к его горлу.

— Итан... все это ошибка, я верну тебя хозяину, — говорил он, сглатывая ком в горле. — Мне доложили лишь то, что ты робкий мальчишка, который боится всего, таскающийся за Сэтом. Меня устроило это и твоя внешность... всего-навсего.

— Всего-навсего? Я не кукла и не собственность... с чего ты взял, что я боюсь всего подряд? Например, я не боюсь крови, ведь я татуировщик, — посмеялся я. — Знаешь, Сэт меня успел многому обучить... и хочу признать, он действительно лучший в своём деле, — я резко замахнулся и из последних сил вонзил нож в его горло. Его тело сразу  же рухнуло около прохода в комнату.

В комнате раздался громкий крик. Тот, кого я не успел добить, наблюдавший за всем этим, бросился к двери, но я догнал его, прежде чем он смог ухватиться за ручку. Размахнувшись, я ударил его лезвием в висок, и он рухнул замертво, как мешок с песком.

Тишина, которая последовала за этим, была пронзительной. Словно весь мир вдруг стал бесцветным. Я стоял посреди комнаты, дыша тяжело и неровно, как зверь после удачной охоты. Мои руки дрожали, сердце бешено стучало в груди. В висках пульсировала боль, но это была не физическая боль — это был взрыв всего, что я чувствовал.

В этот момент, когда всё затихло, я наконец осознал, что сделал. Повсюду была кровь. Она покрывала мои ладони, капала с ножа, замарала всё вокруг. Я не мог двигаться. Сначала странный хохот вырвался из меня тихим, почти беззвучным, затем стал громче, переходя в нервную, неуправляемую истерику. Смех заполнял комнату, отражаясь от стен, становясь все более отчаянным. Меня трясло, как в лихорадке.

И в этом хаосе, в этой неразборчивой кровавой мессе, моя голова затуманилась. Я не знал, где нахожусь. Но понимал, кем стал. Всё вокруг погружалось в темноту, мой мир погружался во мрак, и я больше не хотел искать выход.

Из последних сил я поднимаю тяжелую металлическую статуэтку, стоящую около  входа, и начинаю отчаянно колотить окно, с каждым треском стекла чувствуя освобождение. А когда окно было вдребезги разбито, я услышал заветный голос, который звал меня по имени. Это был он. Я рухнул на кровать, дожидаясь его прихода. Теперь мне нечего бояться.