Глава 30. От лица Сэта

Мы приземлились в Майами ближе к вечеру. Воздух был плотный и влажный, как будто все вокруг пропиталось жаром и тяжестью времени. Флорида встречала нас золотисто-красным закатом, который растекался по небу над взлетно-посадочной полосой. Солнце медленно опускалось за горизонт, оставляя после себя только знойный отблеск на металлических поверхностях самолетов. Но я был слишком погружен в свои мысли, чтобы наслаждаться этим видом.

Итан тихо коснулся моей руки, как будто не хотел нарушить мой внутренний монолог, но не мог игнорировать напряжение, которое во мне кипело. Я не отвечал на его взгляд, только молча кивнул, показывая, что замечаю его поддержку. В голове вертелась одна мысль — встреча с отцом. С тем самым человеком, которого я не видел десять лет. Человеком, сущности которого, кажется, я никогда не знал.

Когда такси начало двигаться к пригородному дому моего отца, я чувствовал, как мои мышцы напрягаются  всё сильнее. Внутри меня разрасталось что-то тёмное — смесь злобы и обиды, которая копилась годами. Отец, который когда-то был для меня кем-то недостижимым и далёким, вдруг снова стал частью моей жизни, но не по моей воле. Сложно представить, что человек, который разрушил моё детство своей холодностью и безразличием, теперь снова вступит в мою жизнь при безвыходных обстоятельствах.

— Ты слишком нервничаешь, — наконец произнес Итан, посмотрев на меня с легкой улыбкой, но его глаза выдали беспокойство. — Всё будет хорошо. Он простой человек. Он не может на тебя повлиять.

Я усмехнулся, хотя и осознавал, что он прав. Но как объяснить ему, что отец — это не просто человек? Это фигура, тень, которая всегда стояла за моей спиной, даже тогда, когда его не было рядом. Его отсутствие оказалось более разрушительным, чем любое его присутствие.

— Это не так просто, Итан, — тихо ответил я, не отрывая взгляда от окон такси. — Он не просто человек. Он... всё, что я ненавидел в себе.

Итан промолчал, но я чувствовал, как его рука сжалась крепче. Он не понимал всей глубины моих слов, но его забота была ощутима. Иногда молчание может сказать больше, чем любые слова.

Когда мы подъехали к дому, он показался мне таким отчужденным, хоть и был большим, слишком ухоженным для человека, который всегда был занят экспедициями и алкоголем.

Пустота, которую я чувствовал тогда, накатила на меня снова. Я был мальчишкой, который ждал отца с командировок, но каждый раз возвращался в пустой дом, где не было ни тепла, ни любви. Даже когда мать была жива, эта пустота только усиливалась её страданиями. Она умирала медленно, каждый день приносил ей новый приток невыносимой боли, а отец — он был слишком занят, чтобы это замечать. Да и было ли ему дело до этого? Конечно же, нет...
А когда крышка гроба закрылась, я услышал звуки падающей земли... его не было ни тогда, его не будет и сейчас. Нет скорби, нет любви... мы всю жизнь жили в его лживой тени.

Отец открыл дверь и встретил нас на пороге. Первое, что я заметил, — это то, как он изменился. Его волосы поседели почти полностью, но взгляд остался тем же. Холодным и пустым. Он осмотрел меня с ног до головы, и мелком перевел взгляд на Итана.

— Сэт, — его голос прозвучал так же ровно и сухо, как я всегда и помнил. — Рад видеть тебя.

Я не ответил сразу. Стоя на пороге дома с небольшим чемоданом, я вдруг понял, что всё это время ждал этого момента. Ждал того, что он скажет что-то важное, что-то, что изменит всё. Но этого не случилось. Его простое приветствие ощущалось как резкий порыв ветра в лицо, ледяной и отрезвляющий.

— Отец, — сказал я, кивнув. — Это Итан.

Отец посмотрел на Итана, чуть прищурившись, но затем кивнул, протянув руку.

— Рад познакомиться, Итан, меня зовут Бад, — сказал он. — Надеюсь, тебе будет здесь удобно. Ты точно не военный?

Итан, всегда вежливый и сдержанный, пожал руку моего отца с лёгкой улыбкой. Но я видел, как он оценивал ситуацию. Его взгляд был внимательным, почти изучающим, как будто он пытался понять, что скрывается за внешней маской этого человека.

— Намного удобнее, чем в Лас-Вегасе, уверен, — ответил Итан, стараясь разрядить напряжение. — Я не военный.

— Тогда как тебя свела судьба с моим сыном? — усмехнулся отец.

— Это неважно, — отрезал я, не давая Итану ответить.

— Проходите в дом, — опустив взгляд и вздохнув, махнул рукой отец.

Мы вошли внутрь. Внутри дома было по-домашнему уютно, царил порядок и пахло свежеприготовленой едой. Мне показалось это чересчур странным. Я не успел задать вопрос, когда из соседней комнаты появилась женщина лет пятидесяти, с короткими каштановыми волосами и спокойным выражением лица.

— Это Кэрол, — сказал отец, когда она подошла к нам. — Моя жена.

Я нахмурился, но постарался скрыть своё удивление. Жена. Мой отец, который был полностью погружён в работу и тонущий в алкоголизме, внезапно оказался женат. Это казалось настолько нелепым, что я не смог удержаться от насмешки. Может быть, это была его попытка исправить то, что он не смог исправить с моей матерью? Но я не мог заставить себя поверить в его желание искренней заботы о ком-то. Наверное, это было больше его прихотью для самого себя — как всегда, чтобы полностью не пропасть.

— Приятно познакомиться, Сэт, — произнесла Кэрол с улыбкой, которая, на удивление, не показалась мне фальшивой. — Мы много слышали о тебе.

— Должно быть, не самые приятные вещи, — ответил я с легкой усмешкой, бросив колкий взгляд в сторону отца.

Она не растерялась и кивнула, не поддаваясь на провокацию. Казалось, она была готова к любому моему выпаду, и это немного сбивало с толку.

— Проходите, отдохните, — сказала Кэрол. — Ужин уже почти готов. Вы, наверное, устали с дороги.

Я кивнул, хотя внутри меня всё ещё пылало от злости. Мы прошли в гостиную, и я почувствовал, как Итан коснулся моей руки, словно пытаясь напомнить мне о присутствии чего-то хорошего в этой обстановке и в целом в моей жизни.

Я провёл рукой по волосам, чувствуя, как напряжение сковывает мои плечи. Гостиная была уютной, с мягким светом от ламп, отражавшимся от тёплых деревянных панелей на стенах. Но я не мог отделаться от чувства, что весь этот домашний уют — ширма. Я вдыхал аромат жареного мяса со специями и свежего хлеба с кухни, и, несмотря на соблазнительный аромат, мне было не по себе. Отец старался создать видимость семейной идиллии, но я все видел сквозь эту лживую маску.

— Ты слишком напряжён, — тихо сказал Итан, садясь рядом со мной на диван. — Всё будет в порядке.

Я посмотрел на него, его лицо было спокойным, но глаза выдавали беспокойство. Итан чувствовал каждую волну моих эмоций, даже когда я не произносил ни слова. Он всегда был таким — чувствовал меня на глубоком уровне, там, где другие даже не пытались что-то искать.

— Ты не понимаешь, Итан, — прошептал я, склонив голову. — Всё это фальш... он никогда не был рядом. Особенно тогда, когда я нуждался в нём больше всего.

Итан не ответил сразу. Он просто сидел рядом, его ладонь легонько коснулась моего плеча. Этот простой жест оказался куда сильнее слов. Я чувствовал его тепло, и это немного успокаивало моё внутреннее беспокойство.

— Люди могут меняться, — наконец сказал он тихо, будто размышляя вслух. — Даже если кажется, что это невозможно. Может, твой отец понял, что ошибался. Возможно, это его попытка всё исправить.

Я посмотрел на Итана, пытаясь осознать его слова. Может быть, он прав? Но как простить человека, который был безразличен к моему существованию столько лет? Как можно вновь наладить связь, когда она давно умерла? Эти вопросы метались в голове, пронзая с каждым старым воспоминанием.

— А ты бы простил свою мать? — спросил я.

— Даже не знаю... — пожал он плечами, задумавшись.

— Вот и думай теперь,  — буркнул я.

В тот момент появился отец, и мы с Итаном замолчали. Он остановился в проеме двери, наблюдая за нами. На его лице отразилось странное выражение — смесь сожаления и отчуждения.

— Ужин готов, — сказал он спокойно, как будто между нами ничего не произошло. Как будто десяти лет молчания не было и ничего не было и до.

Я кивнул и поднялся. Итан пошёл следом, его рука скользнула по моей спине, как напоминание тепла, что он рядом.
Мы прошли в столовую, где нас ждал накрытый стол. Кэрол сидела за столом, аккуратно разливая вино по бокалам. Она посмотрела на нас с теплой улыбкой, которую я никак не мог счесть искренней. Отец сел напротив меня, и мы встретились взглядами. Я искал в его глазах что-то, что могло бы объяснить его поведение. Но вместо этого увидел лишь усталость, смиренность, старость и что-то ещё — может быть, сожаление.

— Всем приятного аппетита, — натянула улыбку Кэрол, и приступила к пище. Итан тоже последовал ее подобию.

А я чувствовал только нараставшую злобу, и даже малейший кусочек стейка не лез в горло.

— Сэт, — вдруг произнёс он после долгого молчания. — Я понимаю, что многое прошло с тех пор, как мы в последний раз виделись. Но я хочу, чтобы ты знал: я не был хорошим отцом. Это правда. Но я пытался... по-своему.

Его слова повисли в воздухе, как что-то неуклюжее и неуместное. Я почувствовал, как злость начала предельно закипать внутри.

— Пытался? — повторил я, с трудом сдерживая ярость. — Тебя никогда не было рядом. Ты был слишком занят своими экспедициями и алкоголем. А мама... она умирала в муках, а ты просто смотрел в другую сторону, куда угодно, лишь бы не замечать.

Кэрол слегка напряглась, но не вмешивалась. Отец тяжело выдохнул, в его взгляде отразилась немая скорбь, мне показалось, что он будто долго готовился к этому разговору.

— Ты прав, — сказал он наконец. — Я действительно не был рядом, когда это было важно для вас. И теперь с каждым прожитым годом, я все чаще жалею об этом. Многое изменилось, Сэт. Я изменился.

Молчание заполнило комнату. Я не знал, что сказать. Его слова звучали правдоподобно, но я не мог так просто принять их. Злость и обида, которые я копил годами, не могли исчезнуть в одно мгновение.

Итан, мягко коснувшись моего плеча, приблизился к моему уху.

— Может быть, стоит дать ему шанс, — шепнул он тихо, так что только я мог его услышать.

Я посмотрел на Итана, и в его глазах я видел искреннее желание помочь мне. Может, это и был тот момент, когда я должен был отпустить прошлое. Но что-то внутри меня ещё сопротивлялось.

— Я здесь не для того, чтобы ворошить прошлое, — сказал я наконец, посмотрев на отца. —  Итана ищут, и я не могу оставить его одного.

Отец кивнул, задумчиво смотря на нас обоих.

— Вы можете остаться сколько нужно, — ответил он. — Ты вляпался во что-то нехорошее?

— Просто прими его ненадолго без лишних вопросов. Меня здесь не будет уже на рассвете, — отрезал я, залпом осушив бокал с вином.

***

Ближе к полуночи мы с Итаном выбрались на пляж. Ночь во Флориде была мягкой, тёплый ветер дул с океана, наполняя воздух запахом свежести и влажного песка. Я сел на песок, глядя на далекие холодные звёзды, которые мерцали над нами, как свидетели всего, что происходит в наших жизнях.

— Я думал, что ненависть делает меня сильнее, — говорил я тихо, глядя на ночное небо. — Но теперь понимаю, что она только разрушала меня. Война и криминал — всё это сделало меня холодным и пустым. Итан, когда я встретил тебя, я думал, что любовь — это слабость. Но теперь...

Итан присел рядом, обняв меня за плечи, его тело плавно прильнуло ко мне. И мне уже становилось легче, хоть я и понимал что это временно. Он стал моим спасением.

— Теперь ты знаешь, что это не так, —  ответил он.

Я посмотрел на него, на его лицо, освещённое слабым светом луны и медленно запустил пальцы в густые локоны его волос, ощущая некую безмятежность. Итан был прав. Всё это время я боролся с тем, что могло меня спасти. Я думал, что любовь — это ловушка, но теперь как никогда осознавал, что именно это чувство вытащило меня из той тьмы, в которой я жил все эти годы.

— Я не покину тебя, Итан. И ты это знаешь, — сказал я, склонившись к его губам и оставляя легкий поцелуй.

— Я знаю, кто ты Сэт... — шепнул Итан. — Ты такой же потерянный, как и я, и такой же сумасшедший, — чуть посмеялся он.

— Но я нашел то, чего не искал. Это странно, тревожно и веет теплом. Это не тот огонь мнимой страсти... это то, что отозвалось в душе и пронзило в самое сердце... — продолжал размышлять я, смотря в его глаза.

— Не знаю, как тебе, но мне уже не больно, — улыбнулся Итан.

— Мне уже не станет больнее никогда. Боли нет, а была ее иллюзия, которую я сам создал, — ответил я, прижимая его к груди. — Но знай, Итан, я никогда не прощу предательства.

— Я не способен на такое, — сказал он задумчиво, смотря в сторону океана.

— Я никому не доверяю на все сто процентов, даже себе, — ответил я, смотря на то, как ветер осторожно играет с его волосами. — Но смогу тебя понять, если ты уйдешь, хоть и никогда не прощу.

— Я не устану повторять, что не уйду, — говорил тихо Итан.

— Тогда мужайся, — усмехнулся я, вспомнив его слова.

***

На следующее утро я оставил Итана у отца. Наши прощальные слова были короткими, но полными значений. Я пообещал вернуться, хотя знал, что впереди меня ждёт Лас-Вегас и очередной бой. Мафия уже искала меня, и я знал, что закрытие тату-салона — лишь первый шаг к тому, чтобы исчезнуть. Отец больше не произнёс ни слова и мне этого было не нужно, я тоже молчал. Он знал, что не заслуживает прощения. А я понимал, что здесь мой предел. Были принципы, которые я не мог искоренить.

В самолёте я смотрел на облака за окном и думал о том, как же всё-таки далеко мы зашли. Любовь сотворила невероятные вещи... и я был готов встретиться с будущим лицом к лицу, с тревогой понимая, что теперь у меня было что терять. Это мой последний бой перед бесконечным бегством.