Глава 33. От лица Сэта

Ночная Флорида была совсем не похожа на то, к чему я привык в Лас-Вегасе. Здесь, у берегов океана, воздух был тяжелым, влажным, и в нём витало ощущение неизбежного. Я стоял у порога дома отца, погружённый в напряжённую тишину, будто сам город затаил дыхание, ожидая развязки.

Мне было с ним больше не о чем говорить. Я знал, что он снова начнет тот незавершенный разговор, но я не мог простить предательства никогда и никому. Все, что я хотел в этот момент — это увидеть Итана и забрать его поскорее, увезти прочь и больше не появляться здесь и в Вегасе.

Я вдохнул в грудь побольше воздуха, и выдохнув, нажал на кнопку дверного звонка. На пороге меня встретил отец с заспанным видом. Он зевнул, и жестом пригласил меня в дом.

— Он спит, — сказал отец, направляясь в сторону кухни. — Проходи.

— Пусть просыпается, я здесь не хочу задерживаться, — отозвался грубо я.

Отец оглянулся, и тяжко вздохнув, окинул меня усталым взглядом.

— Проходи на кухню, Сэт, — сказал он. — Отставь сейчас свое упрямство.

Меня переполняли смешанные чувства. Некой тревоги и печали, но все же я решился дать нам обоим шанс.

Я прошел на кухню и устало рухнул на стул, закрыв ладонями лицо. В голове было пусто. Пульсация в висках. Мне не хотелось ничего, но этот разговор должен был состояться. Так пусть это будет сейчас. Тем более, он знал, что больше мы никогда не увидимся.

Отец поднес чашки с горячим чаем к столу, а затем плавно положил мне руку на плечо.

— Я знаю, что виноват, сын... — начал говорить он. — Не хотел бы я грузить тебя разговорами, но... — запнулся он.

— Говори, — поднял я на того взгляд. — Мне нечего тебе сказать.

— Ты будто с войны вернулся... взгляд у тебя жуткий, неживой какой-то, — озадаченно осмотрев меня, сказал он и присел рядом со мной на стул.

— А я там был, знаешь ли... — усмехнулся с горечью я. — Все, что я вижу на протяжении всей жизни — это только смерти других людей.

— И виноват в этом я, — выдохнул он, опустив виновато взгляд. — Сэт, я хотел бы принести извинения за всё, хоть и понимаю, что это ничего не изменит...

— Ты прав, — перебил его я. — Абсолютно ничего. Ты никогда не любил маму, ты ее мучил, пытался подмять под себя. Делал все так, чтобы только тебе было комфортно. Но ты знал, что я непокорен... ты ненавидел нас! — прошипел с ненавистью я.

— Прости, я... — тяжко вздохнул отец. — Я был глуп.

— А сейчас умен? — с иронией произнёс я. — Не ко всем мудрость с возрастом приходит. И ты знаешь во что вылилось твое самолюбие и безразличие.

— Не будь так категоричен, сын, — отхлебнув из чашки чай, сказал он. — Ты всегда был таким... резким. Острым на язык.

— Ты закончил? — посмотрел на того с пренебрежением я. Отец кивнул в ответ, с досадой отмахиваясь. — На, вот, — я вынул из кармана ключи от своего дома и положил перед ним на стол.

— Что это за ключи? — удивился он.

— У меня есть своя небольшая резиденция. Помнишь, я тебе обещал, что обеспечу твое жалкое существование таким образом, что ты не будешь ни в чем нуждаться? В отличие от тебя я сдерживаю обещания... — заявил тому я, вглядываясь в его лукавый взгляд. — Мой дом в Вегасе теперь твой.

Отец покачал досадно головой, усмехаясь, будто не поверив услышанному.

— Дом большой? — вдруг спросил он.

— Тебе с твоей мадам хватит, — ответил я и встал из-за стола. — Я мог и ничего не оставить тебе взамен, а ты все ищешь как бы урвать еще от куда-то кусок... живи и радуйся теперь, старый маразматик, — договорил я и вышел из кухни.

— Сэт, погоди! — окликнул меня отец, выбежав из кухни.

— Чего тебе? — оглянулся я.

— А где же ты будешь жить? — спросил он.

— Тебя это не должно волновать, — фыркнул я.

— Но все же? — добивался ответа отец.

— Не делай вид, что тебя это искренне заботит... — вздохнул я устало. — Я не хочу больше возвращаться в Вегас никогда. Я продал все, что там у меня было. Но тебе достался дом, так как у меня будут причины туда вернуться, как бы я того не хотел. Услуга за услугу, я сдержал свое слово, — отрезал твердо я.

— Кто ты, Сэт? — вдруг спросил отец, подходя ко мне ближе и заглядывая в мои пустые глаза, будто не узнавая.

— Наемный убийца, — ответил я.

— Что?! Как это понимать? — опешил он, что даже слегка пошатнулся.

— Как хочешь, — ответил бесстрастно я. — Заканчивай представление в своем театре абсурда. Где Итан?

— Он в соседней комнате, — растерянно ответил отец, прибывающий в неком ступоре после моих слов.

Я зашёл в соседнюю комнату, где, завернувшись в легкое покрывало, спал Итан. Едва заметная улыбка промелькнула на его лице, во сне он искал покой, которого так долго не мог найти, находясь рядом со мной. Подойдя ближе, я почувствовал, как на меня накатывает нечто тёплое, то самое чувство которое я уже давно желал вернуть.

— Итан, — тихо позвал я, осторожно положив руку ему на плечо. Он слегка вздрогнул, но сразу же, открыв глаза, встретился со мной взглядом. На его лице застыло удивление, смешанное с нежностью.

— Сэт? – спросил он сонно, приподнимаясь на кровати. Его волосы были растрёпаны, а выражение лица растерянным.

— Вставай, поехали отсюда, — сказал я, чувствуя, как в голосе отразилось непривычное для меня тепло. — Больше не хочу оставаться в этом доме ни минуты.

Мы собрали его вещи и вышли из комнаты, оставив позади странное, вязкое ощущение прошлого. Я провёл его через пустой холл к выходу, слыша, как наш гулкий шаг отдавался эхом в тишине.

— Мистер Дэвис, до свидания, — громко отозвался Итан. — Спасибо вам и вашей жене.

Отец что-то выкрикнул из кухни, но мы даже не повернулись, я просто захлопнул за нами дверь и глубоко вдохнул влажный ночной воздух.

Нам повезло найти отель неподалёку, на побережье. На фоне тёмного океана здание выглядело призрачным, слегка освещённым фонарями и луной, скрытой за облаками. Мы прошли к номеру, и едва дверь за нами закрылась, напряжение, накапливавшееся всё это время, исчезло. Я почувствовал, как затихли остатки гнева и разочарования, уступая место чему-то более важному и долгожданному.

Итан стоял у окна, наблюдая за ночным океаном, погружённый в свои мысли. Я подошёл ближе, не в силах удержаться, чувствуя, как всё во мне тянется к нему.

— Это был непростой вечер... — тихо сказал он, не отрывая взгляда от волн.

— И непростой год, — добавил я, подходя к Итану, я плавно опустил руки на его талию. Я вдруг вспомнил, как впервые ощутил рядом с ним то, что не ощущал ни с кем и никогда.

— Что будет дальше? — обернулся он, посмотрев на меня.

Не говоря ни слова, я притянул его к себе, наши губы встретились в поцелуе, пропитанном солёным привкусом океана и горечью прошедших дней. Это была смесь страсти и того неизбежного понимания, что нас связывает что-то гораздо большее, чем просто влечение. Я действительно любил его. Любил как никого более... и даже себя.

Мои руки скользнули по его плечам, он ответил мне так же, отчаянно, жадно, словно это была последняя ночь, когда всё могло быть настоящим.
Мы, не отрываясь друг от друга, медленно переместились к кровати, и всё вокруг стало меркнуть, исчезая в этом моменте. Моё дыхание смешивалось с его, и в каждом прикосновении я ощущал, как исчезают мои страхи, сомнения и всё то, что преследовало меня годами. Я словно находил себя заново в этих объятиях, теряя границы и становясь единым целым.

Когда мы затихли, он лежал рядом со мной, устало прислонившись к подушке. Я почувствовал непреодолимое желание наконец сказать ему то, что давно зреет во мне, но всегда оставалось невысказанным.

— Итан, — выдохнул я, смотря на него. — Я... люблю тебя.

Слова прозвучали неожиданно для самого себя, но в то же время естественно, это было то самое очередное неизбежное.

— Ты сказал это, Сэт... — усмехнулся по-доброму он, глядя на меня. — И я чувствую, что это искренне. Я ждал...

— Ты придаешь мне сил, хоть и сам не замечаешь. Готовься, мы на неделе вылетаем в Нью-Йорк, — улыбнулся я.

— В Нью-Йорк... — завороженно протянул Итан. — Я там ни разу не был.

— Теперь ты будешь там жить вместе со мной, — сказал я.

— Почему туда? Есть причина? — спросил он.

— С самого детства я мечтал побывать там полноценно. Ходить на экскурсии, прогуляться по разным магазинам, ярмаркам, сходить в парк, как и все дети с родителями. Но было не суждено, хоть мы и жили в пригороде. Мама болела, а отец... сам знаешь, — ответил я, вздохнув.

— Если тебе будет там спокойно, то и мне тоже, — прижавшись ко мне теснее, сказал Итан.

— Ты не хочешь навестить свою мать? — решил задать ему этот вопрос я, хоть и понимал, что для него это больная тема.

— Нет, — чуть задумавшись, ответил Итан. — Я ей был не нужен тогда, не нужен и сейчас. Все детство и юность она говорила мне, что лучше бы я не рождался.

— Только не кори себя ни за что. Мы больше не будем одиноки, и ты это знаешь, — поцеловав его в макушку головы, произнес я.

Итан молчал, его глаза встретились с моими, в них мерцала тишина, такая же глубокая, как ночной океан за окном. В этой тишине я увидел отражение всех слов, что мы не успели сказать друг другу, и понял, что ему не нужны доказательства или объяснения. Мы просто были здесь и сейчас, вместе, среди этой хрупкой тишины, как двое потерянных, нашедших путь друг к другу.

В какой-то момент, лежа рядом с ним, я вспомнил старую цитату, что когда-то показалась мне наивной, но теперь вдруг обрела смысл:

Иногда, чтобы найти самого себя, нужно потерять всё, что тебе казалось важным.

Ночь окутала нас тёмным, махровым покрывалом, и под её тенью я закрыл глаза, понимая, что впервые за долгое время не боюсь того, что наступит завтрашнее утро.