Глава 26. От лица Сэта

Вечер уже обволакивал улицы Акапулько влажным, липким воздухом, и сквозь лёгкую дымку заходящего солнца на горизонте прорисовывались силуэты роскошных вилл и клубов. В одном из таких закрытых клубов, предназначенных для элиты «отдельного» мира, и должен был произойти наш финальный удар.

Джеймс шёл рядом, молча, но по его суровому лицу было понятно, что он готов к действиям. Мы знали, что это будет непросто. Сегодняшний вечер был чем-то большим, чем обычная миссия — это был заключительный этап в череде смертей и решений, что привели нас к этому моменту.

Итан плёлся сзади. Я видел, как его глаза блестели в приглушённом свете, полные тревоги и сомнений. Как бы я не боялся, как бы не тревожился, я знал, что он не отступит. Но мое сердце болело до сих пор. Но вся моя жизнь — война. Я не знаю, понимал ли это Итан до конца, но в одном я был уверен точно, что он не оставит меня.

Мы остановились у переулка недалеко от охраняемого входа. Охрана выглядела так же, как и всегда — скрытые под чёрной экипировкой, с холодным вниманием ко всему, что происходило вокруг. Джеймс сразу же переглянулся со мной.

— Я отвлеку их, — сказал он тихо. — Ты знаешь, что делать. Только не задерживайся.

Я кивнул. План был прост: Джеймс обеспечит мне отвлекающий манёвр, я прорвусь внутрь и закончу дело с боссом. Итан же должен был остаться с Джеймсом. Он не должен был видеть бойню, что начнётся внутри.

— Сэт... — Итан окликнул меня. Я оглянулся, увидев его растерянное выражение. Я знал, что он не был готов к этому, но это было его решением.

— Что ты чувствуешь, когда стреляешь в людей? — спросил он, замявшись.

Я сжал челюсти, глядя на его лицо, полное наивной тревоги. Он не знал, что сказать, не знал, что ожидать.

— Отдачу оружия, — сухо ответил я и отвернулся.

— Может, возьмешь меня с собой? — подойдя ко мне ближе, он положил руку мне на плечо.

— Итан... это мой бой, мой крест, моя война, — ответил я, повернувшись к тому и заглядывая в его глаза полные тревоги.

— Ты не закончишь это так просто, Сэт... — вздохнул он, опустив взгляд.

— Ты сам согласился бежать вместе со мной, — ответил я.

Джеймс дал знак, и мы двинулись в действие. Итан остался позади с ним, а я исчез в сумраке.

Внутри клуба царила роскошь и грязь усталых вычурных стен. Мраморные колонны и бархатные обивки не могли скрыть зловония этого места — здесь велись сделки, которые решали судьбы людей.

Я продвигался через узкие коридоры, незамеченный, как призрак, пока не добрался до зала, где находился босс.

Босс, зрелый человек, который много лет управлял теневым миром в этой стране, сидел в центре комнаты за массивным деревянным столом, окружённый парой элитных гостей. Он выглядел расслабленно, всё происходящее было для него обычным вечером. Он знал, что я приду за ним.

Я вышел из тени, и наши взгляды встретились. В его глазах мелькнула ядовитая усмешка. Его подручные сразу же направили в мою сторону оружие.

— Hola, «папа»... давно не виделись, —   сказал я.

— Возвращение блудного сына... — усмехнулся он, медленно поднимаясь на ноги. — Живой... что ж, неудивительно. Я знал, что ты придешь.

— Живее всех живых, — огрызнулся я. — Очередная промашка твоих недотеп.

— Ну ты же не думаешь, что в этот раз тебе удастся избежать смерти? — сказал он, жестом указывая подручным, чтобы они опустили оружие. — Может, передумаешь?

Я не ответил. Моё тело напряглось, а рука медленно потянулась к пистолету.

— Думаешь, один выстрел всё решит? — продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — Но ты не понимаешь главного. Мы — это больше, чем просто пули и кровь. Мы — нерушимое братство.

Я крепче сжал пистолет в руке и его слова заставили меня нервно усмехнуться.

— Сегодня оно распадется, — сказал я, подходя ближе. — Я пришел, чтобы освободить тебя. И их заодно, — указывая взглядом на гостей, произнёс ровно я.

Он ухмыльнулся в ответ, но в этот момент я услышал, как за спиной раздались звуки громких резвых шагов. Я знал, что время истекает. Прислужники босса уже были здесь, они тут же ринулись в бой, но я не собирался отступать.

Первый выстрел прорезал воздух, и хаос разразился в мгновение. Мои действия стали автоматическими — уклониться, выстрелить, развернутся. Убийство было моим ремеслом и  частью моего существования, но в этом не было ни капли наслаждения. Только холод.

Когда звуки стрельбы утихли, босс лежал на полу, его тело распростёрлось на дорогом ковре. Гости, что сидели рядом с ним, теперь уже лежали рядом. Я не чувствовал ничего, глядя на их каменные мертвые лица. И всё-таки это ничего не меняло, он был прав. Никакого облегчения, никакого триумфа. Эта победа была горькой.

Я не видел из окна Джеймса. Где Итан? Сердце сжалось на мгновенье. Любая победа всегда казалась пустой, когда нечего было терять. И вот, стоя над их телами, я понял, что теперь теряю. Итан...

Я заметил лишь темные силуэты за окном и мигом ринулся к двери. В этот момент двери распахнулись. Прислужники босса ворвались внутрь, их лица были полны ярости. Один из них бросился ко мне, и я успел выстрелить. Но другой уже был слишком близко. Его выстрел попал точно в цель, и я почувствовал, как боль пронзает грудь.

Немая агония разорвала сознание на части, и я упал на колени, чувствуя, как мир медленно плывет и ускользает. Последнее, что я увидел, прежде чем всё поглотила тьма — это тени из панорамного окна,  уносящие Итана прочь.

***

Темнота, затем яркий свет, который слепит, но не греет. Я очнулся в палате мексиканской больницы. Где рядом с койкой сидел Джеймс, разглядывая меня с ухмылкой.

— Добился своего? — сказал он. — Ты был в отключке сутки.

Моя грудная клетка перемотана бинтами, было трудно пошевелиться, но через боль я привстал, поморщившись.

— Где Итан? — посмотрел я на того.

— У них, — ответил Джеймс.

— Просто ответь, я знаю, что ты знаешь, — вздохнул тяжко я.

— Перспективы у парня незавидные... — протянул он. — Я связывался с ребятами из бара. Вчера доставили его местному богатому извращенцу.

Эти слова отдались болью, пронзая до глубины души. В одночасье я забыл про свои недуги и мигом поднялся с койки, не обращая внимания на физическую боль. Я сжал кулаки так сильно, что почувствовал, как ногти болезненно врезаются в ладони.

Я не могу позволить, чтобы его коснулись чужие грязные руки. Даже смерть была бы не таким ужасным исходом для нас... но я не прощу... не прощу им всего этого никогда, и себе тоже. Я обязан найти его. Сегодня.

— Я ухожу, — буркнул я, обнаружив свой плащ рядом с койкой.

— Куда ты пойдешь, Сэт? — усмехнулся Джеймс. — Ты знаешь куда идти?

— Ты добился чего хотел? — посмотрел на того я, надевая плащ.

— Нет, но я спас твою задницу в очередной раз, — рыкнул Джеймс.

— Говори, где он, — прошипел я.

— Не кипятись, успеется выпустить ярость, — ухмыльнулся Джеймс. — На вилле, Пуэрто-Маркес.

— Сукин сын... — неожиданно для себя рассмеялся я истерично. Все события, что были пережиты и эмоции мигом навалились, и я не мог справиться с истерикой.

— Сэт, — осторожно положив мне руку на плечо, сказал Джеймс. — Я мог бы помочь...

— Спасибо, — ответил я, успокаиваясь. — Но ты должен идти своим путем. Если была бы возможность вернуть прошлое, Джеймс, то я бы все изменил...

— Ищи Мигеля "Ла Рока" Веласкес, — сказал мне Джеймс напоследок.

Я ничего не ответил, и оставил Джеймса позади, мигом покидая больницу. Он всегда говорил, что прошлое вернуть нельзя... а я уже и не хотел пытаться.

Когда я покинул здание, туман боли и тревоги снова заволок разум. Улица казалась нереальной, серой, как будто мир перестал существовать вне моих терзаний. Мысли блуждали между страхом и яростью, но где-то глубоко в сердце оставалась одна неизменная истина: любовь к Итану. Она была той силой, которая всё это время удерживала меня на грани. Любовь была и проклятием, и спасением. Она могла разрушить, но и вернуть к жизни. Любовь, что отдаешь полностью, без остатка, иногда возвращается к тебе, ломая и уничтожая. Но даже в этой разрушительной силе есть что-то невообразимо прекрасное.

Возможно, любовь — это последняя истина, в которую мы хотим верить. Истина того, что другой человек способен заполнить пустоту.
Итан был моей истиной. Я готов пойти на всё ради него, потому что, в конце концов, это не пустота — это небо, открытое для нас двоих.

Любовь — это не обещание счастья. Это обоюдоострое лезвие, на которое ты ступаешь сознательно. Но если идти вместе, возможно, она не ранит так сильно, как ожидалось.