Глава 24

Преодолев путь до дома, парни одновременно вышли из машины. Зейн очень тихо на ходу объяснял Майку, что намерен прямо сейчас проговорить со своим старшим родителем.

— Ох, Зи, иди ко мне - остановился и выдохнул Майк, позвав парня в свои объятия.

На что омежка сразу же прильнул к нему, вдыхая нежный цитрус.

— Я только прошу, будь предельно осторожен. Папа в настроении, но не торопись, начни с просто поездки к Кристоферу, а уже потом скажешь о переезде. Если что-то пойдёт не так, я буду рядом и помогу тебе, возьму удар на себя. Даже ему я не позволю тебя обидеть, ангел - тихо проговорил блондин, поглаживая парня.

После их откровенного разговора по пути до дома, Майк реально начал волноваться за этот нелёгкий разговор между отцом и сыном.
Бета знал характер альфы, именно поэтому тревога не отпускала. За эти месяцы Зейн для него стал практически сыном, да, он не родил, не воспитывал, но не любить и не волноваться за него уже было невозможно.
Ясер справедливый, но очень строгий и на перед Майк был уверен, что Малик старший не разрешит никакого переезда, более того, будет взрыв, когда Зейн упомянет Кристофера. Но омежка очень упрямый, сын своего отца. Все уговоры Майка не дали результата. Поэтому сейчас нужно только поддержать и быть рядом. Время уже перевалило за полуденное и Майк, чмокнув темную макушку, проговорил:

— Иди к нему и попроси о разговоре, а я занесу сумки и подожду. Ничего не бойся, милый, я буду рядом и не дам тебя в обиду.

— Хорошо - улыбнулся Зейн и, чмокнув щёчку беты, тут же пошел к дому.

В следующую минуту парень уже был внутри.

— Пап, - крикнул Зейн.

— Я на кухне - отозвался весёлый голос старшего Малика.

На что Зейн аж тяжело выдохнул. Грядет серьезный разговор и самый главный вопрос нужно решить как можно скорее, чтобы Лиам раз и навсегда отстал. Отец готовит, по весёлому голосу было понятно, что мужчина в отличном настроении, как назло омежка выбрал неподходящий момент именно сейчас. Опять же, отступать нельзя, назад пути нет.
Несмело ступая, парень вошёл в светлую кухню. Комната приятно заполнена ароматом вкусной еды, вот только воздух был спёртым и тяжёлым, на плите булькало вкусно пахнущее варево, а отец с раскрасневшимся лицом и в переднике нарезал зелень.

— Мы можем поговорить отец? - тихо задал вопрос Зейн, опираясь на стену, будто бы ища опору.

— Решил вас сегодня удивить, весь день провел здесь - тут же подал голос мужчина и, будто бы не замечая вопроса и угнетённого состояния своего отпрыска, монотонно продолжил болтать что-то о новом рецепте вкуснейшего супа.

И все бы ничего, если бы они провели втроем весело день, но решение Зейна о своей судьбе не давало покоя.
Мысли путались, и непонятный страх обуревал, сковывал холодными тисками, но омежка решил сейчас, или же никогда.

Словно по взмаху волшебной палочки в кухне внезапно появился Майк. Бета видимо вошёл сразу после, да так тихо, что оба его и не заметили. В любом случае, блондин уже был у плиты и нежно чмокнул Ясера, попутно что-то шепнул старшему, снимая с него передник и забирая кухонные предметы из рук.

— Оо, сынок, ты же хотел поговорить - тут же вспомнил мужчина. — Идём в мой кабинет, там все обсудим.

Первым вышел Зейн, и с каждым шагом уверенность в том, что отец поймет и отпустит, будто бы невесомая дымка, рассеивалась.
Опомнился, а заодно и пришел в себя, Зейн лишь тогда, когда скрипнуло рабочее кресло отца от того, как мужчина гулко опустился в него.

— Присаживайся, малыш, - предложил мужчина, на что омежка тут же сел в ближайшее удобное кресло и, выдохнув, переплел пальцы, нервно сжимая аккуратные ручки.

— Даже не знаю с чего начать, паа - дрожащим голосом заговорил брюнет, подняв олений взгляд на отца ,который сейчас прибывал в небольшой растерянности.

В эту секунду старший Малик даже нахмурился, понимая, что раз сын жмёт руки и боится говорить, то дело действительно серьезное и совершенно не терпит отлагательств.

— Лучик, мы всегда были с тобой близки и не скрывали друг от друга почти ничего - решил первым начать Ясер.

Мужчина положил руки на дубовый стол, принял более расслабленную и дружелюбную позу, чтобы Зейну было легче выложить то, зачем они здесь.

— Я понимаю, что позвав меня одного, ты хотел что-то сказать важное для тебя. Говори, я здесь, внимательно слушаю, и не волнуйся пожалуйста.

— Ну хорошо. Чего бояться, это в любом случае однажды случится и.. - быстро протораторил Зейн.

В следующий миг омежка выдохнул, чтобы продолжить, как взволнованный Ясер напрягся и пододвинулся ближе, зорко рассматривая омежку, перебил, выпалив:

— Ты беременный?

— Что? Господи! Нет, конечно. Пап! Как ты мог такое подумать - возмутился Зейн, пытаясь перевести взгляд, чтобы дать отцу время отойти.

— Ох, ну вы с Гарри были какое то время очень близки. Гормоны, вечеринки, все может быть. Я рад, что ошибся, остальное мало меня шокирует - ответил Ясер, снова расслабленно оседая в кресле.

В любом случае, пора стать взрослым и перестать бояться.
Зейн взмахнул головой, чтобы откинуть отросшую челку, и, вцепившись в подлокотник кресла, отвел взгляд и опустил голову. Тихая речь полилась, и одновременно с этим омежка рассматривал незамысловатый узор ковра под ногами, устилающего пол кабинета.

— Я намерен переехать жить и работать в Нью-Йорк. Это не спонтанное решение, несколько недель я думал и понял, так будет лучше. У папы Кристофера есть связи и друзья, они помогут мне с трудоустройством и жильем - не смотря на отца быстро излагал то, за чем пришел, Зейн.

— Ооо - удивленно выдохнул Ясер.

— Не отговаривай. Ты меня уже не переубедишь, я уверен, что там, в большом городе, с моими знаниями у меня будет намного больше возможностей. Я начну все с чистого листа в таком хорошем месте, смогу работать. Там будет намного больше шансов обзавестись альфой, а в последствии и крепкой семьёй. Пап, я многого не прошу просто дай мне лишь свое разрешение.

— Итак, если я правильно понимаю, ты уже все решил без моего участия? - холодно повысив голос, рыкнул Ясер.

— Да - тихое согласие брюнета резануло воздух.

Нервно вскочив, альфа принялся расхаживать по кабинету, будто маятник туда - сюда прямо перед сыном.

— Ты собрался уехать навсегда?

— Да

— Ты сказал, так будет лучше? - наступал старший.

— Да

— Для кого лучше, Зейни? - разгневанный мужчина ждал ответов, но омежка сидел, опустив голову.

— Для меня.

— Я воспитал тебя таким эгоистом? Какого чёрта ты думаешь только о себе?

— Пап, нет, все совсем не так - взмолился Зейн и поднял наконец взгляд на взбешеного родителя.

Очевидно, что мужчина волнуется за единственное дитя. Но как быть, если правду сказать нельзя, а оставаться в опасной близости с Пейном больше нет сил. Сильнейшая тяга в топе с болью мутит голову и мучает тело. Но ни за что брюнет не признается родному папе о своем грехопадении. Малик старший таков, что сразу же разочаруется в нем.

— А как, Зейни? Ты забыл, что мой сын?

— Не забыл, но папа Кристофер меня понял, а ты не хочешь - упрекнул Зейн.

— Ах, ну да. Папочка Кристофер понимающий, любящий, самый лучший на свете - усмехаясь перековеркал мужчина. — Чёртов богатый придурок. Я знал, что ваше общение не закончится ничем хорошим, он решил все-таки сделать и из тебя шлюху как он сам? Он теперь хороший для тебя, да, малыш, а я никто?

Агрессия просто летала в воздухе, упоминание второго отца действительно взбесило Ясера. Хотелось встретиться с ним и дать такую взбучку за то, что он наставляет сына на такие вещи.

— Ну зачем ты так, пап?! Я не собираюсь быть шлюхой и все совершенно не так. Кристофер тоже не шлюха, он просто поможет в первое время - ответил Зейн, поднимаясь в желании успокоить отца, на что тот снова начал ходить взад - вперед.

— Поможет, ага, как же, что-то я не заметил его помощи за все твои девятнадцать лет. Где же он был со своей добротой?! Сейчас, когда ты вырос, он тут как тут и посмотри какой благородный. Играет в лучшего папу с тобой, а ты и рад.

— Пап, умоляю остановись - взмолился Зейн.

— А я?! Как же я, лучик? Неужели решил вычеркнуть то, что я на твое воспитание потратил все годы, за что и оказался не нужен теперь. Мое слово для тебя уже ничего не значит, сынок? - каждое брошенное старшим слово врезалось в сердце омежки.

— Прекрати, пожалуйста, так говорить - не выдержав прикрикнул Зейн, вставая напротив и зло смотря на отца. — Я благодарен тебе за то, что ты отдал мне все, но пришло время быть ответственным. Хватит меня опекать, я вырос и достаточно взрослый, чтобы принимать решения самостоятельно. Папа Кристофер просто поможет, он тоже мой родитель. Не понимаю, чего ты кипятишься?

— Не понимаешь?! Да ты точно сбрендил, сынок. Я не хочу, чтобы ты уезжал, понимаешь? Я люблю тебя, мой бесценный малыш, - потянулся мужчина в желании коснуться щеки парня, но тот сделал шаг назад.

Обида и сжатые губы говорили о том, что омежка настроен более, чем серьезно и будет продолжать спорить. Ясер знал своего сына, их характеры идентичны, они вспыльчивые, накричат, психанут а потом отойдут.

— Отшатываешься, да? - рыкнул Ясер. — В таком случае, Зейни, вот моё решение: забудь, не будет никакого Нью-Йорка. Из этого дома ты переедешь только в случае замужества, никак иначе.

— Спасибо, пап - вскрикнул омежка, чуть ли не заливаясь слезами.

— Думать не смей, что я позволю этому хлыщу иметь на тебя влияние. И передай Кристоферу, он у меня ещё получит свое. Хитрая, выгодная дрянь, хочет отобрать у меня сына?! Этого не будет, только через мой труп он получит тебя - последние слова мужчина почти что прокричал.

Взвинченный, злой альфа резко развернулся и вылетел будто бы ошпаренный из собственного кабинета. Дубовая дверь бахнула с такой силой, что все внутренности омежки сделали кульбит и вернулись на места.

Трясущийся от страха Зейн отступил назад, глаза заволокло, и он осел все в тоже кресло. Всего лишь миг спустя предательские слезы заструились из красивых глаз. Можно было подумать, что Зейн размазня, тряпка, плачущий ребенок. Однако напряжение и крик отца расстроили сердце и задели струны души. Ниоткуда взявшаяся чувствительность снова действовала. Конечно же, Зейн начал мысленно винить себя. Грубые и резкие слова отца задели, обидели, оскорбили.
Не надо было упоминать имени Кристофера, или же и вовсе уехать тихо самому, но как можно так поступить с тем, кто жизнь положил на алтарь воспитания собственного ребенка. Ясер не заслуживал такого обращения от родного сына.

Смешанные чувства били через край, и неизвестно, сколько прошло времени с тех пор, как Зейн, закончив плакать, сжался в клубок и сидел, безразлично смотря в окно. Время замерло, а быть может и вовсе остановилось, абсолютно все равно на все.

Деревянная дверь тихо скрипнула, и в кабинет вошёл Майк. Блондин, растрёпанный и помятый, его одежда была в беспорядке, волосы всклокоченные, а губы припухшие. По аромату исходившему от блондина, Зейн понял, на ком отыгрался отец, и что-то противное и мерзкое засосало под ложечкой. Светлый, милый, добрый и такой заботливый Майк получил порцию злости не за что. И вина за это лежит только на Зейне. Если бы не его разговор, всего этого сейчас не было.

— Милый? Папа в спальне, пьет виски и успокоился - подал голос бета. — Идём я накормлю тебя?

— Не хочу - бросил Зейн.

— А может, хотя бы чай со сладостями. Ты сидишь здесь более двух часов - тихо проговорил Майк.

— Я не голоден, Майки – как-то безжизненно отозвался Зейн и иронично улыбнулся парню. — Я ведь… Я знал, что он не отпустит, чего я ждал? У меня никогда не будет своей жизни, он не даст - всхлипнул Зейн, поднимаясь и вытирая предательские слезы.

— У тебя все будет, милый. К тому же, у тебя есть Лиам, почему бы тебе не попробовать здесь с ним - тут же дополнил блондин, подходя все ближе.

— Хах, Лиам - воскликнул Зейн с нотками злости. — Нет у меня Лиама, Майки. Я для него пустое место, никто, очередная омежка, которая подставила свой зад. Сложно это выговорить, но я не нужен ему, всем нужен, ему нет – закричал, срывая голос Зейн и бета тут же подошёл и сгреб в объятия хнычащего и разбитого парня.

— Тише, родной, не плачь. Я прошу тебя, не мучай мое сердце – уговаривал, а заодно и заботливо поглаживал Майк. — Вместе мы что-нибудь придумаем, уверяю тебя. Услышь меня, пожалуйста, мы найдем выход. Ты же веришь мне?

— Да.. - осипшим голосом согласился омежка, выдыхая в плечо блондина.

Поддержка даже в лице казалось бы чужого человека была как нельзя кстати.