Смена Приоритетов

Главный герой беспомощно лежал на диване. Его лицо было покрыто густым румянцем, а дыхание становилось то прерывистым, как резкий порыв ветра, то хриплым и слабым.

Злодей в ужасе сидел рядом с ним, пытаясь хоть немного сбить температуру своими холодными пальцами.

Несколько раз он порывался бежать за помощью, но стоило ему только хотя бы на несколько секунд остраниться от мужчины, как тот начинал болезненно хмуриться.

— Юн Ксу? — позвал героя Чжоу Юхань, вновь укладывая руки на его щеки. Ученик только слабо мотнул головой, не открывая глаз.

Тогда, немного подумав, заклинатель принялся снимать верхнюю одежду с ученика, но стоило только первому лоскуту ткани отделиться, как Чжоу Юхань пораженно застыл, от встретившей его картины:

Все тело его ученика было покрыто синяками и свежими ссадинами, кровь на которых ещё не застала до конца.

Дрожащие пальцы прочертили по ближайшей ранке.

«Как это произошло?»— прикусывая губы, думал злодей, аккуратно приспуская одеяние ниже, обнажая грудь. И чем ниже он спускался, тем страшнее картина становилась.

Его сердце переполнилось состраданием. Ведь, в подобном можно было винить только его одного. Считать, что главный герой неуязвимым во всем, что все будут его любить...

«Кто это сделал? Хе Юн?»— заклинатель сжал руки в кулаки, проклиная про себя всех и вся.

«Бросить его, не общаться с ним, игнорировать только из-за какого-то паршивого сна...»— злодей неожиданно, даже для самого себя, аккуратно погладил синяк, даря поддержку не столько ученику, сколько себе.

«Юн Ксу, прости»— вновь поднимая на лицо своего ученика взгляд, почти шепчет он, кусая губы.

Длинными пальцами отводит с груди непослушную челку, и встаёт за лекарством.

Сделав два быстрых шага к заветному ящику, мужчина оборачивается, вновь взглядываясь в своего ученика, и подходит обратно, аккуратно перекидывая руку главного героя через свою шею. Немного тянет вверх, и поднимает ученика.

Он не приходит в сознание, продолжая безвольно повиноваться чужой воле. Его несут в сторону комнат, чтобы бережно уложить на светлую кровать.

А затем, холодные пальцы, влажные от какого-то лекарства, мягко обрабатывают порезы и ушибы.

Чжоу Юхань присел на край кровати, склонившись к ученику так, что его волосы закрыли плотной зановесью весь обзор, и из-за этого не мог заметить чужой лукавый огонек в глазах, чуть прикрытых ресницами.

— Юн Ксу, — вновь прикасаясь к синяку зовёт он, но никто ему не отвечает, — Кто это сделал? — заклинатель заправил волосы за ухо, внимательно изучая своего ученика, отмечая, что его состояние немного улучшилось.

Яркий румянец постепенно исчезал, и даже жар тела уменьшился.

Вздохнув, он достал из шкатулки длинную белую ткань, и, посомневавшись, приподнял руку героя, чтобы аккуратно перевязать предплечье, но взгляд зацепился за прекрасный золотой узор.

Пять линий, извиваясь во всевозможных зигзагах, сбегали к центру, выстраивая некую идеальную окружность. Мужчина медленно провел пальцем по одной из них, отмечая, что самый кончик этой ленты, из ярко золотой, превратился в угольно черную, но от этого рисунок выглядел только изящнее и привлекательнее.

«Разве у главного героя были татуировки?»— задумался заклинатель, ещё раз проведя пальцем по линии, прежде чем замотать руку плотной тканью.

Решив, что он много не знает об этом мире, Чжоу Юхань временно оставил этот вопрос, принимаясь заматывать и другие части тела.

Тяжелее всего пришлось с торсом. Ему пришлось крепко прижать к себе ученика, то и дело прикасаясь ко всевозможным частям его тела, откровенно лапая.

Он старался не думать о том, что ранее происходило с ними на этой кровати, постоянно зажмуриваясь, но, как назло, вероятно, виной всему было то, что Юн Ксу был почти обнажен, мысли постоянно уходили не в то направление.

И мужчина, скосив взгляд в сторону, попытался отвлечься, чтобы не смущаться ещё больше, заметил на другой руке небольшой шрамик.

Чжоу Юхань  невольно прикоснулся к нему.

В начале его карьеры учителя, ученик получил этот шрам, и именно в этом домике он обрабатывал его ему. Именно в этом домике, на этой кровати случился некоторый неловкий инцидент.

Вновь некстати проскользнула шальная мысль.

От подобных мыслей, злодей стремительно покраснел, и теперь его щеки могли с успехом соперничать с лицом главного героя, но он, желая сохранить хоть капелька достоинства, продолжил свое занятие, радуясь, что ученик в отключке.

Наконец, когда большая работа была сделана, мужчина утомленно опустился на кровать спиной, пытаясь выровнять сбившиеся дыхание. Без бесконечного запаса духовной энергии, подобные занятия порой становились непосильными.

Чжоу Юхань поднял руку ко лбу, вытирая пот, и только через несколько секунд осознал, что лежит на больной руке своего ученика, покрытой странной меткой. Он быстро откатился в сторону, вновь вглядываясь в чужое лицо, проверяя, не разбудил ли он его ненароком.

Ученик продолжал лежать все так же, только дыхание выровнялось, и грудь медленно опускалась, да поднималась.

Мужчина тут же выдохнул облегчённо, про себя восхищаясь своими врачевательскими способностями, так и не замечая лукавого взгляда Юн Ксу из-под ресниц.

***

Чжоу Юхань смог забыться сном только под утро. До этого он беспрерывно сидел, меняя повязки на лбу своего ученика, стремясь окончательно сбить температуру, и под конец так устал, что неосознанно приложившись руками к горячему боку главного героя, заснул.

Юн Ксу все это время исподтишка наблюдал за ним, и стоило учителю задремать, как он тут же, обхватив его руку своей и передав духовную энергию, чтобы расслабить окончательно, подтянул его выше, чтобы иметь возможность обнимать во сне.

Широко улыбаясь, он со спокойной душой зарылся носом в волосы мужчины, наслаждаясь тем, что некоторое время было для него недоступным.

Человек в его объятиях потянулся в ответ, откидывая голову назад, демонстрируя белую шею, и ученик, не сдержавшись, прислонился к ней губами, но тут же отстранился, замечая, что на ней остались небольшие шрамы.

Он уставился на них, понимая, что эти ранки он залечил, когда впервые делился с учителем энергией. Тогда он не сильно придал им значения, но теперь, вспоминая все пережитое этим человеком, причина их появления становилась все более и более очевидной.

В груди вспыхнула ярость, даже глаза потемнели, когда он вновь посмотрел на эти шрамы, мысленно уничтожая суверенного короля этой страны.

Если это действительно так, как он думает, тогда понятно, почему его учитель не стремится к отношениям, почему так отторгает его.

Он просто боится прошлого опыта!

Если вспомнить, после того, как Ли Джиао хотела вынудить его делать некоторые вещи, он избегал ее, не позволяя прикасаться. Даже когда они «примирились» он не помнил, чтобы его учитель оставался с ней один на один.

Сейчас же он избегает и мужчин тоже, что вполне может стать доказательством того, что один человек действительно посчитал себя достойным его учителя.

— Ублюдок! — прорычал главный герой, крепче прижимая мужчину к себе, — Тебя больше никто не обидит, — нежно прошептал он на ухо спящему, утыкаясь носом в его подбородок, — Теперь я понимаю тебя. Никто не поймет тебя лучше, чем я! — вновь горячо прошептал он ему в губы, но не поцеловал, хоть искушение и было почти непреодолимым. Только вновь прижал к себе, погружая в свою духовную энергию, наполняя жизнью.

Ещё никогда в жизни Чжоу Юхань не спал так хорошо, как сегодня. За окном птицы пели в его саду, превращая все происходящее в продолжение сладкого сна.

Открывать глаза не хотелось совершенно, было так тепло и уютно, что он решил понаслаждаиься ещё немного этим чувством покоя и безопасности, вновь пряча лицо в подушках.

Через некоторое время, когда мужчина вновь потянулся, тепло исчезло. Открыв глаза, он обнаружил, что уснул рядом с главным героем, которого уже и след простыл.

Только на простыне лежала небольшая записка:

«Учитель, благодарю Вас за заботу!
         Этот ученик почувствовал себя лучше, поэтому решил вернуться к себе» — Чжоу Юхань озадаченно почесал затылок.
Очень сильно хотелось треснуть себя по голове чем-нибудь тяжёлым.

«Несчастный Юн Ксу! Ну почему в последнее время происходят такие вещи?!»— завопил он в своем сердце, накрывая глаза ладонью, скатываясь коленями на пол.

«Только более менее выстроили отношения, а я опять творю всякие глупости. Как можно было уснуть рядом со своими учеником? Как можно было так халатно отнестись к его здоровью? А если бы ему стало хуже ночью, в то время пока я спал? Естественно он сбежал, оставив записку! Как я ужасен! Не удивлюсь, если в конце концов я окажусь ему противен!»— ругал себя злодей, то и дело зачесывая волосы рукой.

Наконец, он сел, упираясь пальцами в виски.
«Так, ещё не всё потеряно. Во всяком случае, следует продолжать держать дистанцию между нами, и ждать, пока этот странный период закончиться!»— на секунду он приоткрыл рот, а после разразился счастливым смехом, — «Точно! Я просто могу отправиться в город, чтобы познакомиться с кем-то. Если я найду себе подружку, мои проблемы разрешаться!»— он радостно хлопнул в ладоши, подскакивая с места.

— Для начала нужно освежиться! — воодушевленно воскликнул он, и поспешил в маленькую комнатку, где уже стояла, приготовленная кем-то, ваза из белого нефрита.

В воде плавали лепестки неизвестных ему цветов. Задумчиво намочив руку, Чжоу Юхань отметил, что после этого от нее начал исходить довольно приятный запах, поэтому, не желая тратить драгоценное время, он поспешил как следует умыться, тщательно протирая кожу после сна.

И результат не заставил себя ждать: настроение тут же поднялось до небес, что даже непонятные отношения с учеником не расстраивали его так же сильно, как раньше, а самочувствие улучшилось. Заклинатель ещё раз бросил на себя взгляд в зеркало, и поспешил выйти наружу.

Вначале Чжоу Юхань собрался посетить Ли Джиао. Ведь ее действительно можно было назвать экспертом в подобных делах, да и с ней он знаком наиболее хорошо, поэтому насмешек точно не получит.

Медленно, он провел рукой, чтобы впервые за долгий период, призвать свой меч. Оружие начало проступать из мельчайших песчинок льда, рассыпающегося под умелыми руками заклинателя. Сконцентрировавшись, мужчина вытянул вторую руку, беря рукоять, а другой ладонью, провел по лезвию, помогая ему стать осязаемым.

Восторг затопил его изнутри. Ведь он смог призвать свое оружие. И не сдержавшись, он прижал свой меч к себе, обнимая.

Такая мелочь, казалось бы, но именно это доказывало, что постепенно его состояние улучшается, и, значит, в скором времени он может восстановить свою заклиеательскую базу.

Однако, хоть Чжоу Юханю и хотелось пуститься во все тяжкие, ему пришлось сохранять благоразумие. Следует наращивать прогресс постепенно, не переусердствовуя.

Поэтому, немного полюбовавшись своим оружием, от которого даже в такое время исходила морозная свежесть, будто меч и вовсе был не рад тому, что его законный владелец наконец-то смог его призвать, заклинатель всё-таки решил в первую очередь навесить брата, чтобы поделиться с ним радостью, да и просто увидеться, а потом уже отправляться развлекаться с Ли Джиао.

И он поспешил туда, где можно было бы спокойно спуститься с пика и перейти на другой, все ещё ощущая небольшую досаду и вину перед главным героем из-за ночного происшествия.