Лучше живым.

– Мы идем в ближайшую больницу.

– Чего?! – я чуть ли не выкрикнул. – Сейчас?

Каори скрестила руки, медленно поднимая бровь.

– Ты еще спрашиваешь? Ты посмотри на него, – она рукой указала на фрилла напротив, – у него помимо забинтованных рук есть и другая причина для визита. Мы ОБЯЗАНЫ идти. – Каори открыла сумку и одним движением вытащила кошелек. – Правда, по деньгам ударит…

– Нет, – фрилл подошел ближе, – оплачу сам.

– Надо же, – я фыркнул, – значит, весь день не было ни гроша, а сейчас резко появились? Не думал, что гайдзин решил зажать собственные… – АЙ! – подзатыльник Каори прилетел моментально. – Хорошо! Идем в больницу.

Она повернулась к нему, оглядывая сверху вниз: тот идиот стоял в пижамных шортах и в футболке с надписью Radiohead. Кто их сейчас вообще слушает?

– Фрилл, вы же не пойдете так?

– Пару минут, – он сразу же развернулся и скрылся в комнате.

Улица. Среди бетонных зданий и пары традиционных построек не было людей, что странно. Сестра и он шли впереди, что-то бурно обсуждая (как мне казалось), а я плелся сзади, ощущая прохладу вечера. И чего она с ним сюсюкается, а? Даже не смотрит на меня.

Едва уловимый гул пронизывал голову, неприятно давя на перепонки. Я смотрел под ноги, лишь слушая их бубнеж, и старался понять, о чем вообще речь, даже если не хотел. Даже если они меня не замечают.

Фрилл. Этот говнюк заставил нас ждать его мать вашу полчаса в его же квартире, пока он еле как переоделся, будто специально не торопился. Я вот что заметил: на кухонном столе лежал идеально в угол потертый блокнот, сверху которого лежал совершенно новый, лишь нижний уголок загнут вверх. И записка. Мятая. У меня был шанс посмотреть, но Каори… дуреха, никогда не даст мне лезть в чужие вещи, а тем более этого иностранца.

– Куру, ты там идешь или как? – сестра повернула голову ко мне.

– Как видишь.

– Поторапливайся!

Цокнув языком, я ускорил шаг, сжимая телефон в кармане. Иногда посматривая на Фрилла, мои мысли смешивались в один четкий вопрос: «Для чего? Для чего тебе та вырезка?» Идиот, лезешь куда не надо. Обычно посетитель говорит сразу, либо откладывает лишнее из стопки отдельно, а он лишь спустя сука время говорит мол: «Бла-бла-бла, откуда у вас это? Бла-бла-бла, вы что-то скрываете?» Да пошел ты, кретин, я лишь выполняю работу… которую должен делать вовсе наоборот.

Зачем я его оберегаю от них? Да потому что помню холодный кафель под руками, когда пытался вырваться из их хватки. Потому что помню собственный истерический крик и резкую боль от шприца на шее. Потому что первое, что увидел перед собой, придя в себя – схема собственного мозга на мониторе, где возле виска виднелся трансплантат чипа, разделивший мою жизнь на две части.

Нет, по сути, должен как раз-таки сообщить через два дня об этом куратору, но… как мне вербовать иначе? Я не хочу этого делать. Не хочу играть под их дудку дальше. Не хочу быть вторым куратором Судзуки, решающим, как обернется твоя жизнь за считанные сеансы. Да лучше пусть Фрилл ненавидит меня живым, чем окажется таким же, как я.

Руки болезненно сжимались в кулаки, а скрежет зубов (выдуманный в голове) сбивал меня с мысли. Я взглянул снова на него, идущего впереди: у меня есть причины его ненавидеть, но одновременно его… жалко, что ли. М-да.

Дорога до больницы составила не больше 20 минут, самая ближайшая из всех, что была. Каори пошла оформлять талон в регистратуре, пока мы сидели напротив друг друга в коридоре. Он скрестил руки, смотря на баннеры на стенах с кричащими словами: «Твоё здоровье в приоритете, будь под нашим крылом». А мои локти упирались на колени, немного давя на кость.

Молчание.

Ничего не придумал лучше, как просто рассматривать иностранца перед собой: бинт виднелся под рваной стрижкой блондинистых волос, слипаясь небольшой частью прядей от влаги. Родинка под губой четко виднелась из-за его бледной, слегка розоватой кожи, а под глазом была слегка приглушенной, даже выцветшей. Рука с большим шрамом (хорошо виднелся под бинтом) на большом пальце сжимала предплечье, немного водя по мышце сквозь ткань. А тонкие губы слегка подветрелись из-за улицы, что создавало контраст его мягкой на вид кожи. Не хочу признавать, но он даже симпатичный урод.

Лучше бы линзы забыл надеть, чем сидеть и разглядывать его каждую пору. Наши взгляды встретились. Язык щелчком отозвался во рту, а глаза тут же начали смотреть на всё что угодно, кроме него.

– Может, наконец-то поговорим? – Фрилл облокотился на одну руку.

– Интересно, о чем?

– Не будь дебилом, ты знаешь, о чем, – он слегка наклонился вперед.

Сердце начало чуть быстрее колотиться.

– Конфиденциальная информация. – Именно сейчас ему приспичило поговорить об этом, отлично, просто блять отлично.

– Я не думаю, что это действительно конфиденциально, особенно то… – гайдзин не хотел давать газу назад, голова начинает гудеть сильнее, а ноги вжиматься в пол.

– Повторяю, информация не распространяется. Чего непонятно?

– Хорошо, допустим, – он положил ногу на ногу, – но ты ведь прекрасно знаешь, что сзади вырезки была фотография. Я что-то не припомню, чтобы в Киото упоминались люди без ли-…

– Я сказал «довольно». – Рука схватилась за висок, а слова произнеслись слишком резко. – Забудь, что там было, вообще. Хочешь ограниченный доступ или вообще недопуск к документам? Я могу устроить в один шаг, больно скажется на твоей репутации.

– Да ну? Нет доказательств, чтобы мне сделали ограничение. – Я впервые увидел его ублюдскую ухмылку. Зубы давили друг на друга от давления.

– Ты, сукин сын… – пальцы сомкнулись в кулак, пытаясь сдержать себя до последнего, чтобы прям здесь не напасть на него.

Стук каблуков нарастал в наше направление, Каори уже освободилась.

– Получила, – она подошла к Фриллу и дала в руки талон. – Пару минут, кабинет 216.

– Спасибо, – его голос, который пару секунд назад чуть ли не насмехался надо мной, тут же преобразовался в стеснительный.

Я откинулся на спинку, скрестив руки.

Дверь кабинета приоткрылась, из нее выглянул пожилой мужчина с уставшими глазами.

– Фрилл Астон здесь?

– Здесь, – он поднялся с места. Терапевт осмотрел его, качая головой.

– Пройдемте.

– Идем, Куру, – Каори последовала за Фриллом.

– Че? А мы зачем?

– Я подписала в талон, что он согласен на присутствие сопровождающих, точнее нас.

Вздыхая, я зашел вместе с ними, прикрывая дверь.

Небольшой кабинет с нежно-голубыми стенами пах спиртом, на стенах висели, помимо вырезок по здоровью, квалификации о достоверности терапевта. Напротив рабочего стола с небольшим растением в углу располагалась кушетка, на которую первым делом сел Фрилл. Мы с Каори стояли возле входа. Терапевт подготовил все важное, прежде чем осмотреть гайдзина.

– Что вас беспокоит? – он взял ручку между пальцами.

– На днях ударился головой об стеллаж, рана… – фрилл на секунду остановился, – рана открытая, наверное.

– А с руками у вас что? – доктор что-то подписывал на бумагах, бросая иногда взгляд на нас.

Фрилл в ту же секунду приподнял руки, будто резко вспомнил о своем ранении.

– Упал в парке, когда проводил интервью, – он большим пальцем провел по центру ладони, ну и неприятное зрелище.

– Разверните бинты, – врач встал с кресла, готовя приборы для осмотра.

Я переглянулся с Каори, которая уставилась в телефон. Взгляд успел уловить сообщение, прежде чем она выключила экран: «Нобору: Милая, прости пожалуйста.» Я закатил глаза, в какой раз уже просит прощения? В сотый? Она молчала.

А тем временем терапевт уже во всю рассматривал глубокие… о боже, это…

Раны уже гноились из-за возможной инфекции: кожа обросла вокруг пары маленьких осколков, а у некоторых и вовсе был виден уголок, остальное спрятано внутри ладони. Как можно было до такого состояния довести вообще?! Да если бы у меня была инфекция, я бы уже в припадке от эпилепсии лежал… побочки чипа.

Врач брызнул антисептиком на ладони, а затем медленными движениями вытаскивал по одному осколку, сразу же обрабатывая йодом.

Шипение Фрилла слышалось на весь кабинет, слеза быстро скатилась по щеке, капая на полосатую рубашку.

– Астон-сан, вы точно упали в парке? – врач остановился на мгновение.

– Д-да, уверен…

– Вы либо везунчик, либо я не могу объяснить, почему у вас в ладонях боросиликатное стекло с черным отливом. Этот сорт используют в медицине, и каким образом оно попало в парк?

Брови фрилла приподнялись, его глаза сразу заметались по кабинету.

– Возможно…

Его гримаса яркой вспышкой отпечаталась у меня в голове: этот оскал, освещенный тусклой лампой холодного света, глаза, наполненные слезами, бледная кожа, напоминающая мне плоть бывшего коллеги. Пальцы коснулись пластырей на ухе, я старался не смотреть, нет, не сейчас.

Минут пять кабинет был наполнен болевыми стонами Фрилла, примесью с ровным тоном терапевта: «Терпите, скоро закончится.»

– Мази я вам пишу, для начала пройдите на рентген в кабинет 246.

– Я провожу, – Каори уже открыла дверь, стоя между порогом ногой вперед.

Фрилл кивнул и, без лишних колебаний, встал, осматривая новые бинты.

Стеклянный глухой стук.

Что-то быстро покатилось к моим ногам.

Это… ампула? Я попытался прочесть на внешней стороне записки иероглифы. Такуя? Чип сразу же подал маленький импульс боли за ухом, я волнуюсь? Почему? Я ведь даже не думаю о попытках…

Он сразу же рванулся поднимать её. Прежде чем Фрилл засунул глубоко к себе в карман, я едва уловил его трясущиеся руки.

Ампула. Откуда? Откуда, черт возьми, ампула у журналиста?

Я даже не заметил, как тот смылся с сестрой из кабинета. Маленький дискомфорт сразу же прекратился. Но что могло это значить?

– Вы знакомый Фрилла Астона, верно? – терапевт пристально смотрел на меня.

– Относительно.

– В таком случае передайте ему, чтобы завтра пришел на вакцинацию от столбняка. И еще, – он протянул мне записку с рецептами и мазями вместе с упаковкой пластырей, – передайте.

Я кивнул, пряча их в карман.

– Ренгген будет известен завтра, проследите за его состоянием.

Выходя из кабинета, ноги направились в обратную сторону коридора, к выходу. Рука нащупала коробку и, без лишних движений, вытащила пластыри.

Снова нежно-голубой цвет упаковки, как и прочие, лишь помимо красных иероглифов названия виднелся совершенно новый логотип Кайгана. Ворон в профиль, смотрящий прямо на меня.

Кайган. ОНИ. Я не должен этого делать.

Я сжал коробку, портя внешний вид их «прекрасного» дизайна.А знаешь, Фрилл, валяй, делай что задумал, вот только помни, что твоё лишнее движение увидят ОНИ.