Сеймэй.

Я снова не спал. Лежал, глядя в потолок.

Мысли шли навалом. Опять девушка, опять Танака, опять витамины, опять те две фотки.

Пока выделил для себя две главные мысли – что скрывает Танака? Мой ли это Танака? И те самые две фотографии, которые, как я понял, связаны между собой.

Я перевернулся на бок к стене, желая забыться во сне.

Что если я не замечал всё это за пару месяцев здесь? Что если мой мозг дал сбой и начал за все цепляться? Вдруг в этом нет ничего особенного, и я лишь брежу из-за недосыпа?

Фрилл, заткнись. Прошу.

Я не помню, как и во сколько уснул. Кажется, остался на потоке мыслей про людей без лиц.

Пасмурное небо Киото давило мне на плечи. Без байка было совсем непривычно: решил привыкать передвигаться пешком. Идя по тротуару, я не мог не прокручивать вчерашний день.

Стыки тротуара. Не наступай.

И как идиот я послушал самого себя. Опять.

Один шаг. Второй. Третий – перешагнуть через трещину. Если я наступлю на неё, Танака никогда не выйдет на связь. Глупо? Да. Но это единственное правило в этом городе, которое я могу соблюдать.

Голова слегка гудела, наконец-то я поднял взгляд. Блин, а ведь красиво… Цветные баннеры с аниме-девушками вбивались в мою сетчатку глаза. Я даже и забыл сейчас, какие тайтлы смотрел. Хотел бы купить себе фигурки или что-то в этом роде. Слышал, японцы любят коллекционировать.

Чего? Сэймэй? Неподалёку от места встречи на интервью. Может посмотреть после работы на него вблизи? Так сказать, понять, действительно ли оно такое «жуткое»?

Интервью с механиком прошло будто в тумане. Ловил себя на неосознанной попытке повторять и повторять жест птицы под столом, пока внимательно вёл интервью. Этот мужик порой моего отца напоминал, тоже механик, тоже… с тяжёлым характером.

21:01. Не думал, что работа затянется надолго. Висок пульсировал в неприятном темпе из-за нагрузки. Холодные подушечки моих пальцев массировали круговыми движениями, чтобы хотя бы на пару секунд начать смотреть на мир прежними глазами. Без тумана.

Хруст.

Я посмотрел под ногу – разбитое стекло, звук вернул меня в реальность, я осмотрелся.

Сэймэй. Я возле него. Это ведь шанс.

Мои ноги сразу же свернули к больнице. Внутри меня распирало новое ощущение за сегодняшний день: интерес, смешанный с волнением. Это ведь охраняемая территория? А к чёрту, будто раньше, будучи подростком, не лазил с друзьями по заброшкам.

Здание и правда дышало забвением: плесень по стенам, штукатурка сыпалась от легкого ветра. Но окна… Окна были новые. Свежие, тёмные, без единой трещины.

– What… – мой тихий шёпот был громче всех по ощущениям. Я подошёл ближе к одному из окон, посмотреть, что там есть.

Под моими ногами так и звучали осколки стекла. Значит, стёкла действительно новые, раз в округе сплошной стеклозавод.

Я приподнялся на носках, прижавшись лбом к холодному стеклу, заслоняя ладонями боковой обзор.

Там были люди.

Люди, черт возьми, в заброшке?!

«Танака?» – первое, что взбрело на ум.

Сердце начало биться куда сильнее, я не мог оторвать взгляд от одной из фигур за окном – из-за света фонаря я слабо что видел.

Или не хотел.

Тусклое освещение падало на матовую, как мне казалось, поверхность, где как раз таки должны быть черты лица. Лишь аккуратный профиль лица, который явно смотрел на шкаф. Слишком неподвижный. Перед глазами всплыла та самая фотография с безликими. Я затаил дыхание, смотря на него сквозь полутёмное стекло. Тень двинулась перед тем, как вытащить предмет с полки.

Он резко повернул голову к окну. Меня заметили.

Ноги подкосились то ли от страха, то ли от провала.

Я сразу же отступил, метясь назад, и животным рывком рванул с места идиотизма.

Господи, ну и придурок: 21 год, а по ощущениям тебе так и осталось 15.

В голове играли разные версии того, что я увидел только сейчас. Кто это? Что они…–

ЧЁРТ!

Я рухнул на асфальт, чувствуя сильное жжение на руках и коленках. Боль отозвалась в челюсти из-за подавления собственного крика. Стекло… Твою ж мать. Нет, не только стекло, это…

Пространство плыло от паники, попытка снова зацепиться за поверхность вбивала стёкла куда глубже в мои ладони. Кровь каплями начала просачиваться наружу, капая на асфальт. Раз. Два… А это что?

Капли словно тропинкой указали на полную ампулу, наполовину замотанную в бумагу.

Боль с неимоверной скоростью распространялась до локтя. Крик так и просился наружу. Зубы вбились в нижнюю губу с такой силой, что казалось, будто я сделаю дыру.

ТВОЮ МАТЬ, ФРИЛЛ, БЕГИ.

С животной паникой я дёрнул с места в направлении дома.

Они поймают. Вызовут полицию, мне прилетит штраф.

Дома, в верхней одежде, я сразу направился в ванную. Всю дорогу старался не трогать лишний раз руками что-либо, дабы не вбить осколки очень глубоко.

Раз. Открыл аптечку.

Два. Высыпал содержимое аптечки на кафель: бинты, йод. Пинцет? Где пинцет? Еле нашёл. Я дышал ртом, стараясь успокоить себя. Потные пальцы зажали пинцет. Первый осколок, мелкий и коварный, блеснул на свету. Губы сами собой растянулись в оскал — не улыбку. Боль пронзала мою руку куда больше, чем это ебучее стекло. Пинцет выковыривал аккуратно, словно ювелир… Боль не дала закончить мысль. Лампочка поблёскивала в ванной холодным светом, нагоняя и так, как казалось, не очень приятную атмосферу.

Три. Обработка. Капли йода просочились в мои раны, отдаваясь сильным жжением изнутри ладони. Я промыл несколько раз руки, прежде чем обмотать бинтом.

Стоило ли туда идти? Нет.

Доволен ли я? Однозначно.

Теперь я окончательно понял, что за девушкой, за витаминами, за Танакой (???), за двумя фотографиями стоит не моя паранойя, хуже – Сэймэй.

Без понятия, стоит ли делать такие выводы сейчас, но, по крайней мере, хочу верить в эту версию. Моё правило сработало. Я был прав: самое интересное там, куда тебя не пускают.

В кармане рука нащупала гладкое донышко ампулы. Вытащив почти что на автоматической чуйке наружу, я поднес к лампе: жидкость тёмно-медового цвета с лёгкой мутностью отдавалась небольшим бульком, когда наклонял её в разные стороны. Бумага начала отслаиваться под влиянием влаги в воздухе. Я её развернул.

Такуя.

Единственное имя было написано шариковой ручкой. Это название ампулы? Или лекарство? В голове не укладывалось. Каждая новая улика замещала старую, мозг уже начал забывать детали, которые были буквально вчера.

Решено, буду вести дневник. Посмотрим, что еще откопаю.