Звонок.

– Да, мам, Япония – хорошая страна, – щека прижимала телефон к плечу, пока я смотрел на свои забинтованные руки. – Что говоришь? Нет, я высыпаюсь, не волнуйся, – а в зеркале мешки под глазами, которые закрывала моя растрепанная блондинистая челка.

– Фрилл, ты… – она прокашлялась. – Звони почаще, знал бы ты, как Вик скучает по тебе. Я порой замечаю, что он засиживается у тебя в комнате и читает свои сценарии с театрального.

Вик…

Какой из меня брат, если я даже не звоню?

– Да… хорошо, – плечо уже затекло от одной позы. – Передай ему, что я тоже скучаю.

– Сам напишешь, не буду я передавать как почтальон, – мама вздохнула. – Ладно, побежала уже, смена не ждет.

Телефон скатился по футболке вниз, как и я по спинке ванной. Неужели я настолько замотался с этой работой? Еще и это…

Я уже представляю свою первую запись в дневнике: "Сегодня дурная голова забыла про свою семью!" Да уж…

Я горько усмехнулся в тишину. Ком тут же застрял в горле – как тогда, перед холодным взглядом отца. Для него нет больше Фрилла Астона, есть только «позор семьи».

После того момента каждый раз, проходя перед зеркалом, я не мог не замечать его черты в своём отражении. Его суровые карие глаза смотрели сквозь меня, словно даже здесь, в чёртовой Японии, он был рядом. А этот дебильный нос, как он его называл… «немецкий нос с горбинкой», по которому нас часто сравнивали, начал ощущаться по-другому.

Утро пришло слишком быстро из-за боли в ладонях. Я неосознанно провел рукой по волосам, ощущая, как раны с энтузиазмом отзывались на прикосновения. Может, опять обработать? А если ампулу открыть? Это ведь по-любому лекарство, верно?

Нет, погоди, ты серьёзно? А если там яд, который может в секунду убить тебя? Даже не думай.

Сегодня официально у меня выходной, но… но вторая работа так и просится, чтобы я начал копать глубже.

Все еще в сонном состоянии, я посмотрел на свой рабочий стол, куда положил записку с ампулой. Параллельно друг другу. Они словно излучали свет в темной комнате. А рядом лежал (вроде бы) мой блокнот, который я даже не трогал. Купил в прошлом месяце как запасной для работы.

С одной стороны, я должен его использовать для работы, а с другой – хочется вести как дневник. И чего я так загорелся? Всегда ведь был даже против. Меняюсь, значит.

На электронных часах показывало 5:41. Заснуть снова не получится, таблетки закончились.

После получасового лежания, всё еще ощущая лёгкую усталость от сна, направился на кухню. Было неприятно листать телефон в руках, но а как мне начинать день? Журналист всегда должен быть в курсе событий.

Раз. Завтрак. Вернее, остатки вчерашней еды.

Два. Пролистать новости.

Три. Душ, чистка зубов.

Оказывается, так неприятно мыться, когда у тебя открытые раны на ладонях, но я не могу не делать это. Сквозь щиплющий шампунь и горячую воду промыл волосы.

Ближе к 10 утра, после базовых дел, опять завис в телефоне. Глаза поглядывали на заметки в телефоне. А что если..?

Не слушая дальше свою голову, пальцы машинально начали печатать.

«18.11.16 год. На данный момент у меня есть: жест птицы, витамины (под вопросом), Сеймэй, Ник, ампула, записка, та девушка и две фотографии, которые охраняет грубый паренек. И Танака. Он самое главное.»

Я остановился, думая, в какую сторону мне сейчас идти. С одной стороны – Танака, он буквально рядом со мной постоянно. А с другой стороны – жест птицы и фотографии. Жестом снова открыл клавиатуру.

«Планы на завтра – спросить Танаку (НЕ НАПРЯМУЮ), пойти в архив (придумаю как), а дальше всё пойдёт чередом.»

Я отложил телефон. Два дня были насыщенными, мне нужно отдохнуть сегодня. Да и куда я с такими ранами пойду?