Глава 24: «Тупик»

Глава 24: «Тупик»

Утро началось глухо. С самого рассвета поселение окутала молочно-серая дымка, словно воздух сгустился от ожидания. Дождь прекратился, но все еще капало с крыш, с веток. Мир казался промокшим насквозь. Ларс стоял у окна. Кай заваривал кофе — слабый, мутный, но хоть какой-то. Остальные молчали, даже Эрик не шутил.

В дверь постучали. Элли.

— Они готовы поговорить, — сказала она, не поднимая взгляда. — Пойдем.

Ларс обернулся. Кай смотрел на него как на умирающего. В глазах плескался страх, но он сдерживал себя. Он не имел права его остановить. Просто коснулся рукой пальцев, коротко сжал.

— Все будет нормально, — прошептал Ларс. — Постараюсь выяснить все, что смогу.

Они вышли. Элли не говорила ни слова. Только шла вперед по грязной дороге, мимо пустых улиц, будто весь поселок спрятался. Никто не работал в огородах, не играли дети. Все замерло, под ногами хлябали лужи.

У дома Агаты стоял черный фургон. Такой, что не мог родиться в этом мире — целый, чистый, даже с работающими фарами. У него были матовые стекла, гладкая обшивка, он не гудел, а глухо шелестел мотором. Рядом стояли трое. Одеты одинаково: черная военная одежда, маски с полупрозрачными экранами, в которых невозможно было разглядеть лиц. У одного из них — оружие.

Ларс замедлил шаг. Рядом кто-то зашевелился за шторой второго этажа. Элли остановилась у ступенек.

— Тебя ждут внутри.

Он не обернулся. Вошел, поднялся по ступеням. Внутри было темно. Все окна завешены. Ларс поднялся на второй этаж. Агата стояла у окна, на ее месте за столом сидел мужчина в черном плаще. Тот самый мужчина, который красовался на плакате с ребенком за руку. Морщины осыпали его лицо, словно время рисовало узоры. Седые волосы коротко подстрижены. За ним двое охранников, такие же как у фургона.

— Ларс, — произнес мужчина. — Ты знаешь, кто мы?

— Знаю, — четко ответил Ларс.

— Значит, давай говорить без лишних прелюдий.

Ларс продолжал стоять прямо, не склонив голову, не отведя взгляд.

— Вы преследовали нас, стреляли. Почему мы должны с вами говорить?

— Потому что вы выжили. А значит — достойны. Мы отслеживаем группы, оцениваем. Те, кто доходят, получают шанс.

— Шанс на что?

— На жизнь.

Повисла пауза. Ларс ждал продолжения.

— Настоящую жизнь, Ларс. Не ту, где вы роетесь в пепле, глотаете гнилую воду и умираете от обморожения. Мы предлагаем структуру. Сообщество. Будущее. Не просто выживание, а жизнь. Продолжение. Твоя любовь будет рядом. Твои друзья в безопасности. Вы увидите, как мир расцветает. Как он становится чем-то особенным, только с сильными и значимыми людьми, — пояснил мужчина. — Но для этого нужна преданность.

— Кому? Вам? — Ларс едва сдержался от раздраженного фырканья.

— Будущему. Порядку. Мы не секта, не чокнутые профессора. Мы — создатели нового мира. Ты знаешь сколько нас уже?

— И сколько?

— Достаточно, чтобы вернуть цивилизацию. Ты же этого хочешь?

Ларс стиснул зубы. Его выворачивало от этого разговора. От пустых слов, за которыми он чувствовал бетонную ловушку. Они не объясняют, не отвечают. Они заманивают.

— А те, кто не хочет быть с вами?

— Уходят.

— Живыми?

— Это зависит от них.

— Какая у вас политика? Что вы делаете на самом деле?

Он не рассчитывал на точный ответ, но услышать хоть долю истины было достаточно. Мужчина тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла, закурил, предложил Ларсу и он не отказался. Давно не видел этой фирмы сигарет. Раньше ее курил отец, она считалась одной из самых дорогих на рынке.

— Когда мир начал рушиться, мы уже были готовы. Мы знали, что рано или поздно все развалится. К этому вело все: политика, сумасшествие людей, погодные аномалии. Я собирал свою команду по крупицам. Мы закупали оружие, еду, воду, одежду, лекарства, машины и запчасти — все, что сейчас имеем, в отличии от всех. Я был владельцем авиакомпании, в которой после произошедшего мы и обосновались, — мужчина сделал затяжку и выпустил тягучую струйку дыма. — Все, кто приходили к нам были осмотрены врачом, опрошены психологом, проверены военными. Достойные оставались, слабые и никчемные уходили. Думаешь я жесток? — он усмехнулся, заметив во взгляде Ларса пренебрежение. — Нет. Я просто пытаюсь выжить. Вы собирали в свою общину всякий сброд. Старики, больные, люди, которые не умеют ничего. Таким не место в новом мире, понимаешь? В свою изначальную группу я набрал самых нужных людей: врачи, повара, строители, механики, ученые, военные, учителя. Я собирал их по всему миру и теперь мы — самая сильная группа, которая пытается вытянуть эту планету на новый уровень. Города, деревни, общины которые процветают — наша заслуга. Это поселение чудесно, а все почему? Потому что мы сохранили семена, мы соорудили колодец и раздали пособия по уходу за урожаем. И здесь нет слабых и никчемных. Каждый человек достойный жить здесь. Он несет пользу, многое знает.

— Бесчеловечно выгонять стариков только потому, что они не несут пользу, — тихо сказал Ларс.

— Да, — кивнул мужчина. — в прошлом мире — бесчеловечно. А теперь это игра на выживание. Либо ты, либо тебя. Ваша группа тот редкий случай, когда мы готовы взять всех. Всех, кто пришел с тобой.

Вновь пауза. Тягучая. Словно между их словами прорастала недоговоренность. Словно мужчина знал что-то важное, тайное, о чем не желал говорить.

— Так мы нужны вам? Или мы просто очередные, кого вы заметили и решили дать шанс?

— Врачи и солдаты. Да, вы нужны нам, поэтому мы дали вам шанс и не убили еще в тот день, когда ваша группа убила моих людей.

— Когда вы нас заметили?

— Как же много вопросов, — театрально вздохнул мужчина. — Достаточно давно, чтобы знать о вас многое. Дроны и солдаты следили за вами. Удивлен, что вы не заметили.

Ларс вспомнил, как часто оглядывался, прислушивался к шорохам в лесу. Он замечал, только ссылался на свои нервы. Они знают все. Они знают. Тревога заполнила грудь, взгляд стал тяжелым. Мужчина мягко улыбнулся.

— Думаешь о Кае?

Ларс вздрогнул. Ему нужно быть осторожным. Теперь вдвойне.

— Мы пришли за помощью, — слова звучали упрямо. — Нашей общине нужна помощь, вы это знаете. Так что вы можете предложить им, в замен на нас?

Предложение Ларса пришло в голову в моменте. Нельзя было ставить жизни остальной группы на кон, но если группа готова была умереть в пути, то они, должно быть, не будут против. Главное — сейчас, а потом уже решение остальных проблем.

Мужчина молчал. Снова закурил, блуждал по кабинету взглядом. Казалось, все перестали дышать, ожидая ответа.

— А чего бы ты хотел?

— Помочь им. Еда, лекарства.

— Для чего я распинался все это время? Зачем переводить провизию на тех, кто вот-вот умрет по здоровью или глупости?

— Потому что это люди! — не выдержал Ларс. — Вы хотите нас, мы — жизнь своей общине.

— Я подумаю.

Слова прозвучали как грязно брошенное одолжение. Ларс чувствовал себя маленьким мальчиком, которого поучал отец.

— Я подумаю. И вы подумайте, — сказал мужчина. — Ты подумай о Кае, Джун о своем хвостике Райо, Ния и Сэм, должно быть, тоже не хотят потерять друг друга в начале семейной жизни.

Фраза прозвучала ровно. Почти мягко. Но в ней звенела угроза, чистая, как клинок. Ларс понимал: свободы у них нет. Только иллюзия. Но... их община. Старики. Дети. Там — смерть. Здесь — жизнь, но по их правилам.

Он развернулся. Вышел, не сказав ни слова. Маски не шевельнулись. Элли ждала все так же у ступенек. Когда Ларс спустился, она посмотрела на него с тревогой.

— Все в порядке? — только и произнесла она.

— Пока что, — хрипло ответил Ларс. — До утра.

***

Гостиная встретила его тишиной. Эрик топил камин, Кай сидел на полу, прислонившись к дивану, уткнувшись лбом в колени. Райо читал что-то у окна, Сэм бессмысленно перебирал аптечку. Девушки слонялись из угла в угол в ожидании. Ларс только кивнул, сел на край стола и начал говорить. Правду, без сладких вступлений. Когда он замолчал, наступила мертвая тишина. Только потрескивало полено в камине.

— Я же говорил, будет хрень, — прошептал Эрик, затем хлопнул ладонью по столу. — Я знал. Эти твари с самого начала неслись за нами, как псы. А теперь вежливо стучат в дверь и говорят: «Живите с нами, только отдайте свободу».

— Ты так говоришь, будто у нас есть выбор, — отрезала Джун. — Напомнить, как выглядело наше «свободное» выживание в пепельной дыре?

— Лучше в дыре, чем в клетке, — огрызнулся Эрик.

— В клетке, где ты можешь выжить, вырастить ребенка и не бояться, что тебе ночью перережут горло за банку консервов, — продолжила она, посмотрев Ларсу в глаза. — Ты же сам понимаешь. Они нас не тронут, если подчиниться. Может, это не ад. Может, это просто... правило игры. Если они помогут общине, я готова остаться.

— Мы не знаем, какова цена, — сказала Ния, тихо, устало. — Мы не знаем, куда попадем, если пойдем за ними. И если у них такие технологии, такие люди... почему они не помогают всем? Почему только избранным?

— Потому что они не благотворительность, — ответил Сэм. — Они — система. Они отбирают сильных, выживших, послушных. Они строят новый мир, в котором нет места анархии. Только порядок. Ларс же сказал именно это. И эта истина в их мире.

— И мы им подходим, — заключил Райо, — пока не начнем бунтовать.

Все обернулись к Ларсу.

— Что думаешь ты?

Ларс посмотрел на Кая. Тот смотрел в пол, случал пальцами по колену.

— Я думаю, — медленно произнес он, — у нас нет идеального выхода. Но у нас есть шанс что-то понять. До утра. А потом мы снова встретимся. Он скажет, будет ли помощь общине, а нам придется остаться, если это так.

— То есть ты не против жить в рабстве? — спросил Эрик.

— Я против умирать просто потому, что у нас гордость, — тихо сказал Ларс. — Но если они навредят хоть кому-то из вас, я сожгу все к чертям.

Он встал, резко.

— Нам нужно решить. Спокойно. Без паники. Разложить, что мы знаем. Что можем потерять. Что можем спасти. Подумайте. У нас ночь.

Он вышел в коридор. Кай поднялся следом. Не говоря ни слова, обнял его сзади. Крепко. Почти судорожно.

— Мне страшно, — прошептал он, уткнувшись в спину. — Эти люди — лгуны. Как они докажут, что помогли общине, даже если это будет так?

Ларс закрыл глаза. Он чувствовал, как мир вокруг них рассыпается на фрагменты — выбор, который невозможно сделать правильно.

— Я не знаю. Правда. Сейчас я не знаю, что делать, что говорить. Я дерьмовый командир, который оказался между жестоким выбором. Если мы сбежим — община погибнет от голода. Останемся — попадем в клетку. Эрик прав.

Из гостиной были слышны голоса. Группа обсуждала, путалась в мыслях. Кай сильнее прижался к Ларсу, словно пытался объяснить, что все будет хорошо, что они справятся.