Глава 7: «Джун»

Глава 7: «Джун»

Они ехали с ночи до самого вечера следующего дня, пока не начало темнеть. Заснеженный лес и трасса сменились обгоревшим городком, где в тени развалин не осталось ничего живого. Джун и Ларс вышли, чтобы оглядеться. Городок стоял мертвым, словно вымершим еще до конца света. Узкие улицы, засыпанные пеплом и снегом, тянулись между покосившимися зданиями, чьи фасады растрескались от огня, холода и ветра. Когда-то здесь кипела жизнь. Об этом напоминали обрывки плакатов на стенах, ржавые качели на детской площадке, выцветшие вывески закусочных и аптек.

Окна были выбиты или заколочены, витрины разбиты. Между домами тянулись провода, оборванные и обвисшие, как сухожилия в разорванном теле. Машины, брошенные прямо посреди дороги, давно покрылись ржавчиной и льдом.

Воздух здесь был тяжелым. Ни звуков, ни движения, только скрип снега под ногами и завывание ветра в щелях. Где-то в глубине переулка громко хлопнула дверь. Не от чьей-то руки, а от сквозняка. Но Джун тут же потянулась к оружию.

Этот город не просто разрушен. Он казался местом, где время остановилось. Не умерло, а замерло в ожидании. И от этого становилось особенно не по себе.

— Я вижу купол церкви, — Джун ткнула пальцем в даль. — В церквях обычно большой зал, скамейки. Мы сможем быть все рядом и спать не на полу.

— Умно, — кивнул Ларс и постучал по капоту машины, чтобы привлечь внимание Эрика. — Едем в сторону церкви.

Белое здание было измазано кровью и чем-то черным. Надписи кричали:

«Теперь правит ад!»
«Если бы ты был, мир бы не умер!»
«Я отдаю душу за то, чтобы выжила она!»

Джун окинула фасад церкви взглядом и принялась за дело. Пока остальные возились с вещами и пленными, Джун проверила территорию и церковь внутри. Было пусто. Только ветер гулял сквозь выбитые окна и открытую дверь.

Со входа она увидела аналой, разорванную в клочья библию, банки от консервов. Здесь уже бывали люди. Возможно так же укрывались от покрова ночи и пытались выжить, грея друг друга. Джун была согласна с их ненавистью, которая заставила согрешить и уничтожить священное писание. События ее жизни просто кричали о том, что Бога нет.

Джун появилась в общине два года назад, в разгар одной из самых жестоких зим. Тогда она пришла не одна, с ней была младшая сестра Ли. Две худые, вымотанные девушки, на грани истощения, с покрасневшими от мороза руками и старыми рюкзаками за плечами. Их пустили в общину с осторожностью. Выжившие не спешили доверять незнакомцам. Но Ли сразу заболела, Джун сутками не отходила от нее и все понимали, что в их интересах вести себя по правилам общины.

Прошлая жизнь Джун откликалась в ее голосе, в движениях. Она когда-то была старшей в семье, не по возрасту, но по духу. Ответственной, упрямой, слишком взрослой для своих лет. Еще до катастрофы ей приходилось заботиться о Ли, потому что мать часто пропадала: сначала на работе, потом в зависимости. Отца они почти не помнили. Когда все рухнуло, Джун собрала вещи, забрала сестру и ушла, оставив пьяную мать в разрухе. Ей казалось, что это наказание для матери. Наглядная картина, как Джун чувствовала себя все детство, справляясь с трудностями в одиночестве.

С Ли они просто шли, куда глаза глядят. Укрытия, развалины, чужие лагеря — ни одно место не задерживало их надолго, пока они не оказались в «Общине гласов». Тогда Джун и представить не могла, какие события заставят ее остепениться.

В один из дней Ли пошла с другими в разведку. Джун была против: кричала, спорила, но Ли устала быть той, о ком всегда заботятся. Хотела доказать себе и Джун, что может быть полезной. Тогда все пошло не так: хищники или люди — никто до конца не знает. Нашли ее тело в снегу, в нескольких километрах от периметра. Без шансов.

И мир рухнул.

Джун после смерти сестры будто окостенела. Все такая же сильная, но теперь с отблеском боли в глазах, которая не уходит. Она до сих пор не говорила о Ли. Почти никогда. Только иногда, по ночам, ее можно было заметить у стены общины. Она стояла одна, с застывшим взглядом в сторону белой пустоты. Жизнь все таки сломила ее, но просчиталась и в итоге сделала только сильнее. Джун стала стрелком, скаутом. Суровая, молчаливая, резкая. Но те, кто знает ее ближе — вроде Кая или Торвальда — понимают: под всей этой жесткостью живет несломленное сердце. И воспоминание.

Группа разместилась на скамейках для прихожан. Точнее на том, что осталось. Половину вырубили и сожгли в костре еще за долго до их прихода. Ния и Эрик перебирали мешки с вещами, чтобы Ларс и Сэм сменили окровавленные вещи, Ларс готовил костер, Сэм проверял состояние пленных. Один из них потерял сознание по дороге. Второй — подросток лет шестнадцати — сидел у стены, обхватив голову руками, и дрожал. Джун сделала неуверенный шаг в его сторону, но что-то невидимое остановило ее. В испуганном подростке она видела свою сестру.

Усевшись на скамью, Джун огляделась еще раз. Кай так же как и она сидел на скамье, через пару рядов от нее. Всю дорогу до города он молчал. Иногда спал, а проснувшись снова упрямо смотрел вперед, пытаясь переосмыслить все, что происходило, а сейчас, кажется, окончательно все понял. Ларс подсел к нему.

— Никогда раньше... — пробормотал Кай, но Джун услышала, — не убивал так... в лицо. А вчера пришлось проткнуть охранника за воротами копьем.

— Но ты спас нам жизнь, — сказал Ларс спокойно. — Эти люди были мертвы до того, как мы пришли. Ты дал шанс нам и пленникам.

— Я просто... — Кай вытер ладонью лицо. — не знаю, все это не так должно быть. Мы ведь хотели просто найти живых, а не превращаться в убийц.

— Мы — не убийцы, — сказал Ларс. — Мы выжившие.

— Я знал, что на пути будет много дерьма, но глубоко внутри верил, что мир не на столько гнилой. Оказывается, все хуже, чем можно представить.

Они замолчали, а Джун с болью смотрела, как Ларс не сводит тревожного взгляда с Кая. Их мир — она уверена, он у них свой, личный — казался ей белым пятном в этом черном бесконечном пространстве. Они есть друг у друга уже много лет. Ларсу есть за кем приглядывать, у Кая есть тот, кто оберегает его как ангел-хранитель. Сердце предательски защемило от воспоминаний о сестре. Ли была ее якорем, ее смыслом жить, а не выживать. А теперь внутри только вязкое как смола одиночество.

Не в силах больше сидеть, Джун подошла у Сэму. Он поднялся на ноги и отошел от тела пленного, который лежал на полу бледный, истощенный.

— Мы не успели. Мы поздно пришли.

Джун положила на плечо Сэма руку, в попытке поддержать.

— Мы сделали, что могли.

Сэм кивнул. Для него за последние сутки было слишком много убийств. Сэм не создан для этого. Он истинный врач, но ради жизни Нии он готов на все. Настоящий друг.

Когда тело вынесли и похоронили под снегом вместо земли, на улице окончательно стемнело. Группа уселась возле костра. Ния разогрела банку с фасолью и ушла, чтобы отнести ее Сэму, который вызвался нести караул. Но все понимали, что сейчас ему просто нужно побыть одному.

Выживший пленник все так же сидел у стены. Кай аккуратно подошел к нему и присел рядом.

— Как тебя зовут?

— Райо, — прошептал тот.

— Все хорошо, Райо. Мы с тобой. Ты в безопасности.

Он впервые поднял глаза, в которых все еще держался страх. Кай с трудом, но улыбнулся, протягивая Райо руку.

— Идем, посидишь с нами. Тебе нужно поесть.

Райо с трудом поднялся и только сейчас все заметили, как обессилено его тело. Джун не могла смотреть на это, потому отвернулась и с чрезмерным усердием принялась ломать сухое старое печенье на мелкие кусочки. Ли попала в общину в том же состоянии. У них не оставалось ничего для жизни, но община помогла, не бросила их.

Никто не донимал Райо вопросами. Молча разогрели ему консервы, дали немного воды. Райо жевал тщательно, чтобы насытиться. В подвале был научен, что растягивать еду — спасение.

— Возьмите меня с собой, — вдруг сказал Райо.

Его голос был хриплым, тихим. Но отчетливым. Без мольбы. Скорее как жалкая просьба, в исполнении которой он сомневался. Группа замерла. Кай обернулся первым.

— Что? — тихо переспросил он.

Райо поднял взгляд.

— Я могу быть полезен. Я запоминаю маршруты. Слышу шаги раньше, чем остальные. Я... — он замолчал, на секунду потеряв нить. — Просто не оставляйте меня.

Тишина повисла между ними. Все смотрели на Ларса, словно он мог сделать что-то невозможное. И правда мог. Ларсу решать судьбу этого паренька. Взять с собой или бросить здесь одного, в городе без тепла, еды, воды и оружия.

Ларс, как всегда, молчал дольше всех, а потом тяжело вздохнул, потирая лицо. Его голос прозвучал жестко, но не жестоко.

— Мы не церковь и не приют. У нас тяжелый путь, недостаток еды, постоянные риски. Ты слаб.

Райо кивнул, не опуская взгляда.

— Стану сильнее. Просто дайте шанс.

Кай чуть подался вперед, хотел сказать что-то в защиту Райо, но не решился. Джун посмотрела на Ларса.

—Мы спасали его не для того, чтобы снова бросить на смерть, разве не так?

Ларс снова посмотрел на Райо.

— Я подумаю. А ты ложись. Тебе нужно набраться сил, какое бы решение я не принял.

Его уложили спать ближе к огню. Он отключился сразу же, как только голова коснулась мягкой куртки Кая.

Группа сидела молча какое-то время. Никто не говорил, но у каждого было осознание: они пересекли черту. Теперь нет пути назад. Но они есть друг друга. А значит — есть шанс. И у Райо он тоже должен быть.

Джун увидела в Райо то, что когда-то было в ее сестре: уязвимость, не успевшую закостенеть. Райо, с его тишиной и попыткой держаться уверенно, несмотря на страх, напомнил ей, каким бывает человек, который слишком долго прятался от боли и вдруг оказался на свободе. Не готов, но жив.

Он не пытался казаться сильным. Не врал.
А еще он смотрел на Кая так, как Ли когда-то смотрела на Джун, когда та говорила, что все будет хорошо. Со страхом, но с верой. С надеждой.

Джун не из тех, кто просит. Тем более у Ларса. Но в ту ночь, у костра, когда Райо уснул, а все тихо обсуждали, что с ним делать, она не смогла молчать.

— Он не опасен. Он просто ребенок, Ларс. Такой, которых мы теряли слишком часто.

— Ты хотела оставить Кая там на заправке. Он не ребенок? Он бы смог сто процентов вернуться домой?

— Кай, Кай... — покачала головой Джун. — Он другой. Он сильный, смелый, умный на столько, что может все. И тогда была другая ситуация, не сравнивай, Ларс.

Ларс ничего не сказал, и тогда она добавила тихо, почти неуверенно:

— Не выгоняй его. Ему нужен кто-то... до того, как он погибнет. Как Ли.

Она не стала объяснять больше. Просто встала и ушла. Эрик и Кай легли спать, дав Ларсу тишины. А Ларс долго сидел, глядя на танцующие языки пламени и понимал, что у него нет выбора. Он не может поступить иначе.