Глава 17: «Спасители»

Глава 17: «Спасители»

Кай сидел, поджав ноги, на своей куртке, расстеленной под натянутой клеенкой. Дождь усилился: тяжелый, вязкий. Группа сбилась в тесную кучку, точно перепуганные цыплята под гулким небом. Эрик что-то привычно рассказывал, не затыкаясь, но его слова утопали в звуках дождя, в общей усталости и в чьих-то собственных, спрятанных мыслях.

Кай не слышал ничего. Внутри звенело от недавнего разговора. Райо. Ларс. Все снова и снова прокручивалось в голове, как скрежет лезвия по металлу. Горький осадок, ком в горле, дрожь в пальцах.

Когда они решили остановиться на ночь, Райо ни слова не сказал. Не проронил ни одного звука и всю дорогу, что шли по раскисшей земле, хрустя ветками под ногами. Только смотрел как-то странно, пристально, будто взглядом хотел что-то вырезать из Кая. И вот, когда вечер опустился на лес, он вдруг коснулся Кая за руку — легко, почти испуганно — и прошептал:

— Пойдем. Мне нужно поговорить.

Они брели между деревьями, где ветки цепляли за капюшоны, где воздух был мокрым и теплым, как дыхание раненого зверя. Кай шел молча, зная, что за этим скрывается что-то важное. Что-то, что будет больно услышать.

Они остановились. Райо стоял, будто держался за ствол дерева, чтобы не упасть.

— Я больше не могу, — выдохнул он. — Не могу это держать в себе.

Кай вскинул глаза. Его сердце уже предчувствовало.

— Что случилось?

— Это нелепо. Это бессмысленно. Особенно сейчас. Но я... Я люблю тебя. Не как друга. По-настоящему.

Его голос дрожал.

— Я не знаю, как это началось. Просто однажды я проснулся и понял, что ты — свет. Что рядом с тобой тишина не давит. Что хочется жить, когда ты рядом. Это все так по-детски звучит... но это правда. Ты стал моим спасением.

Кай молчал. Он не отвел взгляда, но и не сделал ни шага навстречу. В груди — холод. Не от отвращения, не от страха. От невозможности.

— Райо ты — мой друг. Ты важен для меня. Очень, но ты же знаешь, мое сердце давно уже отдано другому.

Он не сказал имени, но и не нужно было. Райо покачал головой и горько усмехнулся, глядя в сторону.

— Ларс. Я знаю. Все знают. Вы как два огня в ночи — видно с другого конца мира.

Он замолчал. Затем тихо добавил:

— Но даже зная это, я все равно надеялся. Глупо, по-детски, как мальчишка с разбитой коленкой. Думал: «А вдруг ты не уверен? А вдруг у меня есть шанс?»

— Нет. — Голос Кая был мягким, но в нем не было ни тени сомнения. — Не ошибаешься.

Тишина между ними сгущалась, будто темнота становилась плотнее, гуще, злей. Райо посмотрел ему в глаза. Его взгляд, полный нежности и обреченности, убивал. И вдруг, не спрашивая, поцеловал его.

Кай не ответил. Но и не оттолкнул. И в тот момент, точно вызванный этим жестом, появился Ларс.

Разговоры, обвинения. Грубые слова, которые потом уже не забрать. И теперь трое сидели под одним небом, среди мокрых рюкзаков и холодных ужинов, чужие, оглушенные. Побитые, как псы после драки.

Ларс хмуро смотрел на карту, будто там можно найти ответ, где заканчивается предательство и начинается прощение. Райо сидел чуть в стороне, прислонившись к плечу Джун, ее ладонь обвивала его пальцы, как якорь. Она стала ему сестрой, тихой опорой в этом брошенном мире. Он больше не говорил.

А Кай... Кай смотрел на Ларса. И ждал. Ждал взгляда, жеста, хотя бы вздоха в его сторону. Ничего. Только стужа. Только взгляд, скользнувший мимо, как будто между ними никогда ничего не было.

Мир уже развалился под ржавым небом, на пепельной земле. Но хуже всего было то, что в этом разрушенном, брошенном пространстве они успели разрушить и друг друга. Своими руками. Своими сердцами.

И теперь разбитые не только города. Теперь разбиты и они.

***

Утро не принесло облегчения. Только холод, влажный воздух и неумолимое движение вперед. Шаг за шагом, будто по кругу, они продирались сквозь лес и щебень, и Каю казалось, что их путь давно лишен цели. Спасение должно быть где-то впереди, они ведь все еще идут к нему... Или уже нет? А если деревни, к которой они стремятся, больше не существует? Если она пала вчера, неделю назад, или никогда и не была настоящей?

Эти мысли жгли, как песок на израненных ступнях. Кай, всегда был тем, кто держал свет — пусть и крошечный, но устойчивый. А теперь и в нем что-то потускнело. Он смотрел вперед и впервые боялся. Не за других, а за сам путь. За то, что он ведет в пустоту.

И все же одно не давало совсем провалиться в это безмолвие: Ларс. Мрачный, злой, настороженный, но живой. Рядом.

— Что у вас случилось? — шепнула Ния, поравнявшись с Каем.

Ее голос был мягким, как покрывало в детстве, и таким же хрупким.

— Небольшие недопонимания, — выдохнул Кай. Помолчал. Внутри что-то подталкивало не держать это больше в себе. — Райо... он поцеловал меня. А Ларс это увидел.

Ния замедлила шаг. На ее лице отразились удивление и немедленная попытка понять все сразу. Она мельком взглянула туда, где шли Райо и Джун, затем на Ларса и снова на Кая.

— Ты же понимаешь, что для Ларса это не просто «недопонимание»? Это для него повод исчезнуть. Он снова пытается отступить, как будто ты — рана, которую лучше не касаться. Как будто если он отпустит тебя, тебе будет легче, безопаснее.

Кай кивнул. Слишком тихо. Слишком устало.

— Я знаю. Но что я могу сделать? Я... стучу в закрытую дверь.

— Тогда разнеси ее наконец, Кай. Ты ведь умеешь. Ты знаешь как.

Она больше не сказала ни слова. Только оставила его с этим. И Кай горько усмехнулся. Он понимал, о чем говорила Ния. Но понимание не значит уверенность.

В груди теснилось и другое: тревожная мысль о солдатах. О тех, кто напал на них в прошлый раз. О том, что это повторится. Тревога душила, как вода при погружении: кажется, терпимо, но еще чуть-чуть и ты захлебнешься.

Где-то позади Джун что-то сказала Райо. Тот обернулся и взгляд его коснулся Кая. Растерянный, болезненный. Кай улыбнулся в ответ тускло, через силу. Он не знал, что еще может дать сейчас, кроме этой пустой, бессильной улыбки.

Они приближались к городу. По ржавому дорожному знаку было видно — осталась миля. Новый мертвый город ждал их впереди. С запахом старой гнили, пылью на подоконниках и странной, липкой тишиной, от которой становилось не по себе. Каждый из них чувствовал — никто не знает, что будет дальше.

Кай снова думал о лагере. О родителях. О том, осталась ли у них еда, вода. Выжили ли они? Эти мысли были как тонкая нить, почти незримая, но именно она не давала ему оборваться окончательно. Вернуться назад возможно. Вернуться с пустыми руками нельзя. Он знал, что дорога назад будет не легче.

— Ларс, давай остановимся хоть на пару минут, — выдохнула Джун, опираясь о колени. — Мы идем без остановки уже черт знает сколько часов. Это ненормально.

— У нас нет времени, — бросил Ларс, даже не обернувшись.

— Джун права, — поддержал Сэм, — Райо выдохся, Эрику все еще окончательно не оправился. Он бледный и кашель усилился. Мы не железные.

— У нас. Нет. Времени, — повторил Ларс, глухо, с нажимом, почти рыча.

— А у нас нет сил! — взорвалась Джун. — Твои любовные трагедии — твои проблемы, Ларс. Но хватит вымещать их на нас. Вы с Каем можете дуться друг на друга, сколько хотите, но остальным-то жить как?

Ее слова были как пощечина. И все же Ларс шагнул к ней быстрым, угрожающим движением. В его взгляде было нечто ледяное, непереносимое, почти звериное.

— Причем тут Кай?!

— Ты серьезно?! — голос Джун дрожал, но не от страха. — А как ты думаешь, почему ты с самого вечера ходишь как старая бомба? Вот-вот рванешь. Я ведь говорила, не стоило его брать!

— Не смей его трогать.

— Иначе что?! — отрезала она, глядя прямо в лицо. — Конечно, глотку перегрызешь за него.

Кай не мог больше молчать. Он медленно подошел к Ларсу и, не говоря ни слова, коснулся его руки.

— Хватит, — тихо, почти шепотом попросил он. — Дай людям передохнуть.

И, к его удивлению, Ларс подчинился. Позволил увести себя в сторону. Уселся под деревом, будто вдруг кончились все силы. Осунулся.

Кай присел напротив. Их разделяло только дерганое дыхание.

— Не надо ругаться с теми, кто тебя любит, — мягко сказал он, без упрека.

— Ради всего святого, Кай, не сейчас. Отдыхай, пока есть возможность. Поговори с Райо, если так хочется почесать языком.

Кай промолчал. Только смотрел. Видел: Ларс не злой. Он просто измотан. Устал быть сильным. Устал быть собой.

Он остался рядом. Просто сидел и смотрел, как остальные приходят в себя. Райо отвернулся. Видеть Кая рядом с Ларсом — больно, но Кай не мог иначе. Джун держалась стойко. Эрик лежал на земле. А Ния и Сэм сидели, обнявшись. Между ними разгоралась теплая, почти тихая любовь. Такая, которая не требует слов. Она приходила даже в мертвом мире. Потому что сердце не слушает обстоятельства.

— Как нога? — спросил Ларс неожиданно.

— Лучше. Ния заботится, делает какие-то примочки. Я справлюсь.

Ларс кивнул, смотрел в землю.

— У нас почти не осталось еды. Если медлить, мы... можем не дойти.

Кай посмотрел на него и в очередной раз увидел не бойца, а человека. Уязвимого, тревожного.

— Мы найдем выход. Мы всегда находим. Впереди город, может там что-то осталось.

— Или нас там убьют, — глухо бросил Ларс.

— Нет. Мы справимся. Вместе. И, Ларс, я всегда рядом. Если захочешь поговорить, просто подойди.

Ларс долго молчал, а потом едва заметно кивнул.

И тогда Кай встал. Пора было идти.

***

Путь в город был коротким, но тяжелым. Усталость липла к коже, как грязь. Дорога, некогда проложенная для машин, давно треснула, расползлась, покрылась мхом и пеплом. Слева поднимались каркасы высоток — пустые, обугленные, как выбитые зубы в челюсти. Справа шли поля, заросшие сухой травой, в которой таилась тишина, похожая на ловушку.

Город встретил их безмолвием. Оно было таким плотным, что казалось, будто воздух сжался, не в силах пропустить звуки. В этом беззвучии каждый шаг отдавался гулким эхом.

Эрик, шагал рядом с Сэмом. Джун шла рядом с Райо, время от времени оглядываясь. Ния держала ладонь на ноже у пояса. Даже она чувствовала — здесь что-то не так.

Кай шел впереди, рядом с Ларсом. Их руки не касались, но между плечами сохранялось ровное, выверенное расстояние. Словно связаны невидимой нитью. Они больше не говорили, не нужно было.

На входе в город висела табличка, ржавая и изогнутая от времени. На ней когда-то была надпись, но краска стерлась. Под ней кто-то нацарапал гвоздем по металлу: «не верь тем, кто носит черное».

— Что это значит? — тихо спросила Ния.

— Спасители, — отозвался Райо. — Наверное, про них.

Они прошли мимо, не сказав больше ни слова.

Чем глубже заходили в город, тем явственнее становились следы жизни, прерванной слишком резко. Брошенные игрушки. Разбитые витрины. Открытые двери, сквозь которые тянуло запахом прелого металла и чего-то еще — старой крови, может быть.

И вдруг они увидели очередное послание. На стене здания огромный плакат, натянутый, словно агитация из старых времен. На нем силуэт человека в броне и черном плаще с золотой нашивкой «Спаситель». Рядом стоял ребенок, протянувший к нему руку. Сверху надпись четким, выжженным шрифтом:

«СПАСИТЕЛИ — ТВОЯ НОВАЯ СЕМЬЯ. ДОВЕРЬСЯ НАМ».

— Мы точно хотим идти дальше? — прошептал Эрик, глядя на плакат, как на икону из кошмара.

— У нас нет выбора, — глухо ответил Ларс. — Нам нужна еда. И место для ночлега. Далеко на голоде не уйдем.

— А если они тут?.. — выдохнула Ния.

— Тогда будем молчать и слушать, — сказал Кай. — И молиться, чтобы нас не нашли первыми.

Они свернули в одну из улиц. Сквозь разбитые окна пробивался тусклый свет. На стенах виднелись надписи — спешные, будто на бегу:

«Они пришли ночью»
«Спасение — это смерть»
«Не открывай дверь, даже если зовут по имени»

— Я не хочу здесь оставаться, — сказал Сэм.

— Придется, — ответила Джун, прижимая к груди арбалет.

Они нашли полуразрушенное здание с уцелевшим вторым этажом. Лестница была наполовину обрушена, но выдержала. Поднявшись, они обосновались — без огня, без громких разговоров. Только шепот и тени на стенах.

Кай не мог уснуть. Он сидел у окна, всматриваясь в улицы. В одном из переулков мелькнул силуэт. Высокий, в капюшоне. Потом исчез. Но сердце уже ушло в пятки.

Он сжал плечо Ларса, который дремал рядом.

— Кто-то есть, — шепнул он.

— Где?

— Переулок. У здания с плакатом. Я видел...

Ларс молча встал. Его лицо было сосредоточенным. Больше ни слова. В тишине наступающей ночи страх проникал под кожу, холодом растекаясь по венам.

«Спасители», — подумал Кай.

Они ближе, чем им хотелось бы. И теперь каждая тень может быть последней.