г л а в а 2.20

— Сегодня был последний день приема работ, — объявила Миссис Риччи. — Я рада, что к этому времени многие из вас успели выполнить это непростое задание. После выпускного старшекурсников лучшие из работ будут представлены на конференции, и в следующем семестре я обращу внимание на ваши успехи и буду снисходительнее на экзамене.

Доминика ее даже не слушала. Она сидела в телефоне, печатая сообщения Сильвии, зная точно, что та их не прочитает раньше обеденного перерыва. Ее сестра строго соблюдала правила, и было неудивительно, что за такое короткое время ее повысили до секретаря главного юриста. Кажется на ее новой работе ждали именно такую, как Сильвия, — ответственную и порядочную. Теперь Доминика могла только гордиться своей старшей сестрой, справившейся с харассментом предыдущего директора.

— Попрошу Доминику Ясперс, Томмаса Мойера, Ли Куппера и Деймона Лонга подойти ко мне после обеденного перерыва, — услышав свою фамилию, она отвлеклась от экрана смартфона и перевела взгляд на Миссис Риччи, мило улыбающуюся Томмасу,сидящему на соседнем ряду от Доминики. Они посмотрели друг на друга, и девушке совсем не понравился томный взгляд, которым парень одарил ее. Но не потому что это задело ее, как ту, что когда-то к нему что-то чувствовала. Хотя были чувства у нее к нему сейчас или уже нет, не играло роли, ведь его взгляд не понравился Доминике, потому что он был переполнен отвращением. 

Когда занятие закончилось и она вышла из аудитории, Доминика направилась к лестнице, чтобы уехать из института. Девушка не собиралась участвовать в беседе с преподавательницей. Миссис Риччи собиралась поговорить о проекте, в создании которого Доминика даже не участвовала. А для нее это было лишней тратой времени, ведь экзамены и тесты она завалила, и ждала объявления об отчислении. Это было страшным событием, но она так долго его ждала, что отнеслась спокойнее, зная точно, что та мама, которая отныне жила в доме, не упрекнет ее за это, а только поддержит в подготовке к новому поступлению, о чем задумываться сама Ника пока не хотела.

— Ника, — ее позвал он, и по телу пробежал электрошок, напоминая о том, что она чувствовала к этому парню, когда он что-то значил для нее. — Привет, — ей, может быть, показалось, но это прозвучало с упреком.

Ей пришлось посмотреть на него и понять, что преподносил он себя именно так, как она себе представляла. На его лице было высокомерие, так будто его просили с ней поговорить и он не по своей воли стоял напротив.

— Привет? — не удержалась от вопроса Ника и отвела глаза, сдерживая улыбку. — Спустя столько месяцев "привет" звучит ужасно. Тебе так не кажется?

— Если бы я не сказал тебе "привет", ты бы даже и не заговорила со мной, — держа руки в карманах, он подошел к девушке и замер, разглядывая ее мешковатую кофту и спрятанные под нее каштановые волосы. — Тебе не интересно, почему Миссис Риччи захотела с нами поговорить?

— Совсем нет, — он опешил от ее ответа и нахмурился.

— Я вычеркнул фамилии Ли и Деймона из работы. Как ты уже поняла, я ее завершил самостоятельно, без их помощи.

— И без моей помощи, — добавила Ника, кивая, и парень снова опешил.

— Твою фамилию я не убирал. Как ни как мы были друзьями, и у тебя сейчас большие проблемы с зачетами, — небрежно высказался он о ее ситуации, и она подметила то, как все точно он сказал.

— Это было мне одолжение? — она подняла одну бровь, улыбаясь ему, хоть и не искренне. — Я ведь правильно тебя поняла? 

— Я помню в какой тяжелой ситуации ты была до того, как пропала из института но долгие полгода. Мне привелось однажды увидеть тебя в том состоянии, — намекнул он, окуная ее в худший день...

"Это что, перегар? — он наклонился к ней и сморщился. — Серьезно? Ника, ты вчера пила? В будний день?" 

"Томмас, я могу объяснить..."

"Нет, это перебор, — он попятился назад. — Лучше бы никто в институте не видел твоего состояния. И я тоже".

— Надеюсь, сейчас у тебя все в норме, — холодно сказал он, напоминая ей того парня, что когда-то сказал ей те ужасные слова. Он не был тем парнем, что она выдумала сама себе в голове и полюбила.

— Все в норме, — она расстегнула замок на сумке, опуская на нее глаза. — Я отчисляюсь, и в этом помощь твоя не нужна, — она достала две книги с синим переплетом и протянула Томмасу. — Буду признательна, если просто отнесешь за меня эти книги в библиотеку. И спасибо за все, Том, и это искренне, — Ника кивнула ему на прощанье, посмотрев на него напоследок, и развернулась к выходу.

Ей хотелось плакать, но она уже научилась себя сдерживать, держать слезы в себе. 

— Ника, — позвал он ее снова, и девушка посмотрела на него в последний раз, — тебе точно не нужна помощь?

— Не твоя, Горацио, — ответила она, улыбаясь, и оставила его одного с книгами в руках. "Гамлет" было написано на обложке верхней, и он смущенно закивал головой.

На улице, как назло, стал накрапывать дождь и усиливаться ветер, и она стала плутать по парковке в поиске своей машины, ведь звук разблокировки дверей заглушался погодой, и нажимание на кнопку ключей было бесполезным действием.

— Как можно забыть, где ставила автомобиль? — рядом появился Мистер Гатти, подставляя над ее головой черный зонт. Она хотела ему ответить, но к горлу подступил ком после недавнего разговора с Томмасом. Ей нужно было поставить в этот день большую точку, точно понимая, что больше не вернется в этот университет. 

Мужчина взял из ее руки ключи и поднял голову, нажимая кнопку снова. Оранжевые фары замигали в двух рядах от них, и они повернули налево.

Люди стояли с двух сторон, образовывая пустую дорожку к противоположной стороне. Доминика шла по ней, удивляясь тому, как удачно все встали, будто бы пропуская одну лишь ее. Вот только впереди она увидела двух знакомых ей парней, и первое чувство, посетившее ее, было страхом. В конце коридора стояли Лоренцо и Самюэль, смотря точно на нее. И вот выражение лица первого заставило ее испытать именно это чувство. Страх был вызван его улыбкой, которой он одаривал ее каждый раз, когда чувствовал свою победу. Она не знала, что они делали в ее институте, ведь и не догадывалась, что они все учились в одном и том же.

"Шлюха!" - Доминика посмотрела направо в толпу, где были произнесены эти слова, чтобы узнать, что там происходило, но наткнулась на взгляды студентов, направленных в свою сторону.

"Алкоголичка!" - крикнул кто-то другой, но теперь с другой стороны, но Доминика вновь не увидела никого. Парни слева тоже смотрели на нее. Она, опустив голову, стала продвигаться вперед, но снова услышали чей-то возглас.

— Тебе тоже домой? — спросила она для приличия у Пита, находя пользу в испортившейся погоде, ведь голос ее вибрировал не от холода, а от того, что Томмасу удалось всковырять в ее памяти.

— Если тебе не будет сложно, — сказал он вежливо, замечая то, как она прятала лицо за волосами, выбившимися из капюшона худи. — Сегодня был последний день? — и она решила лишь кивнуть, чем подтвердила его догадки. — Ты этому рада или расстроена?

Они уже подошли к машине, но Ника не стала открывать дверь, а остановилась, чтобы поговорить. Ей впервые хотелось это сделать с Питом. Но мужчина доказал, что ему можно было доверять. К сожалению зонт не был десятиметровым, и ей приходилось стоять к нему близко и чувствовать дискомфорт. Потому она опустила глаза и сжала перед собой сумку, заняв себя дерганием застежки на внутреннем отсеке.

— И то и другое, — ответила девушка. Ветер поднялся сильнее. — Я понимаю, что могу оставить все то, что случилось со мной, в этих стенах и не брать с собой. Но от чего так больно? 

— Кажется, я что-то не знаю, — предположил он, оборачиваясь на широкую дорожку, ведущую в главный корпус института. Через распахнутые двери рабочие  заносили реквизит для выпускного, до которого оставались считанные часы. 

 — Всего знать невозможно, — объяснила ему девушка. Она не намерена рассказывать ему о себе все. Все самое страшное она унесет в гроб. — Я мечтаю лишь о том, чтобы проснуться завтра утром и больше никогда не вспоминать весь этот год, — с тяжестью на сердце выговорила она, крепко зажмуриваясь.

Она уже знала, что загадает в ночь на Рождество. Другой жизни. Абсолютно иной, чем у нее есть сейчас. Ничего ее не связывало с нынешней. Эта реальность ей осточертела, и все что Доминика ощущала — это сильный ветер, гоняющий по парковке песок. Ничего больше ее не окружало. Где-то вдалеке доносились звуки стирающихся об асфальт шин, и больше ничего. Пустота. Ее окружала пустота вокруг и пропитала все внутри нее.

Уже ничего не могло ее спасти. Она пропала в этом мире. И солнце не поднималось над ее головой больше. Стало совсем темно и страшно. Она осталась наедине с  этой тьмой и этими страхами.

И хотя все было уже делать бесполезно, Доминику было уже не вернуть, Мистер Гатти все равно протянул к ней руки и прижал к себе, похлопывая девушку по спине, утешительно приговаривая слова, которые она даже не потрудилась услышать. Доминика была готова поспорить, что не заплакала. Она больше не могла это сделать. С нее хватит. Ника стояла камнем, не чувствуя ни тепла, ни холода. 

Тучи плыли над ними, но дождь прекратился. Зонт был уже не нужен, потому мужчина опустил руку, держащую черный предмет, но не отпустил Доминику, решив подождать того момента, когда она найдет в себе силы самой отойти от него и сесть в машину. 

И это было его большой ошибкой. Он так боялся ранить ее чувства, что были такими же хрупкими, как хрусталь, что иногда мог перестараться. И мысль о том, что ему скоро предстояло стать для девушки отчимом, возложило на него еще большую ответственность за ее поведение. Он боялся не на шутку за то, как могла поступить Ника в следующую секунду. Пит боялся, что она совершит ошибку и оступится. Он боялся, что они потеряют ее. Но они уже ее теряли...

Он же не мог знать, что кто-то окажется неподалеку? Он же не мог предположить, что кто-то обратит на них внимание? Мог ли он подумать, что кому-то будет дело до двух людей? Но произойди такая ситуация, он бы мог додуматься до того, что кто-то посмотрел на них и узнал в нем преподавателя по философии. Именно в этот момент ситуация вышла из-под его контроля. И это было его ошибкой.

_ _ _

Лукреция сидела на заднем сиденье затонированного автомобиля и читала новостную ленту о себе и Квентине, все никак не заканчивавшуюся, пытаясь отключиться от мысли, что она была той девушкой, ставшей в миг худшим человеком на белом свете. Но нет, ее унижали, как девушку за то, что она позволила себе такое. Она же леди. А леди несвойственны походы в бары и клубы. Леди не пьют и не курят. Леди не матерятся. Леди не влюбляются в плохих мальчиков. Леди посвящают жизнь воспитанию собственных детей. Леди свойственно хорошее воспитание и покладистый нрав. Леди слушаются старших и не огорчают близких. Леди влюбляют в себя и заставляют собой восхищаться. Леди не поступают так, как хотят. Леди не влюбляются в девушек.

Она бросила телефон на пол и пнула его мыском туфель. На шум отреагировал водитель и опустил серое окошко между ними.

— Что-то произошло, Мисс Лонсестон?

— Нет, ничего, — она потянулась к кнопке, чтобы закрыть это окошко, но увидела в зеркале заднего вида его глаза, которые он закатил. К голове подступила кровь, и она вскипела от злости пуще прежнего, решив выместить ее всю на парня. — А ты знаешь, за что уволили предыдущих моих водителей? — она подсела на край сиденья и отстегнула ремень безопасности. — Думаю, такое тебе Мистер Лонсестон не рассказывал. Он предупреждал тебя только о том, что он может сделать, если ты ослушаешься его наказа. Но точно он не предупреждал тебя о том, что могу сделать я, если ты мне вдруг не понравишься.

Она не понимала,откуда в ней взялось столько злости. Она превратилась в большой контейнер, наполненный эмоциями, желающими поскорее выплеснуться наружу. Стоит немного качнуть контейнер, и он рухнет на пол со звонкими протяжным эхом, разбрызгивая содержимое.

— А ведь ты мне никогда не нравился, — парень посмотрел на нее через зеркало, а затем вернул взгляд на дорогу. Ее слова никак на него не действовали. — Ты не внушал мне доверия с самого начала и сейчас не внушаешь. Ты на стороне моего отца. Значит, ты против меня. Мои предыдущие водители были такими же, — она сщурилась, приближаясь ближе к окошку. — Даже имен их не помню. Они не оправдали моих надежд и сдали меня Мистеру Лонсестону при первой же возможности. Спросишь, за что их уволили? — она выдержала паузу, заметив, что парень сбросил скорость, снова поглядывая на нее в зеркало заднего вида. — Попытка изнасиловать, — без колебаний сказала она. — Я ехала после благотворительного вечера уставшая и захотела лишь немного ослабить платье, когда водитель опустил это окошко, прям как ты. Он остановил автомобиль на обочине и открыл заднюю дверь, вставая коленом на соседнее от меня сиденье, — Лукреция перешла на шепот. — Я закричала на него, умоляя, чтобы он ушел, но он сел рядом и закрыл дверь, а потом... — девушка положила руки на окошко и посмотрела на пол-лица водителя, которое смогла разглядеть. — Родители поверили в это, и его вышвырнули из штата, второго водителя тоже. Более ничего. Я смиловалась над ними только из убеждений совести, ведь у обоих были любящая их семья.

Закончив свою мрачную сказку, Лу облокотилась и перевела взгляд на окно. Она ждала какой-то реакции от водителя, но ее не последовало. Она посмотрела на него, но тот был спокоен, хоть и не прибавил в скорости.

— Странно, — было сказано им, но лишь спустя минут десять полной тишины.

— Что странного? 

— Нэт говорил мне совсем иное, — и в ее грудь полетел тяжелый камень, разбивший на мелкие осколки ее ребра. Она тяжело задышала, вслушиваясь в свой участившийся пульс.

"У меня есть к тебе одна просьба Нэт. Я попрошу маму, чтобы она нашла для тебя работу попроще. Можешь не беспокоиться, я сделаю все, чтобы ты не остался без денег."

Это имя она знала очень хорошо. Оно было ей очень дорого.

— Мисс Лонсестон, я не могу этого сделать. Помните? "Это моя работа — делать, как Вы того хотите".

— Но это то, чего я захотела, — призналась она.

— Так Миссис Лонсестон не распорядилась...

— Нет, — ответила она тут же, не дослушав вопрос. — Это мое решение. И оно окончательное. Это для твоего же блага, Нэт. Сегодня я была очень близка к тому, чтобы навредить всем людям, что были мне хоть немного близки. Я виновата. И мне не все равно на твою дочь, чей отец вечно жертвует из-за меня.

Она взялась за ручку, но мужчина выкрикнул:

— Мисс Лонсестон! — но он даже не подумал над тем, что бы сказал, если она вдруг обернется. — А я могу в последний раз Вас довезти до дома?

Ей повезло однажды с водителем. Он был для нее самым преданным человеком из тех, кто работал на Мистера Лонсестона. И это могло его погубить. О своем решении она никогда не жалела...

— Да, Мистер и Миссис Лонсестон предупреждали меня, чтобы я сохранял между мной и Вами деловое общение, — напомнил водитель девушке о том, что он был с ней в машине. Она огляделась, покидая воспоминания. — Но кроме них был еще один человек, посоветовавший держать между нами максимально возможное расстояние. И этим человеком был Нэт. Он сам вышел на меня однажды и рассказал, что Вы взяли на себя ответственность за то, что он пошел против правил. Вы позволили ему уволиться по собственному желанию, обойдя наказание Мистера Лонсестона. 

Онемев от шока, Лукреция смотрела на окошко, за которым сидел чужой ей человек, и все больше верила тому, что говорил водитель.

— И я прислушался к совету Нэта, желая остаться на этой работе на долгий срок, поставив это во главу стола. Но...

Ее ноги дрожали, став такими холодными, что она перестала их чувствовать.

— Я решил, Мисс Лонсестон, что способен нести ответственность и сам, — в зеркале заднего вида появились его глаза, по которым она определила, что он улыбался.

Машина остановилась, и дверь рядом с Лукрецией открылась, впуская к ней Квентина.

— Я устал уже ждать, — выдохнул парень вытягивая вперед свои ноги. На пару секунд с улицы потянуло духотой и той пылью, что поднял ветер, предупреждающий о вскоре испортившейся погоде. — Двигай, шофер, — кинул аристократичную фразу Квентин и перевел взгляд на выпавшую в осадок девушку. — Лулилу, на тебе лица нет.

— Что это значит? — тихо спросила она, обращаясь к водителю.

— Мистер Кельман сказал, что это срочно. Я не имел права ему отказать, — несвойственно себе объяснился водитель, и Квентин ему подмигнул.

— Ты охмурил моего менеджера, а теперь подговариваешь моего водителя?

— Подговариваю, не охмуряю, — поднял вверх указательный палец парень, и Лу услышала звук, поднимающегося стекла. Окошко между ними и водителем закрылось.

Когда она снова перевела взгляд на Квентина, парень больше не улыбался. Он мельком оглядел ее апартаменты в машине и сел ровно, готовясь к серьезному разговору с Лу.

— На этих выходных я улетаю. Боюсь, что мы видимся в последний раз, — он хотел ухмыльнуться, как делал это обычно, чтобы свести все к шутке, но на этот раз не вышло. — Но хотел сознаться прежде, чем моя совсеть меня сгрызет.

— У тебя есть совесть? — вставила свои пять едких центов девушка.

— Лулилу, не порть момент. Я сейчас психану и выйду.

— Но учти, ради этого я не стану останавливать автомобиль. Придется выпрыгивать на ходу, — она вздернула плечами, улыбаясь тому, что смогла пошутить над Квентином. Тяжесть недавнего разговора с водителем немного спала с плеч. Наоборот, ей стало легче от того, что водитель пошел к ней навстречу. Благодаря ему Квентин прямо сейчас сидел рядом.

— Не устану повторять, как ей с тобой не повезло, — кинул он полушепотом, а затем снова посмотрел на нее. — Оставь свои остроты на потом и выслушай, — он сложил руки на ноги и тяжело выдохнул. — Этим летом я потребовал от родителей возможности учиться в Северной Америке. Это было моей мечтой с детства.

— Я поняла это уже, Квентин. Твоя мечтала сбылась. Что дальше?

— Нет, ты не поняла, Лулилу, — он снова тяжело вздохнул. — Я захотел учиться в Канаде, и я это получил. Ценой того, что ты тоже стала причастна к достижению цели... — она улавливала тонкую нить в его глазах, чтобы понять окончательно, что имел ввиду парень. И ей показалось, что она поняла, но произнести это было не просто. Она попыталась сказать, боясь ошибиться в догадках: 

— Твой договор с родителями... Ты говорил, что это было твое предложение, — он кивнул, зная, что она близка к разгадке. — Это ты предложил фиктивные отношения? — догадалась Лу, и по лицу парня пробежала мрачная тень.

— Мы с ними вместе решили, что этот вариант будет нас устраивать. А именно тебя выбрали уже они, —  закончил он складывать пазл в ее голове. — Если бы я имел возможность вернуться в прошлое, сто раз бы отказался от идеи с фиктивными отношениями. Это из-за меня у тебя столько проблем.

— Что ты такое говоришь? — нахмурилась она, наклоняясь к парню. — Как будто это ты танцевал в том баре на стойке.

— Да лучше бы я танцевал! — крикнул он, — А еще лучше, чтобы мы там оказались вместе. Мы бы заткнули наших обоих родителей раз и навсегда. Мы бы им показали, кто мы есть на самом деле.

Она же леди. А леди несвойственны походы в бары и клубы. Леди не пьют и не курят...

— Это на тебя похоже, — улыбнулась она, точно зная, что парень так бы поступил, произойди с ними похожий случай.

— И на тебя тоже, — убедительно произнес он. — Окажись в том же клубе и будучи такой же пьяной, ты бы разве еще раз не станцевала на стойке?

— Ты спятил? — она вытянула шею, открыв рот от изумления.

— Если я спятил, то и ты тоже. Кто вообще дал нашим родителям право распоряжаться жизнями,которые им не принадлежат? Зачем мне какой-то договор с родителями? Надо было собрать сумку и уехать из Австралии, как только стал совершеннолетним. Мне осточертело это левостороннее движение, — выругался он выглядывая из машины, но Лу лишь скептически перевела взгляд  туда же, понимая, что это звучало неубедительно. — Они думают, что я поставлю на театральный или на режиссуру. Пусть думают дальше. Я хочу стать тренером по дзюдо, учить мальчишек этому искусству. Наберусь опыта, — он поднял голову вверх, — и открою свою школу. А потом отправлю приглашение своим родителям.

Довольный своим планом, он посмотрел на Лу, но та ничего не могла добавить. У нее были только вопросы.

— Зачем ты мне все это рассказываешь?

— Ты знаешь. Я здесь только для того, чтобы подарить тебе уверенность, — он нажал на телефоне пару кнопок и развернул экран в ее сторону, поворачивая смартфон горизонтально.

Экран сначала потемнел, а затем на нем появилось лицо Бриджитт, и сердце Лу замерло. Он повернулась к Квентину, чтобы задать еще один вопрос, но тот приложил палец к губам.

"А камера для чего?" — послышался голос Бри.

"Чтобы задокументировать. Ты теперь должна мне одну встречу,  — сказал голос за кадром, и он принадлежал Квентину. — Подтверждаешь?"

Бри в кадре отрицательно завертела головой, и Лу грозно посмотрела на Квентина.

— Досмотри, — шепнул он, придвигая к ней свой телефон.

"Значит, тебе не нужно это приглашение в мой дом..." —протянул Квентин, отводя в сторону камеру, но Бри поправила телефон, направляя его на себя.

"Нужно. Я подтверждаю, что должна тебе одну встречу", — сказала девушка уверенно, и Лу поддела себя за то, что разглядывала ее внимательнее, чем слушала слова.

Но она поняла, о какой приглашении шла речь. Это приглашение в его дом, где Бри встретилась с ней.

"А для чего тебе это нужно? Вздумала понравиться моим родителям?" — продолжал шутить в своем духе Квентин, и Бри закатила глаза. Лу сделала то же самое. И, кажется, это задело мужское самолюбие Квентина.

"А хочу туда попасть не ради тебя, Квентин. Да, ты милый и забавный. Но ты мне не интересен. И благодаря тебе, я теперь уверена, что не интересен и Лукреции, — шатенка заулыбалась. — Об этом я с ней и хочу поговорить."

"Обо мне?" —снова не в тему сказал Квентин, но Бри пропустила его слова. Изображение Бри расплылось, когда девушка потянулась к своим волосам и вскопошила их, переложив локоны на одну сторону.

"О том, что ты встал между нами, и это недоразумение на вечеринке, где мы с ней впервые встретили тебя, Квентин, — Бри говорила будто не парню, держащему телефон, Лу чувствовала, как слова шатенки передавалась ей, так будто предназначались ей изначально. — О том, как я ненавидела ее изначально, зная из какой крутой она семейки. Я бы хотела спросить ее о родителях. Это ее запретная тема, — закивала девушка головой, и ее уложенные волосы рухнула ей на лицо, не желая слушаться. — Я бы доверила ей историю о своих родителях. Я бы рассказала ей все о себе. Я ей верю. И хочу, чтобы она верила мне."

"Почему тебе это так нужно?" — спросил парень, по-настоящему удивляясь длинной речи девушки.

"Она дорога мне, — улыбаясь, сказала Бри, и глаза ее заблестели. Она шмыгнула носом, выдувая большую струю воздух изо рта. Ее лицо побагровело. — Я хочу знать, дорога ли я ей..."

Видео прервалось, и парень опустил руку, замечая, что взгляд Лукреции был направлен все так же прямо. Она не дышала и не двигалась. Исчезнув в своем подсознании на пару минут, девушка часто моргала, заботясь о том, чтобы ее тушь не потекла. Больше никаких признаков жизни она не подавала.

— Лулилу, — позвал он ее, когда молчание начало его напрягать.

— Зачем? — сипло выговорила она. — Зачем ты показал мне это? — из ниоткуда у нее снова появлялся поток злости. Он был готов снова накрыть ее контейнером. 

— Я же сказал. Я здесь только для того, чтобы подарить тебе уверенность.

— Уверенность в чем? В том, что ты провел ее на тот вечер, записав видео, чтобы потом мне его показать. Записал, чтобы потом встретиться с ней? Как она и подтвердила? — источала яд девушка, вспоминая все слова, что были сказаны в начале видео.

— Так и думал, что ты услышишь только то, что не нужно. 

— А что нужно?! — разозлилась она взаправду, сверля парня горящими синим пламенем глазами.

— То, что она сказала про тебя! — решил говорить в ее тоне парень, прокручивая перед ее глазами свой телефон. — То, что она к тебе чувствует, глупая! Сколько уже можно? Что еще тебе нужно, чтобы поверить в эти чувства? А они у тебя есть. Ты бы видела себя со стороны. Готова свернуть мне голову прямо сейчас от мысли, что она должна мне встречу, — запыхавшись, как от пробежки, сказал парень и упал на сиденье. Ему нужно было какое-то время, чтобы отдохнуть и только полюбоваться видом за окном. Начинал накрапывать мелкий дождик. — И кстати, да, она должна мне одну встречу... Но не со мной...

Nataly Main