г л а в а 2.3

— Ты же сказала, что хотела взять только крем-соду! — уже начинал повышать голос парень.

— Ну да, — она хихикнула.

— Мы ходим здесь уже полчаса, и в тележке прибавились только ножи, разделочная доска и средство для мытья посуды... И с каких пор ты покупаешь домой ножи? — возмущался он.

— А я и не говорила, что ножи я покупаю себе домой, — тележка резко остановилась, и парень повернул ее, преграждая девушке путь.

— Я жду объяснений, — он скрестил руки перед грудью, сделав серьезное выражение лица.

— И их не будет, — она отошла к стеллажу с продуктами и достала с третьей полки снизу несколько свечек. — Я готовлюсь к Хеллоуину. И даже тыквы сделать у нас не получится, потому что твои ножи уже не пригодны.

— Их можно поточить.

— Ты их поточишь? — спросила Доминика и победно улыбнулась, не услышав от него никакого внятного ответа. — Поэтому проще купить. Помоги выбрать тыкву, — она потянулась к ступенчатой установке, где в ряд стояли симпатичные тыквы разных диаметров.

Александер, сделав обиженный вид, шел вдоль и простукивал каждую тыкву, проверяя ее на спелость. Она стояла, опираясь на тележку, и наблюдала за ним.

— Когда последний раз ты ходил по гипермаркету?

— Что? — он положил тыкву в тележку и только хотел подтолкнуть ее дальше, как Доминика двинула тележку ближе к тыквам.

— Нам нужна еще одна, — она взяла в руки тыкву, и вес овоща тут же потянул ее вниз, но Александер вовремя обхватил эту тыкву. Его руки накрыли ее, и по всему ее телу побежал жар. Она подняла на него испуганные глаза и встретилась с такими же расстерянными.

Но Доминика взяла себя в руки и, поскорее избавившись от тыквы, выдернула свои ладони из его горячего обхвата.

— Так когда ты последний раз был в гипермаркете? — голос ее слабо дрогнул.

— Я должен был это помнить? — резко ответил он. — Зачем мне это делать, если всем необходимым меня обеспечивает Самюэль?

— Это называется самостоятельностью, Алекс. Я понимаю, что у твоего друга достаточно денег, чтобы обеспечивать не только тебя, но и всю улицу, на которой ты живешь, но это только то, что он вносит в твою жизнь. А я хотела бы знать, что в нее вносишь ты.

— И о чем ты? — он сделал вид, что разглядывает вдалеке вывеску, и покатил тележку в ту сторону.

— О тебе, — она щелкнула перед его лицом пальцами, и парень опустил взгляд на нее. — Когда ты планировал сделать ремонт в доме? Или хотя бы протереть пыль?

— Ты привела меня в магазин, чтобы отчитать?

— Вовсе нет. Я планирую помочь тебе, и это мой первый вклад, — парень заглянул в тележку, прицениваясь, какую цифру им назовут на кассе.

— Нет, ты не будешь платить за это, — заявил он.

— Но у тебя нет лишних средств на это, — намекнула девушка, и его лицо сразу изменилось. Ее это сконфузило. — Ты знаешь о чем я...

Он толкнул тележку и вскоре оказался далеко от нее. Она шла позади, решив не попадаться ему на глаза, набирая в руки все, что ей еще хотелось купить. Подъехав к кассе парень самостоятельно все выложил на ленту и проследил за тем, что выложила на нее Доминика, закатив глаза, когда увидел большую пачку шоколадных конфет.

 — Для детей.

 — Я понял,  — отрезал он, не посмотрев на нее, и толкнул тележку дальше.

 — Оплата картой,  — сказала девушка женщине на кассе, но та перевела взгляд на Алекса, который уже протягивал стодолларовую купюру.  — Нет-нет, плачу я,  — женщина удивленно перевела взгляд на закричавшую Доминику, так и замерев с протянутой рукой.

Доминика убрала руку Александера и подвела карту к терминалу, и парень ловко забрал ее у нее.

 — Плачу я, и это не обсуждается, Ника,  — он смерил ее недобрым взглядом и отдал купюру женщине. 

После парень самостоятельно забрал пакеты и ушел, и тогда кассир улыбнулась, глядя на Доминику. А внутри она неистово ликовала. Мелкий шаг к самостоятельности и хорошим манерам был сделан, и она представляла его, как шажок ребенка  — неуверенный и шаткий.

Девушка нагнала его у поворота и продолжила идти рядом, как ни в чем не бывало. Время от времени Александер менял пакеты в руках местами, и девушка заметила, что костяшки его сильно покраснели от веса продуктов.

 — Я могла бы взять один пакет.

 — Нет, не могла бы, —  не один мускул на его лице не дрожал, и держался он отменно, не выдавая сложности в том, чтобы нести два больших пакета. А расстояние они проделали не малое. 

А ведь она предлагала ему поехать на ее машине, отчего он сразу отказался. Было ощущение, что парень ей просто-напросто не доверял, как девушке-водителю, и эта мысль не могла не задеть ее самолюбие. Также бы она отреагировала, если бы он отказался от того, что она иногда готовила на его кухне или если бы он был против того, чтобы она читала ему вслух. Это то, что ее превращало в зеркале в личность и заставляло собой гордиться. Поступи он так, это бы разбило ей сердце.

Но она стала размышлять дальше и пришла к тому, что готовить он ей разрешал только с ним, а читала вслух ему Доминика только тогда, когда он практически мгновенно засыпал. Сущие глупости загнали ее в угол, и теперь она выглядывала оттуда, смотря на Александера в попытках прочесть мысли. Верно ли она думала? Поэтому он вечно отказывался ездить с ней на машине? Какой же бред, если этот вопрос ей приспичит озвучить... Но он не давал ей покоя.

 — Лучше бы поехали на машине,  — сказала она, ожидая его ответа. На его лице вновь не было эмоций. А был ответ? Нет. Он не прозвучал, и Доминика решила сдаться своим мыслям.

_ _ _

Вдалеке уже виднелся особняк, и Лукреция прижалась лбом к стеклу, ожидая с нетерпением мгновенья, когда ей будет позволено выйти из автомобиля. Настал день свободы, пятница. Учеба окончилась, и съемки тоже. Через два месяца штат осветят рекламные баннеры с ее участием. Это была марка духов, и, хотя это для нее было гордостью — представлять бренд, которым она охотно пользовалась и сама, — девушка понимала, что брендом была она сама, иначе бы они и не приглашали именно ее на эту роль.

У края каменной кладки, ведущей в гору к ее дому, она увидела женский силуэт и тут же повернула голову. Это была Бриджитт, провожавшая машину взглядом. Сердце девушки заколотилось в разы быстрее. И, когда они уже подъехали к воротам, ей было сложно усидеть на месте от желания прямо сейчас выбежать, дернув за ручку двери.

Машина заехала, и Лукреция повернулась к водителю:

— На сегодня твоя работа окончена, можешь быть свободен, — она дождалась, когда водитель открыл ей дверь, и пошла в сторону ворот, которые уже закрывались.

— Мисс Лонсестон, — раздался голос водителя.

Это не был Нэт, и это не был Патрик. Они оба написали заявление об увольнении по просьбе Лукреции, и после девушка их больше не видела. Водитель, сопровождающий ее с тех пор, отличался осторожностью и непоколебимостью. С ним она точно не пропала, если бы они оказались героями экшн-боевика, но в жизни такого произойти не могло, так что она не понимала решение отца, выбравшего именно этого парня на работу. Уж больно он был дотошным, что касалось ее безопасности, и это ее выворачивало наизнанку.

— Вам не разрешено покидать территорию, — сказал он монотонно.

— Будто я не знаю, — фыркнула девушка и пошла дальше, но парень ее догнал и встал прямо перед ней в стойку, делая вид очень важный.

— Простите, Мисс Лонсестон, но у меня есть указания, по которым я обязан действовать в случае Вашего неповиновения, — вполне серьезно сказал он, и это не могло не напугать девушку.

До этого она не решалась ослушиваться ее договоренности с мамой. А что они могли ей сделать за побег? Что бы произошло. Прямо сейчас Лукреция могла бы это проверить, сделав небольшое ускорение до ворот, чтобы оказаться за пределами. Тогда бы водитель не успел за ней, и ворота закрылись. Но этого делать и не надо было, ведь у нее была договоренность.

— Миссис Лонсестон обо всем знает, можете спросить у нее лично. Она дала согласие на то, чтобы я могла покинуть территорию без твоего надзора, — она сделала маневр, чтобы обойти его, но парень сделал шаг назад и снова стал стеной у нее на пути.

В его руке тут же оказался телефон, он прислонил его к уху и замер.

"Возмутительно! Со мной обращаются, как с подростком", — негодовала Лукреция, смотря на водителя самым озлобленным взглядом, передавая ему свое возмущение, но его лицо было каменным и даже тогда, когда он заговорил с ее мамой.

— Миссис Лонсестон, прошу простить за беспокойство. Мисс Лонсестон покидает территорию, — сказал он. Ей осталось только победно ждать, когда он услышит ответ от ее мамы.

Кем он таким был, чтобы не доверять ей и проверять через родителей? Она их дочь, и отношение к ней должно быть точно таким же, как и к ним. Но Лукреция промолчала, посчитав, что так будет лучше. Впервые.

— Будет сделано, — он убрал телефон, но лицо его не изменилось. — Миссис Лонсестон приказала остаться до конца вечера Вашим водителем и не более.

— Что это значит? — взбесилась Лукреция.

— Я отвезу, куда Вы пожелаете. В мои обязанности будет входить лишь Ваше безопасное возвращение после домой.

— Немыслимо! — она прижала к лицу ладони и отвернулась от водителя. Слегка ослабив руки, она увидела стоящего у забора охранника. Он внимательно разглядывал девушку, а точнее ее лицо, что впервые показывало какие-либо бы эмоции.

Закатив глаза, она снова повернулась к водителю.

— У меня есть условие, — но парень не подавал виду, что вообще ее слушал. — Все, что будет за воротами, останется в секрете до конца твоих дней, — пригрозила Лукреция и прищурилась. — Стоит мне только щелкнуть пальцем, чтобы уничтожить тебя. Понимаешь?

— Будет сделано, — из робота ей бы удалось выбить слов больше, чем из него.

Девушка подошла к автомобилю в ожидающей позе, и парень открыл для нее дверь. Они снова выехали.

— Эта девушка поедет с нами, — прикрикнула Лукреция, заметив издалека силуэт Бриджитт, что явно была утомлена ожиданием.

Водитель вновь вышел, но шатенка открыла машину самостоятельно и села.

— И что все это значит? — прошептала Бриджитт смущенно, посмотрев на водителя.

— Иначе меня не выпускали, — так, чтобы мужчина не услышал, ответила блондинка. — Выбирай, куда поедем. Кино или же лесопарк. И там, и там людей меньше.

— Смеешься? На днях хеллуин, а ты собралась провести выходные за просмотром фильма? Ты точно Лукреция?

— Ну а что ты предлагаешь? — девушка и вправду себя не узнавала.

— Вечеринка, вечеринка. И еще раз — вечеринка.

— Если ты шутишь, то предупреди.

— Никаких шуток, — она придвинулась к водителю. — Я продиктую Вам адрес.

— Уверена, что тебе эта идея нравится? — Лукреция помнила, что Бриджитт почти что презирала ее за выходки на подобных вечеринках. Зачем та предлагает именно это?

— Иначе бы не предлагала, — улыбнулась она и села прямо, устремив взгляд в окно.

Поездка прошла в гнетущей тишине, хотя Лукреции хотелось поговорить с девушкой об очень многом, но присутствие лишних ушей человека спереди все портило. Лукреция переживала о том, как будет проходить вечер и чем он кончится. Но вот они уже подъехали к неизвестному ей дому, и Бриджитт первая покинула машину, пока Лукреции открывали ее дверь.

— Не крутись здесь. Я позвоню, когда понадобишься, — сказала она ему, не удостоив мужчину даже взгляда.

Лукреция уже следила, в какую сторону убежала подруга. Та встретила у входы, видимо, кого-то из знакомых и в знак приветствия обнимала их.

— С каких пор ты разъезжаешь на таких авто? — пищала какая-то девчонка, с которой говорила она.

— Так я не одна. Познакомьтесь с... — Бриджитт лишь немного отошла в сторону, и глаза троих ребят устремились на Лукрецию.

— О мой бог! — пищала именно эта девушка. Она была низкого роста, но прибавила его себе за счет высоченной платформы — Никто не предупреждал нас, что ты будешь здесь!

— А я уже хотел уйти, — сказал один парень, разглядывая Лукрецию. Девушка не переоделась после съемок и на ней был бежевый брючный костюм с белой блузой. А вот девчонка была одета в красное платье, сдавливающее так сильно ее грудь, что та была готова вот-вот выпрыгнуть. Кто-то из них двоих точно оделся не подходяще.

— Тебя не видели на вечеринках уже очень давно.

— Да, — несколько секунд понадобилось ей, чтобы привыкнуть к вниманию. В институте он никогда не был сильно навязчивым. Здесь же она чувствовала сумасшедштй напор. — В мой график они никак не умещались, — она улыбнулась, поймав взгляд Бриджитт с искривленной улыбкой. — Столько фотосессий и реклам.

— Как ты только это все успеваешь? — вздохнул парень.

— Ну что же, мы пойдем в дом, — Бриджитт обвила предплечье подруги и развернула ее к двери. — Там и в встретимся, — потом лицо шатенки стало серьезным. — Можешь пока на время убрать с лица эту маску лицемерия.

Лукреция опустила брови, не веря, что услышала такую грубую реплику от нее. Они вошли во внутрь, и на нее теперь смотрели не три человека, а, как минимум, три десятка.

— Это Лукреция, — зашептались все, и рука Бриджит жестче обхватила Лукрецию.

Кто-то уже хотел к ним подойти, чтобы вновь вовлечь блондинку в диалог, больше похожий на интервью, но шатенка увела Лукрецию в сторону лестницы и повернула ее спиной, чтобы на время лишить всех возможности разглядывать их двоих.

— Поздравляю, как ты и сказала, мне теперь не нравится эта идея.

— Да? — возмутилась она. — И почему же?

— Я пришла сюда, чтобы нам обеим было весело, а ни чтобы наблюдать за этими зомби, что становятся такими при виде тебя. Обсуждают то, что их не касается. Все эти съемки, фотосессии. Надоело.

— Тебе? — удивилась Лукреция. — Причем здесь ты? Эта я была взаперти четыре месяца. Эта я была лишена всех этих тусовок. Вечные поездки из одного места съемок на другой, и так пока не сядет солнце. Так что нет, Бри, надоесть это могло только мне. А теперь, — она обернулась, — я хотела бы именно этого.

Все смотрели только на нее. Ее легкие наполнились воздухом, и на душе стало легче. Шепоты переходили почти что в гул, и на девушку это подействовало, как подзарядка. Забыв о недовольной Бриджитт за своей спиной, Лукреция улыбнулась и сделала шаг ближе к центру зала. Вокруг ребята расступились.

Четыре месяца. Она скучала по этой атмосфере. Столько внимания. Голодные взгляда парней. Завистливые взоры девушек, изучающие каждую деталь ее одежды. Они уже брали на заметку, как надо будет одеваться в следующем месяце. Лукреция посмотрела на Бриджитт, стоявшую там же со скрещенными руками на груди. Она хотела увидеть ее такой? Это было проверкой? Кажется, Лукреция ее не прошла, ведь она осталась той же Мисс Лонсестон. У кого есть силы ее остановить? Таких нет. Все смотрели на нее. Они ее ждали. Она была им нужна. И именно это нужно было ей все это время.

— Я вернулась! — она взмахнула руками вверх будто крыльями, и все вокруг загудели, ликуя. Это было их победой? Они хотели, чтобы она была такой, и она ею осталась.

_ _ _

— Не думаю, что мы многое пропустили.

— В следующий раз ты поедешь на своей машине, Макс, — пробурчал недовольно Рене, проходя в зал, где толпилось больше всего народа.

— Я же объяснил. У меня прорвало трубу под раковиной, и пока я ее чинил, испортил любимую рубашку. Пришлось переодеться.

— Заткнись, — устало сказал парень, подходя к столику с бутылками.

— Софи, ну ты хоть мне веришь?

Девушка кивнула, улыбаясь другу для поддержки, и ты тут же ему помогло, и он скорее присоединился к Рене, чтобы наполнить пустой пластиковый стаканчик.

— Есть Пепси. Будешь? — предложил любезно Максимилиан. Рене налил себе чистый виски и сделал глоток. Максимилиан наполнил стакан пивом.

— То есть вы начинаете пить с порога? — усмехнулась Софи, но подсознательно она встревожилась.

— Уже через полчаса или час алкоголя не будет во всем доме. А все потому что мы приехали позже, — злился Рене, и его друг тут же состроил виноватую мордашку.

— За терпение, — предложил тост Максимилиан, и Софи подняла свой стаканчик с газировкой. Они чокнулись. — Вы должны меня простить, но я обещал Брайану, что отыщу его, как только приеду. Встретимся через час или два, — и парень пулей вылетел из зала.

Все стулья, диваны и даже бильярдный стол были заняты, и сесть было негде, поэтому Софи облокотилась о стену, уставившись в свой стакан. Она даже не делала, л чем поговорить с Рене. Она согласилась на это мероприятие бездумно. Зачем ей это было нужно? Нет ничего скучнее, чем наблюдать за пьянеющими студентами.

— Надо было ехать без него, — себе под нос сказал Рене, но Софи услышала это.

— Ты же это не серьезно?

— Вполне серьезно, — он сделал еще один глоток. — Он ведет себя совершенно безответственно и эгоистично. Распоряжается моей машиной и моим временем, будто своими собственными. Один раз стоило бы указать ему на место.

Софи отказывалась верить в то, что Рене обращал эти слова к своему лучшему другу. Это же был Максимилиан. Что бы не делал этот человек, то делал от своего доброго сердца. На такого, как Максимилиан невозможно обижаться, злиться.

— Между вами что-то произошло?

— Разве?

— Я думаю так, — пожала плечами девушка. — Это же все тот же Макс, — вступилась за друга Софи.

— Но мы выросли из песочниц и догонялок, Софи. И тебе пора, — он выпил еще немного, не отрывая глаз от девушки, и она опустила глаза. — Не воспринимай эту реальность, как добрую сказку. Больнее укусит, — парень усмехнулся. — У всего ведь есть конец? У жизни, белой и черной полосы. У дружбы и терпения тоже.

Ей нечего было ответить, ведь в голове открылся самый настоящий спор о том, прав ли был Рене. Она жила в сказке? А разве это запрещено? Запрещено верить в то, что дружба длится вечность? Запрещено забывать о сроке жизни? Запрещено прекращать подсчеты хороших и плохих дней? Но почему?

Софи было, что сказать ему в ответ, но она не успела, ведь заговорил Рене:

— Мне нужно отойти, — теперь не смотрел в глаза он. — Не потеряйся здесь. Я скоро вернусь.

Они оба оставили ее одну на вечеринке, на которую сами же и позвали. Могло ли быть хуже? Снова вокруг были крики, состоящие из смеха, хлопков, звона стекла и гула разговоров. Голова была готова прямо сейчас взорваться. Что крутого из себя представляли эти вечеринки? Ничего особенного в них не было.

Большая толпа собралась в соседнем зале, и Софи заметила это скопление из-за громкого выкрика: "Пей", — который повторяли бессознательно те, кто даже не выделял происходящего. После все захлопали и засвистели, и толпа двинула в глубь, отчего стало тише. Софи сделала пару шагов в ту сторону, и тогда ее глаза наткнулись на фигуру, пробегаюшую в той арке, но в другую сторону от толпы. Она сорвалась с места, чтобы любой ценой поймать ее. Софи схватила девушку за руку, когда та забегала в соседнюю комнату. Это была Лукреция.

Nataly Main