г л а в а 2.18

Поезд летел стремглав, превращая тропические леса в нескончаемую зеленую полоску, отделяющую желтые пески от голубого неба.

Они ехали уже час без сменяемой картины за большими окнами вагона, и до нужной им остановки осталось в двое меньше. Сидели они друг напротив друга, придавленные соседями справа и слева, что смущало их намного меньше, чем их глаза, что встречались временами и убегали в сторону. Самюэль не смотрел на нее, затаив глупую обиду за наглое поведение Софи, чего она от себя не ожидала тоже. Девушку же смущало их молчание от момента, когда они поехали в сторону железной дороги. Самюэль будто наказывал ее, и это работало.

Но говорить было не о чем, ведь все было сказано еще в машине. Но это не так. Она так и не рассказала ему о планах поиска отца. Она бы никогда об этом не заговорила, но ее чувства говорили обратное. От самой себя она требовала искренности к этому толстолобому парню со светлыми волосами и такими же светлыми и даже яркими глазами. Они снова посмотрели на нее, и у нее перехватило дыхание от того, какой воздух сделался тяжелый.

Он говорил о себе так мало. Но так внимательно слушал, когда она говорила о своей жизни и о том, что ее беспокоило в ту ночь по телефону. Ей не хватало такого, как Самюэль очень давно, и по иронии судьбы он был из всех людей, которых она знала, худшим вариантом. Соперник Рене, высмеявший ее со своей командой при первой же встрече. Друг Лоренцо Гуарини и Рикки Эймса, обижавших ее и Доминику не единожды. Девушка, представившаяся ей Лейлой, кажется, была его возлюбленной. Или нет? Что Софи здесь делала?

Поезд остановился на станции, двери открылись, и, кроме них двоих, из вагона вышли еще трое и заторопились к выходу с платформы. Самюэль молча шел впереди, Софи ковыляла за его спиной, в очередной раз меняя положение коробки в своих руках, затекших от ее тяжести. Они прошли еще около трехсот метров к дороге и Самюэль достал телефон.

— Я закажу такси, — оповестил он ее.

Затем Софи устало вздохнула, сгорбившись.

— Давай сюда, — парень протянул руку, положив на подарок ладонь, отчего Софи качнулась.

— Не нужно. Вдруг тебе захочется с ней что-то сделать нехорошее, — она поместила коробку между ребрами и правой рукой спрятала ее от Самюэля.

— Отдай. А то еще потеряешь.

— Это еще почему? — она повернулась туловищем так, чтобы Самюэль не дотянулся до подарка.

— Это слишком большая ответственность для такой, как ты.

— "Такой" — это какой? — девушка остановилась, и Самюэль неохотно сделал то же самое, медленно развернувшись к ней.

— У этого слова нет названия, — покачал он головой, держась все еще на расстоянии от нее. Она ждала, что скоро он начнет ей говорить все, что думает, и не постесняется преувеличить. — Слабохарактерность? Не то... Может, глупость? — стал точнее говорить он, и Софи это ожидала. — Доверчивость? Легкодоступность? Нет, скорее все это вместе, — он забрал у нее из рук подарок рывком, пока Софи стояла с приоткрытым ртом, глядя на ту личность Самюэля, которая просыпалась в нем в худшие моменты. В данной ситуации он стал таким после случившейся аварии на дороге. — Ты думаешь, что стала смелее, поманипулировав мной? Или стала взрослее, сбежав со мной, не сообщив ни о чем Рене? А ты не сообщила, я знаю. Мы вернемся домой, ты снова обо мне забудешь на пару недель, вернувшись к нему. И так будет по кругу. И знаешь, на чье поведение это похоже, Питерсон? — Софи поджала губы, слушая внимательно оглашенный приговор Самюэля. — Так ведут себя подростки. Глупо и необдуманно. Боясь ответственности. Поступая так, как того хотят люди вокруг, но не они. Ты так себя ведешь. Мне лишь интересно, когда ты уже повзрослеешь.

Она задрожала, сдерживая себя, чтобы не заплакать. Он ударил больнее, чем она ожидала, лишив полного равновесия. Софи думала, что изменилась, стала лучшей версией себя. Она остановила зверства Рене и была сейчас с тем, с кем хотела, и он сделал ей больно правдой.

Софи порой полагалась на маму, что та приготовит ужин и утром даст еды в институт для перекуса. Она сама никогда не заморачивалась на счет стирки и глажки. Мама никогда не утруждала ее этим. И даже тот черничный пирог, который мама попросила всего лишь поставить в духовку и включить ее... Она не справилась и с этим заданием. 

Она терпеть не могла экономику, но пошла учиться по специальности, где эта наука была сплошь и рядом через "не хочу", исполняя желание родителей. Микроэкономика, макроэкономика, юриспруденция. Софи тонула в неинтересных ей предметах, оставаясь хорошей девочкой для папы и мамы.

Девушка ходила туда, куда ее звали, долго не сопротивляясь. Так она соглашалась на вечеринки, куда ее с Доминикой водила Лукреция. Так она и попала в дом Лоренцо, так она р оказалась на дне рождения Самюэля. Так она попала впервые в клуб. Так она оказалась и здесь... Будто тело, перевозимое с места на место.

Софи позволяла обижать себя. Она терпела слова папы. А когда ответила ему на них, получила пощечину и больше воспротивиться не стала. Она терпела и тогда у мужских раздевалок. Ничего не говорила Самюэлю, когда на его дне рождении он выпытывал у нее то, что его и не касалось. Вытерпела обвинения Доминики за то, что Софи сделала с Лоренцо. А сколько раз Рене пользовался своим преимущественным ростом и мощью, унижая ее? Рене не любил ее, это очевидно. Но она себя не любила тоже. А теперь она себя еще и ненавидела.

Без капли сочувствия Самюэль повернулся к подъехавшему желтому автомобилю и открыл дверь, пропуская в нее девушку. Не чувствуя ног, она перетащила их до машины и села позади, вжавшись в обивку сиденья, изолировавшись на время от происходящего. Самюэль, сидящий впереди, что-то объяснял водителю такси, водя пальцем вдоль дороги, и тот ему кивал. Она даже не заметила, когда они притормозили у дома и парень открыл для нее дверь.

— Питерсон, — позвал он ее, и она посмотрела на парня, как на призрака, осторожно обойдя его на достаточном расстоянии и следя, чтобы тот к ней не приблизился.

Продолжая не обращать на состояние Софи никакого внимания, Самюэль подошел к почтовому ящику дома, напротив которого их высадили, и попытался как-то вложить коробку в него.

— Самюэль! — парень даже удивился, когда услышал ее голос, так и застыв в руках со слишком большой коробкой, не подходящей под размеры почтового ящика.

— Я вообще-то изначально собирался так поступить. И ты меня не остановишь.

Но коробка никак не залезала, и смотреть на попытки парня было жалко.

— Положу здесь, — сдался Самюэль, опуская красную коробку на землю около почтового столбика.

— Самюэль!

— Что "Самюэль"?! — взмахнул он руками. — Я не планировал миленькую беседу с этой женщиной за обедом, как ты успела вообразить в своей голове, — прогремел он, и Софи почувствовала всю ту же обиду в его голосе, что тянулась у него из далекого прошлого. Она представила, что перед ней стоит маленький Самюэль с круглыми и покрасневшими от слез глазами, будто у него отобрали конфетку. — Что ты думала? Я приеду сюда и, как ни в чем не бывало, сяду с ней за один стол? Этому не бывать! 

— Сэми! — донесся слабенький голос, и они оба повернулись. На пороге дома стояла светловолосая женщина в синем комбинезоне и черном блейзере поверх. Она держалась одной рукой за лицо, а другая тянулась к ним и рухнула вниз вместе с тихим всхлипом. Самюэль остолбенел в момент, смотря на женщину впереди стеклянными глазами без признаков жизни.

Она сорвалась с места, подбежав к парню и обняв его за туловище. Ростом та была не выше Софи и могла сойти на их ровесницу. Но ее голова отстранилась, и Софи увидела слабые морщины у нее под глазами и на лбу. Под светлыми глазами... 

— Ты приехал, — сипло выговорила женщина, борясь с выступившими слезами. Ей пришлось высоко закинуть голову, чтобы встретиться с такими же светлыми глазами Самюэля, продолжавшего молчать. 

Но когда женщина заметила присутствие Софи, та добропорядочно поздоровалась, подарив самую лучшую свою улыбку. 

— Добрый вечер, — Софи подняла красную упаковку и тыкнула ее углом в бок парня, отчего тот поежился.

— Что это? — из любопытства спросила женщина, зная и без того, что это был подарок. 

— На Рождество от отца, — слабо выговорил Самюэль, борясь с дрожью в голосе. Он вытянул руки, вручая женщине подарок, и ее лицо засияло от счастья. И Софи поразилась их необыкновенной схожестью. Точные копии друг друга, только в разных телах.

— Мне? — ее голос сошел на шепот. Она с особым трепетом забрала коробку и поборола желание снова обнять Самюэля. — Простите, мне надо было представиться. Я — мама Самюэля, зови меня Тэрри. А как зовут тебя, милая леди? — она даже улыбалась точно так же, как и он.

— Софи, — и это сказала не Софи. Шокированная всей ситуацией, она молча разглядывала маму Самюэля. И когда она услышала свое имя от парня, ее сердце замерло, перестав биться. Он никогда ее не называл по имени. Девушка обратила на него свой взор и спросила без слов одними лишь нахмуренными бровями.

— Приятно познакомиться. Что же это я? — женщина осмотрела их двоих и повернулась к дому. — Приглашаю вас к себе. Идемте, — не замечая их столь медленной реакции, она поднялась по ступеням к двери и открыла ее побольше, чтобы пройти в проем с большой коробкой.

Софи коснулась его руки, но ненадолго, кивая в сторону Тэрри.

— Ты идешь?

— Что? Конечно, нет, — его тон изменился на прежний холодный. — Нужно успеть на следующий поезд, — он в прямом смысле  развернулся и вышел к дороге, и Софи с опаской посмотрела на открытую дверь, где скоро должна была появиться его мама. Как она воспримет его поведение?

— Самюэль, давай хотя бы для приличия посидим пять минут с ней. Пожалуйста, — ей стало так жаль женщину, которую Самюэль все это время не хотел видеть. Но он стал таким потерянным, когда она вышла к ним. И ее поведение не показалось девушке каким-то высокомерным или безразличным. Ее радость того, что она увидела сына была настоящей и по-настоящему материнской. — Ты же видел ее реакцию. Ей тебя не хватало.

— Плевать. Мы едем домой.

— Самюэль, — она снова коснулась его, но убирать руку не стала, дождавшись его реакции, поступившей незамедлительно. Она почувствовала, как его плечо напряглось. — Ты видел ее лицо? — у нее перехватывало дыхание. — Она была так безгранично счастлива, увидев тебя. 

Самюэль хотел отрицательно покачать головой, но Софи сжала сильно руку, держащую парня. Он смиренно молчал, тяжело дыша и абсолютно не двигаясь.

— Сэми, Софи, — встревоженно позвала их женщина, снова оказавшись у порога.

— Мы уже идем, — улыбнулась ей Софи, обвивая плечо парня. Она сама сделала первые шаги к дому Тэрри, и Самюэль не стал противиться. Они шли под руку, и она была готова поспорить, что ее сердце готовилось пробить грудную клетку от волнения. Было тяжело представить, как себя чувствовал сейчас Самюэль.

Оказавшись дома, Софи не сдержалась и ахнула. Теплые, как закат, обои покрывали комнату, в которой они оказались. Все двери были белые, а развешанные фотографии— в белых рамках. Но именно фотографии поразили ее. Над белым камином, расположенном в глубине большой прихожей, висел огромный портрет мальчика, чьи глаза девушка никогда бы не перепутала. Это был Самюэль в детстве, и в этом она была убеждена на сто процентов. 

Они зашли в небольшого размера столовую с телевизором в углу, и Софи снова обратила внимание на снимки с двух сторон от тридцатидюймового экрана. На них маленький Самюэль был с мамой. На его руках были маленькие перчатки для бокса, а Тэрри держала грамоту.

— Как долго вы ехали? Вы, наверное, голодные.

— Нет, мы сыты, — ответил без раздумий Самюэль, и живот Софи тут же заныл, не соглашаясь с парнем.

— От чая точно не отказывайтесь. Я его заварила только что. Точно чувствовала, что ко мне сегодня кто-то придет, — улыбка Тэрри была прекрасна, и Софи не могла на нее насмотреться. Она вышла за дверь, и Самюэль тут же схватил Софи за руку, больше не видя в этом ничего неправильного.

— Почему ты не отказалась?

— Почему я должна была ей отказать? Это же обычный чай, — тише сказала она.

— Мы должны уйти сейчас же, — в его словах была мольба, объяснения которой Софи не знала. Она боялась, что парень будет грубить своей маме, но он сдерживался. Это было поразительно. Кажется, он не был способен сказать своей маме ничего из того, что уже слышала Софи.

— Но мы уже здесь.

Женщина вернулась с серебряным подносом, на котором стояло все, что нужно для чаепития: чайник, чашки, ложки, сахарница, печенье.

— Присаживайтесь, — Софи подвела их обоих к столу, и Самюэль все же проявил интеллигентность и отодвинул стул для девушки. Он не находил себе места за столом, пока женщина наливала им чай, потому теребил белую скатерть. — Твое любимое печенье, Сэми, — ласково сказала она пододвигая керамическую емкость ближе, и парень испуганно заглянул в нее, удивившись тому, что увидел в ней желтое сыпучее печенье.

— Миндальное? — уточнил он, смотря только на печенье.

— Да. Другого в этом доме нет и не будет, — она передала чашку Софи и поставила вторую Самюэлю, присаживаясь напротив. — Ну что же. Я хочу услышать все, — она сложила руки перед собой и подняла глаза на сына в ожидании.

— Что?

— Как ты учишься? Как поживает твоя мечта "покорить футбол на всем земном шаре"? — процитировала она явно детские слова.

— Я занимаюсь австралийским видом футбола, — уточнил он, думая, что мама этого не знала.

— Я точно помню, что ты хотел бросить его и освоить классический футбол, — и потому, как напряглись руки парня под столом, Софи поняла, что женщина не солгала. — Но хорошо, что ты продолжил свое дело. Надеюсь, у тебя есть в нем успехи?

— Уже в среду будет финал, — похвасталась за него Софи.

— Это же здорово! — воскликнула его мама, гордо посмотрев на сына, будто победа была уже его. А знала ли она хоть что-то о жизни сына? Даже если ничего, вела себя Тэрри сдержанно для матери, чей сын впервые за три года появился в этом доме.

— Вы бы могли приехать и поддержать его, — добавила Софи, и парень схватил ее ладонь, что лежала у нее на ноге. Ее это испугало, но она не подала виду.

— Думаю, билетов уже не достать, — сказал Самюэль, глядя на Софи. Думая, что все обошлось, он спокойно отпустил руку девушки и поднял чашку ко рту.

— Ну, ничего страшного, — попыталась выйти из положения его мама. — Я все равно ничего в этом спорте не понимаю.

— Поверьте, я тоже, — засмеялась Софи, и Тэрри поддержала ее, показав свои белоснежные зубы.

— У нас много общего, — она отпила из чашки. — Луи тоже обожает футбол, и до сих пор любит, не так ли? — спросила у Самюэля она, и парень снова помрачнел, желая выскочить из комнаты сейчас же. Софи сложила один плюс один и поняла, что так звали отца Самюэля. Парень медленно кивнул, снова возвращая взгляд на стол.

— Но на выпускном Вы же будете? В понедельник? — Софи знала прекрасно, что Самюэль не рассказал своей маме, что выпускается из института уже послезавтра. И это было сказано ею только, чтобы поставить Тэрри перед фактом, что она должна приехать к нему в понедельник, если сын ей важен. Иначе женщина подтвердит слова Самюэля о себе.

— Софи, — снова назвал ее по имени Самюэль, и она убедилась, что в первый раз ей не показалась и сейчас тоже. — Забыл сказать. У нас через полчаса поезд. Нельзя на него опоздать. 

— Поедем на следующем.

— Следующий только завтра, — парень встал из-за стола, взяв из емкости печенье, не удержавшись от искушения.

— Если так, то я не стану задерживать вас, — это огорчило женщину, но она все равно улыбнулась. — Я могу довести вас до станции.

— Было бы с Вашей стороны очень...

— Нет, не стоит, — перебил Самюэль Софи, не дав договорить, и взял ее за руку, покидая столовую большими шагами, за которыми девушка еле поспевала.

— Тэрри, — обратилась она к женщине, догнавшей их у выхода, — простите, что так получилось. Спасибо за гостеприимство.

— Я понимаю, не переживайте. Я была рада увидеть Самюэля даже на несколько минут, — Софи отказывалась верить словам Самюэля. Как такая чудесная и светлая женщина могла разрушить свою семью? Зачем? — И спасибо большое вам и Луи за подарок, — успела она сказать, прежде чем парень вышел из дома, вытаскивая за собой Софи.

Они вышли к дороге и тут же к ним подъехало оранжевое такси, в которое Самюэль практически затолкал девушку, садясь вместе с ней позади. Они отъехали, а женщина стояла там же с открытой настежь дверь.

— Что ты делаешь?! — она отодвинулась от него на другой край и поправила разлетевшиеся на ветру кудри. Она не успела ничего переварить в своей голове. Еще недавно они ехали к его маме, и за мимолетное мгновенье успели выпить с ней чай и уехать. Все произошло слишком быстро, и поведение Самюэля в этой ситуации оказалось настоящим ураганом. 

— Нет, что делаешь ты, Софи? — в машине было темно, как и на улице, но Софи точно знала, что его глаза пепелили ее от злости.

— Я была добра к ней и старалась поддерживать разговор за столом. В чем проблема?

— В том, что она — моя мама, и изначально я не собирался с ней разговаривать вовсе. Категорически! — водитель глянул на них через стекло заднего вида. — Сидела молча и кивала, и было бы достаточно.

"Тогда надо было молчать. Всегда молчала и сейчас тоже надо было сидеть с закрытым ртом, чтобы потом не пришлось за тебя краснеть" 

Как же она ошиблась в Самюэле... Он был таким же, как и Рене. Ей вечно пытались закрыть рот, связать руки и ноги, чтобы, как куклу дергать за веревочки. Только тогда, когда это понадобится. Разочарование. 

Она отвернулась к окну и вспомнила свою молчаливую поездку в загородный дом Олистера, а потом возвращение с нее. Ничего хорошего не было на уме, и это печалило больше всего. Никаких светлых воспоминаний за последнее время. Совсем.

— Прости, — услышала она за своей спиной и вздрогнула тому, как ее тело поддалось этому одному слову. — Мне не стоило на тебе срываться, — прошептал он, опуская голову к ее уху. — На самом деле, поезд будет через час, а следующий — через два. А потом еще три... Я испугался, поступив там, как последний идиот. Прости, Софи, — ее имя звучало на его губах так приятно, что она была готова умолять его, чтобы тот больше никогда не называл ее по фамилии.

— Я бы хотела вот так просто прийти к своему отцу. Хотела хотя бы увидеть его, — голос уже начинал дрожать, и подступал ком. — Если бы я нашла, я бы простила его за все... — она резко обернулась и упала ему на грудь, цепляясь пальцами за его спину. — Мне его не хватает, Сэм, — сказала она, забыв о его правиле — не называть так. Но тот ничего не сказал ей на это, даже не заметив. Он опустил руку на ее волосы и провел по ним вниз, обнимая другой ее за спину точно так же, как и она.

— Мне очень жаль, Софи, что так произошло у тебя. Но порой это не зависит от нас с тобой. Родители портят все сами. А восстановить или исправить уже невозможно.

Софи тихо заплакала, прижимаясь к его футболке сильнее. Ей хотелось заглушить боль поскорее, но она только нарастала.

— Но мы могли бы попытаться, — решил утешить ее парень. — Ты знаешь, где его стоило бы искать? Я готов помочь тебе, — вполне искренне сказал он. Самюэль положил свой подбородок ей на макушку. Она повернула голову.

— У нас нет загородных домов, а все родственники живут не близко. Я уверена, он бы к ним не поехал.

— Почему ты уверена?

— Думаю, что он спрятался не просто так. Он много задолжал в казино. Очень много, — она снова всхлипнула.

— Казино? — его осенило. — Софи, кажется, я знаю, кто может нам помочь.

_ _ _

Доминика сидела довольная собой, что первая заняла место на кресле в гостиной, и улыбалась Сильвии, теснившейся на диване с мамой и Питом. По телевизору заканчивалось любимое шоу сестер. "Вечер с Билли Симпсон".

— Всем доброй ночи,  и знайте, что Билли следит за каждым из вас, — женщина на экране подмигнула в кадре, и на фоне пошли хлопки, и экран окрасился в розовый цвет с неоновыми белыми буквами названия шоу.

— И вам это нравится? — в шутливой форме поинтересовался мужчина, подкладывая под щеку кулак.

— Мы с Си следим за звездами с Билли Симпсон уже восемь лет. Ни одного пропущенного выходного выпуска, — гордо произнесла Доминика. — Ну на моем счету точно.

— Кого ты обманываешь? Последние выпуски ты пропустила и просила меня тебе все пересказать, — Сильвия сложила руки перед собой, недовольная словами сестры. — Я же если пропускала, то во время обеденного перерыва на работех в понедельник досматривала, — на что Ника фыркнула, кидая в нее подушку, лежавшую за спиной.

— Странно, что это подушка полетела не в тебя, — обратилась к Питу их мама, кладя голову ему на плечо. — Теперь наша очередь выбирать канал, — Мисс Осборн нажала пару раз на кнопку пульта, и картинка на экране сменилась винтажной обстановкой в англо-саксонском стиле, выглядевшем совсем неправдоподобно. Человек, не разбирающийся в этом, не поверил бы тоже. 

— Серьезно? — Ника завыла от предугаданного самого скучного вечера во Вселенной.

— А что? Исторический триллер с драмой в придачу, — ответила женщина, делая погромче звук, и Ника фальшиво заохала, переворачиваясь на кресле. Сильвия и Мистер Гатти перекинулись улыбками и одновременно встали с дивана с двух его сторон.

— Возьму мороженого, — опередил ее в словах мужчина.

— Я первая о нем подумала, — Сильвия побежала за ним на кухню.

— Мама, я буду страдать на протяжении двух часов фильма. Тебе это нужно? — начала вызывать к себе жалость Доминика.

— В программе указано, что это сериал, и после этой серии будет еще три, — даже Мисс Осборн стало смешно после того, как Ника снова изобразила на лице отчаянье. — Ну, хорошо. Тебе удалось меня уговорить, — она передала дочери пульт и сложила ноги под себя, удобнее облокачиваясь на спинку дивана.

— И мне мороженое! — радостно крикнула в сторону кухни Ника, вертя пульт в ладони, как приз, заполученный усердным трудом и волей к победе.

По взмаху "волшебной палочки" из дверей вышел Пит, держа в руках две большие плошки с розовыми и белыми шариками. Позади него медленно шла Сильвия, прикрывая рот от шока, словно на кухне ей пришлось увидеть что-то покруче мороженого. Она встала в стороне, и в глазах ее заплясали искорки смущения и восторга, не сразу замеченные Никой.

— Прежде чем что-то сказать тебе, Беатрис, — женщина подняла на него глаза, прежде, чем обратить внимание на Сильвию, вставшую позади, — я бы хотел спросить еще и Доминику, — он еле мог совладать с эмоциями, искажающими выражение его лица. Нервно высмеявшись, он повернулся к Нике, посерьезневшей в миг, будучи слегка напуганной обстановкой, созданной Питом. — Твое мнение и мнение Сильвии очень важно для меня. И твоей мамы в особенности, — все тянул он, не переходя к сути. — Знаю, что был не лучшим человеком в твоих глазах, а, может быть, до сих пор, остаюсь таковым, — он снова издал нервный смешок, борясь с желанием отвести глаза и уставиться в кремовый ламинат.

— Пит, — обратилась Ника к нему садясь на край кресла, — если ты переживаешь по этому поводу, то не стоит. Все нормально, — девушка подарила ему искреннюю улыбку на своих губах, еще не догадываясь о том, зачем он начал этот разговор.

В памяти еще были свежи воспоминания об их разговоре в ресторане, где Доминика излила ему всю душу, не оставшись после чего разочарованной. Пит выслушал ее очень внимательно, во всем занимая ее сторону, изредка мотая головой, боясь сказать вслух, что не одабривал некоторых вредных привычек, подхваченных в последнее время в связи с нелегким временем в ее жизни. Он смиренно принимал ее такой, какой она стала. Она принимала то, что он стал частью... Того, что Доминика пока боялась называть.

— Тогда тебе будет легче ответить на мою просьбу, — только тогда Доминика огляделась, замечая реакцию сестры и мамы. — Позволь мне просить у твоей мамы руки и сердца.

Мама ахнула, подрываясь с дивана и падая в объятья Пита, нежно принявшего этот ее порыв. Нике показалось, что она то ли расплакалась, то ли расхохоталась, но сама понять не успела, и лишь заплаканное лицо Сильвии, спрятанное в ладонях, объяснило девушке, что к чему.

— Так что скажешь, Доминика? — спросил Мистер Гатти, и Сильвия повернулась к сестре с таким же интересом, ведь она уже дала свой ответ.

В голове у Ники все не складывалась картинка нынешних событий, наступивших так скоро. Она даже и не предполагала, что такое могло произойти. Ей с большим трудом далось промямлить:

— Вы ждете моего ответа? — и улыбка Пита стала еще шире, хотя казалось, что шире она уже быть не могла.

— Ну же, Ника, — удерживала себя Сильвия, чтобы не завизжать на весь дом. Она трясла руками, смотря на сестру блестящими глазами.

Когда она последний раз видела столько счастья в их глазах? Они улыбались. Все выглядело по-семейному. В доме давно так не веяло теплом. Оно не было похоже на тепло из камина или от шерстяной колючей кофты с горлом. Это тепло было намного приятнее. Оно проникало под кожу и будоражило кровь, бегущую по венам, оживляя тебя. Менялся воздух, а вместе с ним его ощущение в легких, больно покалывающих от его переизбытка в них.

И тогда Ника поняла, что это и была семья. Самые важные люди, с которыми ее связывали многие события. Было много плохого. Но нужно ли было об этом вспоминать сейчас? Все наладилось. Она хотела семью, и теперь она у нее появилась. Со своими недочетами и сложностями. Она не скоро привыкнет к тому, что Мистер Гатти из неизвестного ей преподавателя в университете, первый день с которым она запомнила навсегда, превратился в отчима. Само слово было тяжело представляемо наяву. 

Ника пока не привыкла к тому, что мама стала приходить с работы раньше, а точнее, вообще приходить. Оказалось, что они многого друг о друге не знали. Мама часто нахваливала ее за умение готовить, чего она раньше если и замечала, то не предавала этому большого значения. Ника же даже и не думала, что мама была любителем старого кино, какого бы ужасного качества съемки оно не было. И ей впервые захотелось не пойти против мамы и начать учить китайский. Работа в ее компании больше не казалось Нике страшным наказанием, ожидающим ее после окончания института.

Свою сестру она по этой же причине раньше не понимала. Зачем та стала бизнесвумен вслед за мамой, оставалось для нее тайной. Теперь же Нике это не казалось глупым. Ей бы самой не помешало взяться за голову и подумать о будущем, которое было пока туманным. Стоило поговорить о беспокоящих ее темах с Сильвией. И мамой. И Питом.

— Я вас люблю, — дрожащим голосом сказала Доминика, опуская голову за нежеланием расплакаться. Ее плечи накрыла теплая рука Сильвии, и она прижалась к ней всем телом. Тесными объятиями ее окутала и мама, и Ника точно знала, что рядом с ними стоял и Пит, обнимая маму и Сильвию, ведь до Ники ему уже было не добраться из-за них.

— Ни дня без слез, — подметил мужчина, вызывая смех у плачущей троицы, и мама провела пальцами под глазами.

— Мой ответ еще требуется? — спросила она, и на ее мокрых от слез щеках появились ямочки.

— На вопрос: "Будешь ли ты мороженое"? — постарался пошутить Пит, прикидываясь дурачком, но женщина сама была не против подыграть:

— Да, я бы от него не отказалась сейчас.

— Да какое мороженое? — всплеснула руками Сильвия, запрокидывая голову к потолку, чтобы не смазать тушь на ресницах окончательно. Но это вряд ли могло помочь, ведь из них всех она плакала практически навзрыд. — Я пошла за шампанским.

— Только не брют. Его я брала на Рождество, — причитала мама, идя вместе с Си на кухню, и Ника услышала, как они вместе открыли бар.

Раздался звонок в дверь, и они с Питом переглянулись.

— Ты кого-то ждала?

— Нет, — хмыкнула она. — Поможешь им с выбором? — кивнула она на кухню, уходя в коридор. В дверь снова позвонили

— Откройте кто-нибудь, — выкрикнула мама, и Ника ответила ей, что уже стояла у двери. 

Она спокойно повернула ключ и без задних мыслей распахнула дверь. Ее глаза увидели лишь темные джинсы и спортивные кроссовки, но этих деталей одежды было достаточно, чтобы понять, кто стоял перед ней. Нику обдало адским холодом, повеявшим с лестничной клетки, но она была убеждена, что это веяло от него. Девушка застыла от страха, вернувшегося к ней из пережитых в прошлом моментов. Знакомые чувства разбили ее вновь.

Она пробежала взглядом по въевшимся в ее память тату на его руках и задрожала от того, что она их запомнила именно в тот день, когда парень придавливал этими самыми руками ее к ледяному бетонному полу.

— Что ты здесь делаешь? — издала Ника шепотом, будто бы свой голос она сорвала.

Nataly Main