г л а в а 2.11

"О том, что я Вас пожалела, я пожалела, я пожалела много раз"
Неизвестный

Дорожная разметка пролетала мимо с большой скоростью, оставаясь уже позади, а девушка смотрела в одну точку, сбившись со счету, сколько заправок они проехали. Их окружали лишь леса, и они никак не заканчивались, укачивая Софи. Она почти уснула, когда за плечо ее резко дернули.

— Будешь? — к ее носу поднесли белую продолговатую трубочку, и запах табака отобрал у нее сон окончательно.

— Сара, ты уже третий раз ей предлагаешь, — сказал ей Олистер, оборачиваясь к задним сиденьям, где сидела Софи. 

А около нее с сигаретой в зубах и в полулежачей позе сидела Сара. Она приходилась Олистеру девушкой, и это удивило Софи сегодня больше всего, поэтому она пропустила все то, что та ей рассказывала. Представив Сару, он поделился очень короткой до безразличия историей их знакомства в клубе меньше месяца назад. После чего Софи еле сдержала смех.

— Она не курит, — ответил за Софи Рене и отыскал в зеркале заднего вида свою девушку.

— А вдруг ей захотелось? С момента, как мы отъехали от дома, она еще ни о чем не просила. Хотя бы поешь, — она подняла над головой Софи пакет с темным от жира пятном на дне. — Я взяла шоколадных пончиков.

— Сара, перестань с ней сюсюкаться, как с маленькой, — раздраженно проговорил Олистер, отбирая у нее пакет. — Софи, будешь? — грубо спросил он.

— Нет, спасибо, — отказалась она, кивая обоим в знак благодарности.

— Потому что ты накричал на нее, — влезла Сара со своей репликой. — Предлагать надо вежливее.

— Не надо меня учить, — он смерил ее недовольным взглядом и протянул пакет Софи. — Софи, съешь хотя бы один, — сказал он добрее, а потом снова посмотрел на Сару, одобрительно кивающую ему, — чтобы Сара наконец-таки от тебя отвалила.

— Олистер! — шикнула она, и с водительского сиденья послышался хохот.

Софи достала себе один пончик и с горем пополам съела его, подсознательно согласившись с тем, что сказал Олистер. Внешне Сара ничем не выделялась, но Софи не могла отрицать красоту девушки. Но Софи видела таких сотню в институте и в качестве посетителей в магазине, в котором она работает. В клубе под таких, как Сара, и косила Софи, считая их идеалами в глазах мужчины. У Сары были очень аккуратные черты лица и черные сияющие глаза, доверяющие даже такому человеку, как Олистер, и не ожидающие от него ничего плохого.

Само по себе было удивительно, что Олистер встречался. Зачем ему нужна была Сара, каких он видел каждый день и на трибунах, и на афтерпати, и в тех же клубах? Зачем ему отношения с такой, как она, думала Софи, не находя ответа, даже глядя на обоих, кажущихся друг другу чужими. Но она смотрела на Рене, а вопрос из головы не уходил. Зачем ему отношения с такой, как она? Зачем ей отношения с таким, как он?

Разговор велся между Сарой, Олистером и Рене, и Софи в нем не участвовала, притворившись спящей. А в ее голове творился хаос...

Сейчас они ехали на машине Рене на дачу Олистера, куда он пригласил их двоих. Софи упустила тот момент, когда парень стал другом Рене, и этот разговор она еще планировала с ним поднять. Но на самом деле, она этого не хотела. Она не хотела говорить с ним об Олистере, который был также другом и Самюэлю. Она не хотела Рене спрашивать о Максе, что ушел из команды. Она не хотела спрашивать о пьяных словах Макса на вечеринке. Она не хотела ничего об этом знать...

Ее убивала мысль о том, что Рене снова был рядом. Софи сама к нему вернулась. Опять. Снова. Нет, она не забыла о том, что Рене говорил ей. Она не забыла о его поступках. Она не забыла о том, каким человеком он стал. Софи только закрыла на это глаза. Она простила ему все. И вот девушка уже ехала в его машине, окруженная его компанией, в которой ей никогда бы не хотелось оказаться. И следующие два дня ей предстояло находиться с ними со всеми. Для Софи это было лучше, чем одиночество. Ей казалось, что жизнь лишила ее почти всего. Отец пропал и больше не появлялся. Доминика с ней больше не общалась. От Самюэля она решила держаться подальше. Она посчитала Рене единственным, кого можно было легко вернуть, и девушка это сделала.

В глубине души она жалела об этом, но молчала, притворяясь так же, как и то, что она сейчас спала, что все у нее было хорошо. Она говорила себе, что так будет лучше, отметая другие возможные варианты. Но в самой глубинной и скрытой от света части подсознания Софи знала, что не надо было делать, а что было бы правильно. И пока это было спрятано в ней и ждало своего часа.

На закате машина заехала в гараж, где уже стояла одна машина и четверо ребят, которых Софи точно знать не могла. Первой выбежала Сара, обнимая встречающую их компанию, и надежда Софи на то, что она не будет одна такая никому незнакомая, обрушилась на оба плеча многотонными камнями.

У Олистера было не однообразное приветствие с каждым. Двух девушек он поприветствовал одним крепким объятием. Одному из парней он протянул руку, сжатую в кулаке. На третьего он замахнулся, чтобы ударить, но тот увернулся и также направил в его сторону ненастоящий удар, даже не напрягая руку. Олистер пригнулся, и только потом обнял его.

— Мы думали вы приедете позже, — искренне удивился Олистер.

— Мы думали, что вообще опоздаем и останемся ночевать на шоссе, — сказал парень, стоявший ближе всего к Олистеру. По его телосложению можно было догадаться о его принадлежности к какой-то сборной. Но на поле Софи не приходилось его видеть. — Мэри, кстати, не привыкать это делать, — и девушка, имя которой теперь стало известно Софи, толкнула парня в плечо за такие слова, и все засмеялись, оценивая шутку по достоинству.

Но одета Мэри была действительно вызывающе. Ее губы сверкали от блеска, создавая искусственный эффект объема. Накладные ресницы привлекали внимания ни меньше. Софи остановила свой анализ на джинсовых шортах, которые можно было бы по форме спутать с трусами.

— Это Софи. Моя девушка, — прямолинейно и совершенно безвкусно представил ее Рене, отчего атмосфера первого знакомства стала еще хуже для нее.

— У тебя есть девушка? — спросила Мэри, разлепляя свои ресницы и округляя глаза, и Софи окончательно сконфузилась под взглядами ребят. — Ее не было после твоей победы в полуфинале.

Какая проницательная, подумала Софи. Ее глаза посмотрели на Олистера, и он ответил ей взглядом полного понимания, о чем та подумала. Софи узнала именно от Олистера об этой вечеринке, ведь тогда она была с Омегой в клубе. На его лице появилась уже знакомая ей улыбка, и девушка испугалась не на шутку.

— Крошка Софи заболела в тот день, — Олистер накинул на ее плечи свою руку с крылом и по-дружески приобнял. — Очень жаль, что тебя там не было. Да, Рене? — та же улыбка направилась к Рене, и тот криво улыбнулся ему.

— Может, уже выйдем из этого холодного гаража? — высказала свое "фи", закидывая второе крыло на руке Олистера себе на плечо, Сара и потащила его за собой. 

Софи выходила самой последней, наблюдая со стороны за веселой компанией друзей, приехавших на выходные в загородный дом, чтобы хорошенько оторваться перед экзаменами. И все было то в них, и одна только Софи казалась лишней, как для них, так и для самой себя.

— Кстати, Олистер, тебя тоже не было на той вечеринке, — услышала Софи реплику Мэри. — Куда ты пропал? Сам же пригласил и сам же не приехал.

Ее сердце подскакивало, не давая ей покоя, как и тот ужасный день, когда Рене и его команда (говорить "его" было еще непривычно) вышли в финал. А что, если Олистер давным-давно все рассказал Рене? И про их встречу, и про ее глупый спор с барменом, и про чисто случайное совпадение, что там же был и Самюэль. А знал ли Олистер, что Самюэль забрал ее из клуба? А то, что парень привез ее в свой дом, а не в ее? Это он знал? Если знал, то какой он Рене друг? А если знал, но не сказал, то почему? Олистеру важнее, что Рене — его соперник? Или, что Самюэль — капитан команды, за которую он играет?

— Наш тренер устраивал собрание, сообщив о том, что Рене будет нашим соперником в финале, — объяснил без колебаний Олистер, и это позволило девушке сделать глубокий вдох, пропустить через себя лесной воздух местных окрестностей и тихо, едва слышимо выдохнуть, догнав наконец-то компанию.

Только втроем они поднялись на второй этаж, где Олистер открыл первую дверь слева.

— На ближайшие два дня эта спальня будет вашей.

Рене сделал шаг в комнату и оглядел ее, довольствуясь выбором друга. Два дня, повторила Софи про себя, воображая об этих днях, как о самых долгих. И слово "спальня" также не привело ее в восторг. Оно казалось ей им не подходящим и слишком взрослым. Но комната оказалась очень милой, хоть и мрачной. Кроме кровати, телевизора и крохотного комодика у занавешенного темными тканями окна, здесь ничего не было.

— Тебе нравится? — спросил Рене, обращаясь к девушке, и это ее удивило, но она пришла в себя и кивнула. — Тогда я пойду за вещами.

— Если что мы будем на улице разводить костер. Переодевайтесь и приходите, — сказал парень, выходя с Рене из комнаты. 

Софи провела рукой по пушистому пледу, накрывавшему двуспальную кровать с узорчатым изголовьем, затем постучала по поверхности комодика пальчиками и оказалась у окна, откуда открывался вид на территорию, принадлежащую Олистера, хотя вернее его родителям. Недалеко от гаража под навесом выстроились высокими рядами бревна. Около них была припаркована газонокосилка. Рядом друг на друге стояли пластиковые стулья, за которыми пришел высокий парень в косухе. Он ей не представился. Да и никто ей не представился.

Но в глаза бросался бассейн, около которого стоял Олистер, расшнуровывая натянутый сверху синий чехол. К его спине прилипла Сара, но парень продолжил возиться с веревками. Она шепнула ему что-то на ухо, вызывая на его лице улыбку, и убежала. Когда он немного приподнял синюю плотную материю, по воде побежали розовые от заката волны, отражаясь на лице Олистера такого же цвета бликами.

Через полчаса все уже сидели вокруг костра — единственного источника света для них. Вокруг царила тишина глуши, в которой они оказались, и главенствовала тьма, окружавшая их страшными деревьями, тянущимися к ним своими костлявыми ветвями. Но вокруг света витали только дружеские беседы и смех, в которых тонули страхи Софи.

— Я выпустил весь магазин винтовки, пока бежал прочь оттуда, — заканчивал свой рассказ парень, которого видела Софи в окне, и присаживался обратно на пластиковый стул, который сам и принес сюда. — Я отцу сказал: "Это последний раз, когда я поехал с тобой на охоту".

— А я давно тебе говорила не заниматься браконьерством, — Мэри точно уже слышала эту историю, ведь сидела с одним выражением лица с ее начала, в котором отражалось все ее недовольство.

— Я подтверждаю, что она это говорила, Эд, — поддержала ее вторая девушка и обняла Эда за шею, вырисовывая на его щеке кончиком носа что-то овальное.

— А как вы с Эдом познакомились? — спросила Софи, проверяя имя своим голосом, как оно будет звучать. 

Всех удивили первые слова, сказанные девушкой за день. И если бы этот же вопрос задал Рене, ответ был бы получен сразу. Но от Софи он прозвучал в головах многих бестактно и грубо и заставил посмотреть друг на друга, чтобы решить, будут ли они на него отвечать. И эту нотку сомнений поймал Олистер и вставил свою фразу:

— Да, расскажи Эд эту прекрасную историю любви, — с иронией произнес он, сминая очередную банку в своих руках и выбрасывая ее в огонь.

Над костром поднялся серый дымок, от которого скоро у всех появится кислый привкус на языке. И без того скрюченная под натиском рук Олистера банка стала сгибаться, уменьшаться в размере, выдавливая из себя последний воздух.

— Кто бы говорил, романтик, — поддел его Эд, протягивая другу следующую банку. Все парни тихо засмеялись, и только по глазам Сары было понятно, что она не отнесла это к себе никоим образом. С какой-то стороны Софи было ее жаль, что той приходилось быть жертвой компании.

— Ну уж нет, я расскажу сама, — девушка потянула за руку Эда ближе к себе. 

Она даже не заподозрила, что попалась на удочку, брошенную Олистером, хотя удочка принадлежала Софи, а обращаться ею она не умела.

— Мы с Мэри поехали на пляж, где у нее должно было быть свидание с парнем из Фейсбука, и, как назло у нее разрядился телефон и позвонить ему она уже не могла. Помнишь, мы пробыли на пляжу почти пять часов, опрашивая прохожих? — она обратилась к Мэри.

— Как можно это забыть. Все, что я о нем знала — светлые волосы и серые глаза. И я не додумалась тебе показать его фотографии, — она закачала головой, и Эд посмеялся, ведь уже знал конец истории.

— А Мэри не отчаивалась. Ей-то было перед ним стыдно. Она пошла по второму кругу по береговой линии. Я же осталась у бара на пляже, хотя бармен уже собирался уходить. Там сидел парень и попросил его лично подождать еще минут двадцать. 

— Хотя я сам хотел уходить, — добавил в историю деталей Эд, и Софи не ожидала такого стыка в сюжете. 

— Мы выпили по коктейлю, поболтали, — с широченной улыбкой продолжала девушка. — И тут он вдруг говорит... — она сделала драматическую паузу, и Мэри с Эдом переглянулась, еле сдерживая смех.

— Я вообще-то пришел на свидание к девушке, а она не пришла, — закончил за нее Эд, взъерошивая свои светлые волосы. 

Все засмеялись, даже те, кто знал, кем оказался незнакомец из Фейсбука. История удалась.

— Нет-нет, ты сказал так: "Не поверишь, но я тут на свидании вообще-то почти шесть часов", — сказала девушка, заливаясь смехом. — Смешнее было только выражение лица Мэри, вернувшейся ко мне через еще полчаса.

Тогда Эд прижал свою девушку к себе покрепче. За ним повторил и парень Мэри, не очень красиво шутивший про нее. Даже Олистер немного подтаял, позволив Саре, лечь ему на плечо. Тепло костра, не иначе. 

— А вы? — Мэри подняла свои тяжелые от ресниц веки на Софи и скептически выгнула идеальную бровь. — Как вы с Рене познакомились? Ты — фанатка их команды? 

И это оскорбило Софи. Не стоило ей сюда приезжать. Здесь все поголовно плохого мнения о ней. Никто с ней считаться не собирался. Пустое место.

— Нет, — прорезался у Софи голос, — он тогда еще не занимался австралийским футболом.

Спроси Мэри этот вопрос мягче, Софи бы рассказала им очень красивую историю подростковой любви, тянущуюся годами. Такую историю, которая никому из них и не снилась. Она бы ее приукрасила, сделала бы идеальной, как детскую сказку о принцессе. Ту сказку, которую она рисовала в своей голове этими тянущимися годами...

 — Он тогда только переехал в Австралию. Мы оказались в одном классе, — Софи смотрела на Мэри так же не приветливо, как и Мэри на нее, и напряжение разрасталось. Это чувствовали почти все. — Почему-то никто с ним не хотел общаться, и, кажется, — она осеклась, подготавливая себя и сидящих вокруг костра к следующим словам. Она не верила, что была готова это произнести. — Кажется, я пожалела его, — очень тихо закончила предложение Софи, чувствуя на себе взгляды всех семи ребят.

Даже холод способен обжигать, оставлять ожоги. Ледяной взгляд у ее левого виска прожигал кожу именно так. По нервным окончаниям побежал сигнал бедствия. 

— Тебе бы в ораторы, Софи, — пошутил Олистер, разряжая тугой воздух своим смехом. Он в который раз спасал ее из неловкой ситуации.

Лучше бы я молчала, думала Софи, оглядываясь. Кто просил говорить такие слова вслух? Она же никогда так не думала.

Софи вытерпела следующие полчаса, после чего пожелала каждому добрых снов и пошла в спальню, отведенную Олистером для нее и Рене. И чего стоило ожидать, комнату за их спинами закрыл Рене, громко стукнув ею. 

— И что это было? — сухо выговорил парень. Он специально выпрямил спину и наклонился к девушке, возвышаясь над ней. — Почему ты позволяешь себе оскорблять меня при друзьях? 

— Это вырвалось само собой, Рене. Я не хотела этого говорить, — осела Софи, сделав тише голос. Она стала совсем маленькой.

— Тогда надо было молчать. Всегда молчала и сейчас тоже надо было сидеть с закрытым ртом, чтобы потом не пришлось за тебя краснеть.

И эти слова задели девушку глубже, чем любые другие слова. Слова Мэри и рядом не стояли со словами Рене.

"Не хочешь жить по моим правилам — проваливай к своему жениху, а здесь больше не появляйся!" — закричал в ее голове отец. Он был тогда сильно пьян, так она себя успокаивала.

Ее щека вновь загорелась, напоминая об его ударе, который повалил ее на пол кухни.

"Значит, недостаточно строг был и не уследил за тем, какой пустоголовой растет эта дура!" — кричал он на нее. 

"Смешная здесь только ты, — эхом разошлись по комнате слова Самюэля. — Что бы я не сказал, ты проглотишь, оставив без ответа, какими бы обидными словами я не бросался."

На террасе его дома он был сам не свой. А, может быть, это был именно тот Самюэль, которого она никогда не знала настоящим.

"Почему ты молчишь? Почему?! — кричал на нее Самюэль, ударяя по колонне за ее спиной, отчего она тогда вздрогнула, вжимаясь в нее сильнее и закрывая ладонями лицо. — Почему ты не даешь отпор? Почему терпишь? Почему закрываешь на эти выходки глаза? Почему прощаешь мне это?!"

Самюэль это говорил о себе? Но Софи вела себя так со всеми. И отцу, и Рене, и даже этой Мэри она это позволяла. И, наверное, Самюэль знал, что она такая, и потому злился. 

И вот она снова в своей собственной ловушке. И она захлопнется, потому что Софи это позволит. Почему терпишь, спросил бы ее Самюэль.

"Почему закрываешь на эти отвратительные слова глаза? Почему прощаешь ему это!?" — взывало к ней подсознание голосом Самюэля, стоящего прямо позади Рене.

— Знаешь что? — она отвернулась от парня и ушла к окну. С каждым сделанным шагом дышать становилось легче, а вокруг — светлее. — Мне здесь не нравится. Мне не нравятся твоя друзья, — его густые нахмурившиеся брови вдруг поползли вверх. Он удивился. Но удивился не тому, какого мнения была все это время его девушка о людях, с которыми только что сидела весь вечер, а тому, что вообще говорила таким тоном, несвойственным ей. — Мне не нравится, как они смотрят на меня. Мне не нравится, как смотришь на меня ты.

А на холодном лице Рене не было нужной реакции для Софи. Он презирал ее за эту честность, и его не резиновое терпение было готово разорваться совсем скоро.

— Может, мне не надо было сюда приезжать? — спросила она своего парня, желая услышать необходимые для уверенности в нем и в ней слова.

— Может, — отрезал глухо он и ушел, снова стукнув дверью.

_ _ _

— А что, если бы меня не оказалось в том клубе или я бы не прошел мимо? — стал упрекать ее Самюэль.

Его голос отдавался тихо и протяжно в далеке, хотя он сидел напротив нее в метре.

— Почему тебя забеспокоило то, что со мной могло там случиться? 

— Меня? — она знала, что он скажет. Гордый Самюэль. Неумеющий любить. Или не умеющий показывать любовь. — Я сделал тебе одолжение, Питерсон. Надеюсь, этого больше не повторится, так как... — он не закончил предложение. Его тяжелое дыхание опадало на ее лицо, опаляя его горячим воздухом.  

— Тогда ты и не узнаешь, когда я сделаю это вновь. А я сделаю! — она встала со стула и наклонилась вперед, позволяя себе больше, чем когда-либо.

— На что ты напрашиваешься, Питерсон? — его светлые глаза нагло опустились по ее шее к вырезу на платье. — Я бы мог лично попросить Рене присмотреть за тобой, — ядовито выговорил он почти шепотом. — Предупрежу его, что искать тебя надо будет на утро в моей постели.

Он обошел стол, препятствующий ему, и вцепился в ее талию, придавливая к своему телу с такой силой, что с ее губ сорвался очень быстрый и еле уловимый стон.

— В ваших отношениях так много любви и поддержки, — иронично проговорил он, приблизившись к ее лицу. — Меня мучает зависть, — прохрипел он, прижимаясь к ее щеке губами, и все ее тело поддалось неге. 

Подняв скорее голову с подушки, она облегченно выдохнула, что все закончилось. Ей это приснилось. Это не наяву.

Она сделала глубокий вдох и тяжело выдохнула. Голова ее закружилась. В темной комнате стали появляться очертания комодика, штор. Она повернула голову, чувствуя чье-то присутствие. На другом краю кровати спал к ней спиной Рене. 

В одной кровати с парнем мне снился Самюэль, подумала она. Так ужасно она себя еще не чувствовала. Ей захотелось принять холодный душ, чтобы уж точно не уснуть. Она стала выбирать между пробежкой вокруг участка или просмотром телевизора. Только не спать!

Она тихо поднялась с кровати и замерла, чтобы убедиться в том, что Рене спал. Она обошла кровать с другой стороны и пригляделась. Он спал и очень крепко. Ее нос уловил невыносимо резкий запах алкоголя. Тут оставаться она не хотела, это было окончательным решением.

На цыпочках она спустилась вниз и отыскала кухню. Свет Софи включать не стала, ведь уже наступал рассвет и еще темное, но сочное небо сочилось в окна синим светом. Его было ей достаточно, чтобы отыскать холодильник. Она сщурилась от яркой лампы в холодильнике и поскорее его закрыла, когда достала нужную ей упаковку. Поставив на столешницу стакан, она наполнила его до середины рыжим соком и запрыгнула рядом, чтобы насладиться красивым видом из окна. Именно отсюда будет видно восходящее солнце. Она уже увидела крохотное светлое облачко самых первых солнечных лучей этого дня. 

— Вот я только одно не пойму... — раздался страшный голос в пустой кухне, и Софи задергалась, не почувствовав, как задела пакет с соком, а тот уже полетел на пол.

Из темноты вышел Олистер, и Софи, спрыгнув со столешницы быстрее подняла упаковку, оказавшуюся закрытой белой крышкой.

— Зачем так пугать? — восстанавливая дыхание, спросила Софи.

— Встречный вопрос. Зачем так пугаться? На самом деле, я хотел у тебя спросить другое, — он достал еще один стакан и вылил в него остатки сока.

От него пахло не так сильно, обратила внимание Софи. Он показал ей рукой на столешницу, а сам облокотился на холодильник. Только когда Софи села туда, куда указал ей парень, он спросил:

— С кем у тебя серьезнее? С Рене или с Самюэлем?

Ее челюсть отвисла. Будто Олистер знал о ее сне и провоцировал ее на серьезный разговор. Будто он все знал, и она сейчас разговаривала с самой собой. Но он был ей чужим человеком. И его улыбка не внушала никогда девушке доверия.

— Что, прости? 

— Да ладно, передо мной можно не хлопать ангельскими глазками. Парни ненавидят друг друга, но при этом у тебя прекрасные отношения и с тем, и с другим. Ну, почти, — он усмехнулся, но спрятал свою улыбку за стаканом, из которого сделал глоток.

— У меня ничего нет с Самюэлем. Его день рождения — последний раз, когда я его видела, — она сделала каменное лицо и наклонила стакан для маленького глотка. Нужно было промочить горло.

Зачем она вообще с ним разговаривала.? Ей можно было проигнорировать его вопрос и уйти, но она зачем-то сидела на месте, не двигалась. 

— А на неделе в клубе? — он продолжил делать вид, что пьет, а сам пепелил ее взглядом, ожидая, когда ему удастся поймать ее с поличным. Она вот-вот проколется. — Мы были с Самюэлем в клубе, а потом он пошел к барной стойке и сел там рядом с одной девушкой. У нее были точно такие же кудряшки, как у тебя. Не знаешь такую? — продолжал издеваться он.

— Ты угрожаешь мне? — не на шутку испугалась Софи.

— И в мыслях не было, пупсик. Лоренцо же так тебя называет? — посмеялся Олистер, и она скривилась. — Но согласись, сразу два парня — это много для тебя. Может, уже пора определиться? — он подошел к ней и поставил стакан в раковину.

— А почему ты не сказал обо всем Рене, раз знаешь правду? По словам Рене, вы с ним хорошие друзья, — она хотела упрекнуть парня.

— А еще по словам Рене, тебе частенько сидеть больно, — и впервые улыбка Олистера не была такой наглой и высокомерной, а потом уголки его губ и вовсе упали. И он скрылся за углом.

Nataly Main