г л а в а 2.17

С днём рождения МЕНЯ!
СКОРЕЕ ЧИТАЙТЕ!!!

"Что-то в тебе заставляет меня хотеть делать то, чего не следовало бы"
Ariana Grande

Мужчина постучал осторожно в дверь и стал ждать ответа, но его не было. Тогда он открыл ее самостоятельно и бесшумно зашел. Девушка лежала на кровати, с головой укутавшись в одеяло и пуховый плед, который когда-то лежал расправленный на кресле напротив опустевшего рабочего стола.

Вокруг были разбросаны книги с разноцветными закладками, выглядывавшими из их макушек. А когда на пледе появился идеальный круг света, пробившийся сквозь толстую материю, Мистеру Гатти стало понятно, что делала Доминика. 

— Можно? — спросил он, когда девушка вытащила голову из-под пледа, опуская телефон с включенным фонариком. Ника сделала вид, что не заметила Мистера Гатти. Он ей был совершенно не интересен. В любое другое время она бы накричала на него за то, что тот вошел в ее комнату, но сейчас ее уже ничто не волновало. 

Она скинула с себя одеяло и выключила фонарик, направленный на книгу в ее руках. Он не мог понять, зачем девушка портила зрение, если могла включить свет во всей комнате. Никто же не думал ее за это ругать. Она была достаточно взрослой, чтобы самой распоряжаться, во сколько ложиться спать. Хотя в последнее время опека ее мамы была запредельной, и только так Мистер Гатти смог объяснить самому себе ее поступок.

На девушке был худи с капюшоном, из которого она не вылезала в последнее время, и лицо ее тоже пряталось в нем. Доминика дотянулась до такой же, как и стол, пустой тумбочки, и взяла с них белые наушники, подключив их к телефону. Сделав музыку погромче на кнопке сбоку, она поместила одну резиновую шляпку себе в левое ухо, но мужчина не комментировал ее намеки. Более того Мистер Гатти смог даже понять, что за композиция у нее заиграла. Он поднял глаза на постер над ее рабочим столом и разглядел на нем название группы "Late it rock". Что-то в этой комнате осталось от самой Ники.

— Ника, мне выдали в институте билеты на концерт. Сомневаюсь, что мама захочет составить мне компанию. Она не любит рок, ты же знаешь, — заинтересовал девушку Мистер Гатти и расплылся в улыбке, когда Ника на него посмотрела, забыв поместить второй наушник в другое ухо.

— О чем Вы? — он молча достал из-за спины два пластиковых билета с позолотой , делая вид, будто держит какую-то безделушку. Глаза Ники загорелись, но мужчина продолжал делать вид, будто ничего не замечает. Он прекрасно знал, какую редкость приобрел. И цена за эти билеты кусалась не на шутку, что он оставит в тайне и от Ники, и от Беатрис.

— Может, составишь мне компанию... Концерт будет завтра. Ну так что? — он повернул билеты лицевой стороной к ней, и буквы"Late it rock" на них заблестели.

— Вы меня покупаете? —  в своей манере предъявила она мужчине, но тот не растерялся:

— Именно так.

Он ответил ей честно. Ему нужен был способ разговорить Доминику и вывести ее из комнаты хоть куда-то, кроме как в университет, где у девушки были большие проблемы с успеваемостью.

 — Да, я могла бы... — пробубнила Ника, пряча за сконцентрированным на своем телефоне лицом полнейший восторг.

— Здорово! — он вытянул один билет и аккуратно положил его на край матраца. — Я напомню тебе еще завтра об этом, если ты вдруг передумаешь, — он вышел, в душе ликуя тому, что все прошло так, как он того хотел.

Ее руки, в которых лежал заветный билет, дрожали, ведь она понимала, что кроется за тонкой пластиковой карточкой. Сколько красоты в одном лишь билете! Лишь группа "Let it rock" могла усовершенствовать пропуски на свои концерты до такой степени, чтобы в каждый такой билет был вшит чип, как в самом настоящем vip-пропуске. Также здесь имелась функция доступа к кредитной карте для оплаты любого рода дополнительных услуг на всей территории концертного зала. Ее ожидал концерт мечты. Многие мечтают до конца дней своих о том, чтобы побывать на их концерте. Что еще нужно ей? Пока ничего. Только вдоволь накричаться.

Ника прижала этот билет к груди , замечтавшись о том, как все у нее завтра будет проходить. Это сокровище в руках могло предвещать только хорошее, и она в этом была уверена на все сто.

Стянув с себя толстовку и перекинув ее через каркас кровати, она взбила подушку и облокотилась на нее, приняв сидячее положение. Спать она не планировала. Девушка еще долго крутила билет в разные стороны, прочитывая в сотый раз всю информацию о завтрашнем выступлении. Одна фраза ей вбилась в голову: "Лучшее, что Вы когда-либо видели!". Как настоящий фанат этой группы, она знала, что эти слова не были пустыми. В интернете Ника нашла тот самый дворец и самый подходящий путь к нему от своего дома. Уснула она с включенным телефоном в руках и с пластиковым билетом на второй подушке...

А на одной из страниц книги, лежавшей под одеялом рядом с фонариком остался прятаться снимок.

_ _ _

Очередь тянулась километром впереди и пятью километрами позади, струясь вдоль металлического заборчика, сконструированного таким образом, чтобы люди выстраивали друг за другом гусеницей. Ника снова подняла на мысках и вытянула максимально свою шею с повязанным на нее шарфом, развевающимся по ветру. Девушка высматривая охрану у входа в здание. Они скрупулезно проверяли детекторами участок за участком одежды прежде, чем пропустить человека к крутящимся дверям. Но толпа не продвигалась, и это было самым страшным ожиданием, которое приходилось преодолевать Доминике.

— Ну что? — отвлекся от брошюры Мистер Гатти. Он без усилий сам мог заглянуть и посмотреть, как продвигалась очередь, но доверил сделать это Нике.

— Ничего не понимаю. Они стали впускать еще пять минут назад. Почему мы стоим на месте? Мы все пропустим.

— Нет, — отсмеялся мужчина, — это невозможно. Концерт не начнется, пока все не окажутся на своих местах.

— Откуда Вам знать? — недоверчиво обратилась к нему Ника, вставая на всю ногу.

— Я бывал уже на концертах.

— Да ну? — нахмурилась Доминика, но мужчина кивнул, подтверждая свои слова. — Правда? И как давно это было?

— Лет тридцать назад. Мне было тогда семнадцать.

— Вы такой старый? — выпалила Ника, нарочно не подбирая любезных слов. Мистер Гатти виду не подал, что это могло его задеть. Это его даже позабавило.

— В то время я тащился от регги и копил деньги на пластинку Боба Марли?

— Копили? — он кивнул ей.

— Серьезная любовь к музыке, — девушка одобрительно покачала головой и снова привстала. — Вижу! Пошло движение! — она открыла свою сумку, скинув ее с плеча, и проверила ее на наличие в ней своего билета. Ника открывала свою сумку до этого больше двадцати раз, и это вызывало у женщины за ее спиной повторяющееся цоканье языком и шумные выдохи. Она поправила на своей шее шарф, абсолютно не подходящий по погоде.

Концерт для Доминики начался во втором ряду от сцены, до которой им практически удалось с Мистером Гатти протиснуться. Оттуда она увидела вышедшего к краю сцены солиста почти в упор и машинально завизжала вместе со всеми, но их крик заглушил звук из колонки, установленной по соседству. Музыка полилась рекой с резкими движениями гитариста по струнам, и это привело девушку в еще больший восторг.

— Добрый вечер, Мельбурн! — крикнул мужчина в микрофон, и волна собравшихся фанатов прокатилась по всему залу, захлестывая Нику добровольно. — Вы готовы? — вполне серьезно спросил певец, и услышал бессвязные вопли заместо ответа, но это было то, что нужно. Кровь стыла в жилах от того, чего надо было ожидать в следующие полтора часа концерта группы "Let it rock". — Нет, это очень тихо, ребята. Давайте попробуем еще раз.

За ним стали появляться еще один гитарист, а потом и барабанщик, подкинувший палочки над головой и ловко поймавший их вслепую, отвлекшись на толпу ликующих фанатов. Барабанщик выставил ухо и скорчил рожицу, сделав вид, будто оглох взаправду. Он сел за ударную установку, но стал использовать палочки, как дирижер, играясь с публикой, требующей музыки, как жизненно необходимую дозу.

— Ну же, вы готовы?! — зарычал грозно солист, заводя фанатский сектор до исступления, когда связки согревались и уже не чувствовалось, если вдруг голос пропадал. — Еще раз! Готовы?! — и все присутствующие одним единым организмом издали многодецибельный крик, смешавшийся с аплодисментами и протяжным свистом. — Так-то! — вскинул мужчина руку вверх, заставляя всех повторить его жест. Барабанщик затопал ногой, приводя в действие бас-бочку, и электрогитары заиграли в такт, выдавая всем знакомую мелодию. Засверкали экраны по периметру всей сцены, и весь свет сконцентрировался на солисте.

И Доминике стало необъяснимо как хорошо. Она почувствовала легкость во всем теле. Где-то внутри нее надулся гелиевый шар, позволяющий ей прыгать легче обычного, наслаждаясь недолгими мгновениями невесомости в воздухе. Она задышала свободнее, хотя кислорода в помещении значительно подубавилось, но ей это нравилось. Того требовала атмосфера концерта, выжимавшего из тебя последние соки. Каждый был готов к этому — выйти опустошенным после, облегченным, освежившимся. Уже другим, ни тем, кем был, когда заходил сюда. 

Доминика вспомнила о Мистере Гатти, и повернула в его сторону голову, увидев такое же облегченное лицо мужчины. Он пел интро вместе со всеми, двигая правой рукой в такт мелодии. И она почувствовала, что он был вместе с ней и со всей толпой. Они были едины в порыве выброшенных эмоций. И вечер был незабываем.

Пол вибрировал, уходя из-под ног девушки при каждом прыжке, когда она пыталась сделать это выше других. Оттого ее волосы подлетали вверх вместе с шарфом. Футболка на ней взмокла, прилипнув к телу со всех сторон, приятно отяжелев.

Композиция закончилась громкими ударами по барабанам, и все стихло, исключая лишь толпу, взревевшую пуще прежнего, чтобы одарить группу аплодисментами.

— Замечательно! А как вам? — солист направил микрофон в зал, и все снова закричали. — Знаете, что мы для вас приготовили? — его голос был слегка запыхавшимся, но он все равно широко улыбался, четко проговаривая каждую букву. — Этот трек мы всегда оставляем на конец, но в этот раз я решил, что сыграем его дважды. Вы уже догадались, что за песня?

Девушка слева от Ники закричала: "Fucking fuck!"

И каждый пытался что-то выкрикнуть, называя собственную любимую песню на альбоме.

— "No Love", — крикнул Мистер Гатти, повернувшись к Доминике.

— У каждого из нас своя история, связанная с этим треком, — солист упивался, глядя в толпу, где каждый тянулся к нему, крича название песен или признавался в любви, со слезами на глазах разворачивая плакат с вырисованным посланием. — "No Love"!

Толпа завизжали от восторга, и, по большей степени, это был женский визг. "Звук разбивающихся сердец", — гласила строчка из этой песни.

Крики заглушали музыку, начавшую играть из колонок, и солист был уже не нужен, ведь текст этой песни знал каждый, как и все остальные. Но эта песня была особенной.

— Нет любви! — кричала со всеми Доминика припев...

Все стихло спустя два часа, когда Мистер Гатти и Ника сидели в ресторане в двух остановках от концертного зала. Сделали они это, потому что мужчина знал, что все кафе поблизости заполнят люди, вышедшие вместе с ними. А есть обоим хотелось безумно. А сильнее голода оказалась жажда.

— Кажется, завтра у меня не будет голоса, — тяжело проговорила девушка, ставя пустой стакан на стол, и Мистер Гатти снова подозвал официанта.

— Еще два стакана воды добавьте в заказ, — парень в строгом костюме с бейджиком над правым верхним карманом кивнул им, забирая меню со стола.

Доминика смотрела на мужчину и подготавливала себя к словам благодарности. Она и не думала, что когда-нибудь это сделает. Пит поймал ее взгляд, и Ника все-таки решила сказать ему:

— Это было шикарно! Лучший день в моей жизни! — за соседними столами заоборачивались, но Ника не обратила на это внимание, держась за голову, внутри которой до сих пор играли басы оглушающих колонок. — Это может тебя испугать, так что возьмись за стол покрепче и прижмись к спинке стула, — Доминика сама не заметила, как начала говорить с Мистером Гатти проще, чем с остальными взрослыми.

— Зачем так пугать? Что случи...

— Спасибо большое, — выпалила она, и глаза у мужчины округлились, вызвав у нее волну смеха. — Я искренне.

— Мне приятно, что я заставил тебя улыбнуться, — на щеках у мужчины появились ямочки. — Это меньшее, что я мог сделать, — и она сразу поняла, о чем говорил Мистер Гатти. — После всего произошедшего ты нашла в себе силы вернуться на учебу, и это похвально. Но! Я не уверен, что все у тебя в порядке и ты была готова к такому неожиданному потоку стресса.

Доминика опустила глаза на дно стакана, в котором искажалась шоколадного цвета плитка на полу.

— Я стала привыкать уже, что со мной вечно приключается какая-то ерунда, — на последнем слове она хотела выругаться, но сдержалась, и не потому что напротив нее сидел преподаватель, а точнее партнер ее мамы, если так вообще людей называть можно. Они сидели не в дешевом заведении, и все на них косились из-за не самого приличного вида и дурного запаха после очень хорошей тренировки под замечательную музыку. Им не понять.

— Думаю, ты знаешь, что меня больше всего волнует, — он указал на ее шею. — Есть такая простая истина. Говорить близким тебе людям намного сложнее. Боишься осуждения или жалости. Другое дело — незнакомцы. Им все равно на тебя и твое дальнейшее существование. 

— Это слова какого-то философа? — предположила она. К ним подошел официант и поставил два стакана с жидкостью, и Мистер Гатти передал свой Нике. Она начала пить их по очереди.

— Только если имя этого философа "Пит", а фамилия — "Гатти". Не хочу сказать, что я тебе незнакомец. Но, кажется, ты в этом убеждена. Так что я подходящая особь для того, чтобы выговориться.

— Погоди! Ты же не думал, что сводишь меня на концерт рок-группы, накормишь в ресторане и я все тебе выдам на блюдечке?

— Думал, — снова честно ответил он ей. Это ей нравилось. Так он не походил на всех остальных взрослых. И на всех остальных людей, что жили ложью. — Твоя мама до сих пор плохо спит по ночам. Ей я точно не расскажу что бы с тобой в тот день не произошло. Но дело очень серьезное, если Алекс тебе как-то навредил.

— Он? Что за чушь?

— Тогда зачем ты намотала этот безвкусный шарф на шее? — убежденный в своей правоте, он скрестил руки на животе.

— Во-первых, я его купила за пятьдесят долларов, — обиженно сказала она. — Во-вторых, это тебя не касается. Извини, — исправилась она в конце и отвернулась, о чем позже пожалела. Посетители были одеты в платья и смокинги и изящно играли леди и джентельменов.

— Хорошо, — пожал плечами мужчина. К ним снова подошел официант, поставил две тарелки со среднего размера бифштексами и, пожелав приятного аппетита, растворился.

— Хорошо? — уточнила Ника, не ожидав, что Пит так быстро сдастся. Мужчина взял в правую руку нож, а в левую — вилку, и наклонился к блюду. Запах был дурманящим, и от наслаждения он прикрыл глаза.

— Ну да. Я и не думал, что это будет так просто. Я свалился неожиданно тебе на голову и все испортил своей гордостью, наговорила тебе много ужасного в учительской.

Глаза девушки упали и еще лого не поднимались на Мистера Гатти. Мама не соврала, когда говорила, что Пит из-за этого переживал, чувствуя большую вину.

— Вообще, если бы я в тот день не опоздала, мы бы друг друга так и не узнали, — она задумалась, а потом вдруг улыбнулась. — Может быть, я бы и не опоздала в тот день, если бы не попытка Сильвии притронуться к сковородке.

И Мистер Гатти сразу понял, о чем она.

— Сильвия у плиты? Я должен был это видеть.

— Как же я надеюсь, что тебе не придется это видеть, а потом пробовать, — и они оба засмеялись.

— Только не рассказывай ей о нашем разговоре, — попросил он.

— Она и так знает, что готовить — это не ее.

— Каждому свое, — рассудил мужчина. — Например, ты готовишь очень вкусно, это правда. Тебя мама учила?

— К сожалению, нет, — горько улыбнулась Ника. — Вот такой парадокс: моя мама прекрасно готовит, но не она меня учила этому ремеслу.

Он заинтересованно придвинулся на стуле поближе и сложил руки перед собой.

— Я научилась у родителей бывшего парня. Мы готовили что-нибудь каждый раз, когда я к ним приезжала. У них был семейным бизнес, свой магазин выпечки. И из-за них я стала падка на сладкое, — улыбнулась она, впадая в воспоминания о Габриэле. Но потом ее улыбка пропала.

— Научишь меня? — спросил он, по-детски напрашиваясь. Но он знал, что делает.

— Ты и так прекрасно готовишь, — это звучало, как похвала, но об этом она подумала только после того, как сказала.

— Польщен. Но мне так же, как и тебе, есть кого поблагодарить за это, — и вопрос "кто" напрашивался сам по себе, и Ника не смогла себя пересилить, чтобы промолчать. Она спросила:

— Кого же? — тон ее был безразличным, а ответ ей хотелось знать немедленно.

— Мою жену, — и в этот момент челюсть Ники покатилась по столу, ведь это последнее, что она думала услышать.

— Жену... — повторила она. По его лицу пробежали желваки, и ему тоже стало не до улыбок.

— Она умерла при схватках вместе с ребенком, — сказал он, не дыша, и сердце Ники ухнуло вниз. — Это было двадцать два года назад.

— Сочувствую, — только и сказала девушка, а потом замолчала.

Они ничего не говорили еще около пяти минут, пока к ним не подошел официант с тарелками. Есть уже не хотелось.

Ей стало интересно, какой красивой была та женщина и как сильно он ее любил. Или любит до сих пор... Ей хотелось спросить, знала ли об этом ее мама. Много чего было в ее голове, но сказала она только одно:

— Почему мне дико хочется извиниться? — она виновато подняла глаза, и Мистер Гатти сказал спокойнее, чем до этого:

— Мы недостаточно знали друг друга

— В этом-то и проблема, — перебила его она. — Столько всего можно избежать, если вовремя сказать... Это все с нами сделала ложь, — в его голове все вертелось колесом. Внутри этого колеса были Габриэль, Хит, Томмас, Лоренцо, Алекс, Мистер Гатти. — Всего можно было избежать, расскажи мы раньше свои секреты...

Резкой вспышкой в голове появились моменты, когда она видела Алекса в последний раз. Горло заболело.

— И что же ты хотела избежать? — осторожно спросил Пит, не уверенный в том, что был готов к этому. Но Ника была готова. Она приготовилась к длинной истории...

_ _ _

С тех пор, как машина отъехала от дома Софи, прошло полчаса, а звуки издавало только радио, проигрывая одну композицию за другой, заполняя неловкое молчание, которое все равно чувствовалось обоими. И первым сдался Самюэль, нервным движением проведя по панели в поиске нужной кнопки. Музыка исчезла, создав звукопоглощающую воронку между ними, которую теперь требовалось скорее заполнить разговором. Но они хотели бы его избежать, а кто из них сильнее, еще надо было проверить.

— Как на даче Олистера? — бросил небрежно парень, позволив эмоциям раньше времени появиться на свет. Он сконцентрировался на дороге, дав себе слово, что больше такого себе не позволит.

— Хочешь знать, как я там оказалась? — предположила Софи, заметив, с какой интонацией спросил ее Самюэль.

— Хочу знать, какого хрена Олистер так сдружился с Рене. Меня это волнует. Прости, ты должна понимать — он был и остается нашим соперником, — но Самюэль не собирался извиняться. Он ненавидел Рене и то, что приходилось называть его имя. Но больше всего его выводило из равновесия то, кем приходилась ему Софи. И лишь мысль, что она сейчас сидела именно с ним, успокаивала парня.

— Все нормально, — но Самюэль так не считал.

Он не только это хотел у нее узнать. Его волновало, что там делала Софи и что ей наговорил Олистер. Его лицо пока не было разбито, что значило — Олистеру не хватило смелости рассказать всю правду о нем и Софи своему новоиспеченному другу, чье имя называть он не хотел. И это его злило тоже. Он был не против набить морду Рене еще раз, желательно на глазах у Софи, чтобы знала, из-за кого он бы это сделал. 

— Объяснять не нужно. Но...

— Но? — спросил Самюэль, останавливая поток своих мыслей.

— А как же я? Я ведь тоже могу считаться врагом вашей команды.

— Что за глупости?

— Почему сразу глупости? — его убивало то спокойствие, с которым она общалась с ним. Внутри него все ходило ходуном, добираясь мелкой дрожью до рук, крепко сжавших руль. 

— Ты не враг.

— Но Рене... — снова это имя!

— Мне не враг ты. Все остальное меня не волнует, — будучи уверенным в своих словах, высказался Самюэль. — Рене — в первую очередь. А тебя?

Она поторопилась замотать головой, будто ожидала этот вопрос и заранее приготовила ответную реакцию.

— Тогда лучше не будем это сегодня обсуждать. Ладно?

Софи молча отвела взгляд к окну, обдумывая их короткий разговор, но Самюэлю далось с трудом убрать глаза от лица девушки, которое на него больше не смотрело. Ее пышные кудри прятали от него ее, и он внутренне требовал,чтобы девушка к нему повернулась опять.

"Уйди!" — вспомнил Самюэль, как девушка на него кричала в этой же машине. Она его боялась, прижимаясь к двери, чтобы наверняка его не касаться. Боялась ли Софи парня сейчас? Доверяла ли больше? Но то, что она ему рассказала по телефону, давало положительный ответ на последний вопрос.

"Я ушел, ушел. Посмотри! — он поднял руки и замер. — Я не трогаю тебя."

После он достал из бардачка салфетку и провел ею около виска Софи, чтобы убрать с лица слезы. Он хорошо запомнил тот день и то, в чем она ему не призналась. Теперь он знал правду.

Он хотел бы сейчас протянуть к ней руку точно также, но без причины. Коснуться скулы и провести большим пальцем до подбородка, чтобы ее рот открылся, поймав побольше воздуха. Он бы повел ладонь дальше и остановился на шее, заставив кожу в том месте стать гусиной. Его рука бы задержалась на адамовом яблоке, а глаза бы бесстыдно опустились к разрезу на ее белой майке.

— Я не забыла, о чем мы говорили по телефону, — вывела его из транса Софи, и ему понадобилось проморгаться, чтобы снова увидеть перед собой дорогу. — Временами я думала, что совершила ошибку. Но сейчас, когда я сижу в твоей машине... Уже неважно, о чем я думала.

— Я тоже все помню, Питерсон, — сказал он тихо, неважно чувствуя себя после видений, наведовавшихся к нему внезапно, пробуждая в парне пошлость, которую он старался заглушить в себе в отношении Софи. — Хочешь поговорить об этом еще? 

Спорить с тем, что по телефону задача оказалась много легче, чем в живую, она не стала. Девушка зажевала губу, не веря тому, что будет обсуждать это с Самюэлем. Черт дернул ее вообще открыть рот. Ему осталось только отвернуться от нее, снова обратив взгляд к дороге, чтобы не видеть того, что Софи делала со своей бедной губой. 

— Можем помолчать, — предложил он, озвучивая ее мысли вслух. Тело перестало его слушать вслед за мозгом, когда ладонь отпустила руль и потянулась в ее сторону.

Но Самюэль вовремя взял себя под контроль и осекся, обдумав то, что собирался только что сделать. Парень положил свою руку на край ее сиденья и отказался от желанья коснуться Софи. Она не могла это не заметить, и слабое подобие улыбки на ее розовых губах осветило все вокруг.

"Не сравним с ним", — подумала она, даже не ругая себя за то, что сравнила их двоих.

Девушка с опаской посмотрела на собственные руки и осторожно, будто случайно, пододвинула свои пальцы к его, чтобы соприкоснуться. Машина остановилась на светофоре, и парень отвлекся, посмотрев на их руки. Ничего не было, но чувствовалось совсем иное. Как два разных магнитных поля, их притягивало друг к другу, и тактильно они ощущали это колкими разрядами тока, пробегающими между пальцами и тянущимися вверх по руке.

Загорелся зеленый свет, и ему пришлось прервать их контакт. Он разогнал автомобиль, явно превышая допустимую скорость, и это лишило Софи мыслей об их двух руках, что почти соприкоснулись. Теперь она вжалась в сиденье и кинула взгляд на замок, что крепко держал ремень безопасности. Ей никогда не нравилось, как водил парень, но это было тем, что невозможно было в нем изменить. Она уже говорила с ним об этом, и положение изменить не удалось. Поэтому Софи решила промолчать и помолиться, чтобы в случае чего выжить.

— Я хочу его найти, — выкинула она фразу, заставив парня уменьшить скорость.

— Кого? 

— Отца. Мама оказалась крепким орешком, не подает виду, что ей тяжело. Но я вижу ее красные глаза, когда она приходит домой. И Артур все замечает.

— Наверное, тебе хотелось остаться с ней, а не ехать со мной к этой гаргулье.

— Не называй ее так! — заступилась Софи за женщину, которую даже не видела. Парень недовольно посмотрел на нее, не оценив ее геройства, но она ответно нахмурилась. — Моя мама сама настояла, чтобы я поехала с тобой, — глаза парня округлились, ведь он понял эти слова иначе. У нее дома он смутился похожим образом. — Моя мама на любую проблему реагирует, как на свою собственную, — постаралась объяснить Самюэлю она, но вызвала на его лице только гримасу неприязни от слова "мама". Софи укусила свою щеку с внутренней стороны. — Думаю, она считает. что после прошлых выходных мне необходимо проветриться.

— О чем это ты? — Самюэль становилось все менее многословным.

— Это связано с Рене, и будет неправильно, если я это расскажу.

Внешне Самюэль не подавал виду, что внутри боролись демоны. Он был зол, что снова услышал его имя, особенно из уст Софи. Он не хотел знать этого человека, но немыслимое желание потянуло узнать его больше. Что-то порочное движило им в этот момент.

— Ты можешь мне доверять. Мы уже были искренни с тобой. Я — к тебе, ты — ко мне.

Она сомневалась, но почему-то хотела сказать ему все. Открыть ему всю себя, позволить прочесть мысли и заучить наизусть все порочные помышления, а затем и слова. С ним этих пороков было намного больше, чем до того, как они вообще были знакомы. 

— В последнее время, — и эти слова были ложью, ведь это началось давно, — Рене стал вести себя иначе.

Самюэль кивнул в знак того, что готов ее выслушать. Хотя он понимал, что описание поведения Рене его никак не удивит.

— Когда мы в компании его друзей, он становится невыносимым. Без конца пытается меня задеть или поставить на место...

"Молила меня, чтобы я ее простил. На самом деле, ни о чем таком я и не подумал, — усмехнувшись, парень снова поймал взгляд Самюэля. — Она была согласна на все, лишь бы я хотя бы посмотрел на нее."

Он помнил, что говорил про Софи Рене однажды на поле, и, смотря на Софи, его воротило от мысли, что она пошла на такие унижения ради этого выродка. Ему не было известно об умении Рене врать всегда, везде и всем... Он ему поверил.

"Конечно, воспользовался. Ходить ей было не просто на следующий день, если вы понимаете, о чем я", — все рассмеялись на словах Рене.

Что Самюэля злило больше? То, что Рене обсуждал это с парнями и Софи этого не знала? Или то, что Рене делал это над ней? Или то, что он мимолетно представил себя на месте Рене? Ему было брезгливо от самого себя, и несчастная Софи ничего не замечала. Она не понимала, кто сидел рядом с ней.

— Ему будто бы стыдно за меня, но без "будто бы".

— Софи, он тебя не достоин, — эти слова были такими приторно мыльными и совсем не подходили Самюэлю.

— Но что если причина тому я? Мне кажется, я знаю, почему он так себя ведет.

— Почему? — Самюэль не имел ни малейшего представления о том, что имела ввиду Софи. Ему стало интересно по-настоящему.

То, что делала Софи, можно было посчитать сумасшествием, ведь такое все держат в секрете. Это ее самое сокровенное. Ее тайна. Но дикое желание стало в разы сильнее, когда расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров между сиденьями.

— Потому что, — она ощутила проявившиеся бисеринки пота на своем лбу, — мы никогда с ним не...

Ей не удалось договорить, ведь Самюэль вдавил в пол педаль тормоза, спасая от внезапно влезшего в их ряд темно-синего Пижо. Но от удара они не спаслись, и почувствовался толчок спереди, после чего автомобиль встал. Но машина, создавшая аварию двинулась в следующий рад, и глаза у Самюэля полетели на лоб.

— Ты куда?! — он открыл окно, высовывая из нее свою руку, но никак на водителя Пижо это не подействовало. Темно-синяя машина лихо выехала на другую полосу перед машиной, что тоже могла стукнуться с ней, и скрылось за грузовиком. — Стой! — парень разозлился и хотел открыть дверь, но сбоку образовался быстрый, близко расположенный поток автомобилей. Никак выйти ему не удалось. Позади засигналили, и Самюэль, выругавшись достаточно громко, нажал на аварийную кнопку и закинул голову назад.

Софи перевела дух после случившегося и поблагодарила небеса за то, что ее мысли о том, чтобы остаться в живых, были услышаны.

— А вот и повод не ехать к нелюбимой мамочке.

— Что, прости? Ты врезался специально? — испугавшись не на шутку, Софи не отпускала переднюю панель и ручку над дверью, вцепившись в них основательно.

— Зачем мне это надо? Застревать посередине шоссе на пол дня? Нет, спасибо, — выдохнул Самюэль, протирая грубым движением свое лицо.

— Мы можем вызвать эвакуатор, — она оглянулась, увидев вдалеке мост над их дорогой, по которой проезжали груженные рыжие вагоны, —  а сами поедем на поезде до твоей мамы.

— Что? — громко спросил парень, когда до него дошли слова, предложенные девушкой. — Ни за что!

— Значит, специально врезался? — спросил Софи, больше подтверждая это, сделав данный вывод мгновенно.

— Питерсон, не выводи меня, — его губы образовали тонкую линию. — Повторяю, мне не нужны глупые отмазки, чтобы не ехать к ней. Если не захочу, не поеду, и сейчас я говоря прямо — я не хочу ехать! Только что произошла авария, и ее виновник скрылся. Думаешь мне до этой полоумной женщины есть дела?  — он проговорил это грозно, ударяя каждый раз рукою по рулю. Его злость пугала Софи, но у нее не было выбора. Она чувствовала, что могла с ним бороться и потому решила давить до последнего:

— Хорошо, ты не закончишь. Закончу я, — с этими знакомыми ему словами она осторожно открыла дверь, убедившись, что машины проезжали мимо них на достаточном расстоянии, чтобы ей хватило места выйти.

Дверь с другой стороны открылась следом, и парень ругнулся, когда проезжающая мимо иномарка чуть ли не снесла водительскую дверь на большой скорости, в последний момент увидев Самюэля.

— Ну, попробуй, — не поддавался на провокацию он. — Ты не знаешь адреса и даже ее имени.

— Кажется ты говорил, что хотел отправить подарок по почте, передумав в последний момент. А что, если ты уже почти сделал это, даже прикрепив к коробке адрес и поздравительную открытку? — она хитрыми глазками осмотрела машину и открыла заднюю дверь, вынимая из машины прямоугольный красный сверток с зеленым бантом на боку и белым почтовым клеймом рядом. 

— Я не стал отправлять подарок, чтобы поговорить с тобой. Довольна? — небрежно сказал девушке правду Самюэль и подошел к ней, чтобы отобрать коробку.

— А теперь ты и вовсе отказываешься со мной ехать, — она спрятала ее за спину и прижалась к машине, сама не понимая, что завела себя в ловушку. Она поняла это, когда парень ухмыльнулся, оглядев ее снизу вверх. Он подошел ближе, и это было дежавю ее сна.

"Я сделал тебе одолжение, Питерсон. Надеюсь, этого больше не повторится, так как..."

"Тогда ты и не узнаешь, когда я сделаю это вновь. А я сделаю!" — Софи встала со стула и наклонилась вперед, позволяя себе больше, чем когда-либо.

И сейчас она позволила ему подойти к себе ближе, ведь ей не составляло труда отойти от него. Но девушка не делала этого намеренно, прижимаясь спиной к машине. И это не было сном. Все происходило здесь и сейчас. И ни ее, ни его не волновало, что весь мир остановился вокруг них, пока машины продолжали мчаться по шоссе.

Самюэль наклонился к ней, и, когда запах его одеколона почувствовался ею, она поверила, что это происходило взаправду.

— Не думай играть со мной, Питерсон. Я не поведусь на это, — прошептал он и, как ударом молота, раскромсал реальность, превратив ее в уничтоженную иллюзию.

Она сдержалась от того, чтобы не раскраснеться и не показать то, что думала именно о том, на что намекнул Самюэль своим ответом. Девушка стеснила его в сторону и вытянула руку с поднятым вверх большим пальцем.

— Удачного дня, — без настроения сказала она.

— Что ты делаешь?

— Ловлю машину до вокзала, — он издал смешок, но, увидев безразличие Софи, убедился, что она была серьезна в своих намерениях добраться до его мамы любой ценой.

— Прекрати и сядь в мою машину, Питерсон.

— Софиэнна Питерсон, пожалуйста, — ребячески улыбнулась она, настроившись на то, чтобы поймать авто. И небеса снова услышали девушку, остановив одну. 

Поравнявшись с машиной Самюэля, к ним подъехал мужчина, скоро опустивший стекло своего не самого нового авто белого цвета, спрятанного под толстым слоем грязи. Проще говоря, доверия водитель не внушал, но Софи уверенно подошла к опушенному окну.

— Мне нужна ближайшая железнодорожная станция, — объяснила она мужчине, и тот, не капли не стесняясь, опустил глаза на ее розовые шортики в крупный горошек.

— Сваливай! — грозно проговорил Самюэль, выросший у нее из-за спины, и ударил по машине. 

Не став злить парня и дальше, мужчина дал по газам, и Самюэль вовремя потянул Софи за руку, чтобы  колеса не отдавили ей ноги.

— Не трогай меня, — не стерпела она прикосновения от него и скинула руку. Его рука была такой крепкой, что оставила на ее плече красные следы от пальцев. 

— Питерсон, что с тобой не так? — не выдержал Самюэль и сорвался на крик, направленный в ее сторону.

"Почему ты не даешь отпор? Почему терпишь? Почему закрываешь на эти выходки глаза? Почему прощаешь мне это?" — вопрошал когда-то Самюэль на своем дне рождении, и пришло время на все ему ответить разом.

— Все так. Я стараюсь лишь не уступать такому, как ты. Так сказать, пытаюсь быть на равне. И я не сделаю так, как ты скажешь. И если я говорю, что поеду к твоей маме, то я поеду.

Ее взгляд был уверенным, соперничал с напором Самюэля, который был выше девушки на полторы головы, и его сердце билось на уровне ее лба.

"Но я исправилась", — вспомнила она свои слова и вскинула подбородок повыше, заставляя парня сдаться.

— Я вызову эвакуатор и полицию для заполнения кое-каких бумажек, — тон его стал взрослым, но податливым, и Софи его снова поддела:

— И? — она склонила голову на бок.

— А затем мы доедем до вокзала и отвезем убогий подарок той женщине.

— Твоей маме, — поправила его Софи.

— Питерсон, — гаркнул он, и девушка дала заднюю, решив, что на сегодня лимит наглости она исчерпала.

Софи обошла его и села обратно в машину, положив подарок себе на колени. Она посмотрела на Самюэля через стекло и заулыбалась, видя, с каким усердием он прогибался, делая не то, что ему хотелось. Но это было только начало поездки...

Nataly Main