Часть II. Глава 6. Правильное решение

— Хороший мой, ты слышишь меня? — голос Драко раздавался будто из-под толщи воды и был настолько тихим, что Гарри пришлось напрячь слух, дабы понять, что он говорит.

С трудом приоткрыв глаза, Поттер вернулся в реальность, морщась от резкой боли, пронзившей затылок.

— Гарри, солнышко, наконец-то! Как ты себя чувствуешь? Стало легче? — Драко нервно подвинулся поближе к возлюбленному, кладя тёплую ладонь ему на лоб и ласково улыбаясь.

— Прости, мне так стыдно, — Гарри чуть покраснел, потирая глаза и окончательно приходя в себя.

— Всё в порядке, не переживай, пожалуйста! Ты скажешь мне, что произошло? Ты упал в обморок, и мы с родителями сильно волновались, — Драко кусал губы, словно заранее боясь ответа на свой вопрос.

— Прости, я не хотел вас волновать. Те...те воспоминания...они были о Пайке и...

— Не продолжай, я понял. Гарри, ты всё ещё не хочешь обратиться к целителю? Подожди, — Драко поймал руку возлюбленного, готовящегося спрятаться под одеялом, и мягко её поцеловал, — я понимаю, что тебе страшно. Но пока ты не лечишься, то тебе становится лишь хуже. Пожалуйста, давай попробуем. Я буду рядом и всегда тебя поддержу.

Гарри нервно сглотнул, и его глаза расширились от ужаса. Было видно, как сильно он хочет вновь уйти от разговора, но Драко не планировал сдаваться. Он был уверен, что колдомедики найдут способ помочь, и Гарри надо лишь сделать этот пугающий шаг в пропасть.

*****

Весь последующий день юноши провели в постели. Гарри обещал подумать над просьбой Драко, но старательно избегал неприятной темы и прятался за книгой. Впрочем, Малфой на него не давил, довольствуясь тем, что возлюбленный хотя бы подумает об этом способе решения проблемы.

После обеда пришло письмо от Люпина, в котором профессор просил перенести урок на следующий день, объясняя это тем, чем ему нездоровится. Гарри витал в своих мыслях и особо не отреагировал на письмо, отстранённо кивнув.

— Ты расстроился из-за того, что я сказал? — Драко поймал Гарри за руку, когда тот ложился обратно в кровать, и осторожно притянул к себе.

— Я...я не хочу рассказывать всем о...о дяде Верноне, — в зелёных глазах блеснули слёзы, и Поттер взлохматил волосы, шмыгнув носом. — Он...он будто испачкал меня. Везде я вижу его лицо и слышу, как он смеётся, как говорит о том, что вы все меня возненавидите, когда узнаете правду.

— Милый, но мы же знаем правду и продолжаем тебя любить. Ты не виноват в том, что произошло, — Драко нежно поцеловал любимого в висок, погружая в свои объятия. Ему было ужасно больно и печально наблюдать за муками Гарри и слышать, как тот вновь и вновь ненавидит себя.

— Прости меня. Прости, что тебе приходится возиться со мной, — Гарри вытер сбежавшие слёзы и вздрогнул, чувствуя, как губы Драко мягко соприкасаются с его собственными.

Тело вдруг накрыла удивительно приятная волна тепла, и Гарри, будучи не в силах противиться своим чувствам, подался вперёд, прикрывая глаза.

Малфой был аккуратен и заботлив. Он ласково скользил ладонями по спине возлюбленного, поглаживая и массируя, при этом не спускаясь ниже и не причиняя неудобств. Сцеловывая слезинки со щёк Гарри, Драко покрывал поцелуями его лицо, вызывая смущённый румянец и посылая по коже горячие импульсы.

Гарри стеснялся и чувствовал себя неловко, но плавился в невероятно нежных руках, позволяя Драко то и дело углублять поцелуй. Удивительно, но в его объятиях Гарри ощущал себя хорошо.

Малфой не давил и не напирал, лаская только те части тела, которые не были скрыты одеждой. Тёплая вереница поцелуев накрыла ключицы, и с губ Гарри сорвался несдержанный стон. Он испуганно сжался, широко распахивая глаза и испытывая стыд за этот жуткий звук, но Драко лишь улыбнулся, аккуратно укладывая его на кровать:

— Ты прекрасен! Я не сделаю ничего лишнего, обещаю. Ты в любой момент можешь меня остановить.

Гарри быстро кивнул и попытался расслабиться, чувствуя, как Драко снял с него очки. Теперь возлюбленный превратился в слегка размытую версию себя, но от этого не потерял привлекательности.

Чуткие горячие губы скользили по выступающим косточкам запястий и целовали полузажившие царапины у ладони, и Гарри ощущал, как по коже растекается жар, перемешанный со всепоглощающей любовью к такому нежному и понимающему Драко. Осторожно опустив пальцы на светлые волосы, он начал их поглаживать, с восторгом замечая, как Малфой улыбнулся, подставляясь под руку.

Подсознательно Гарри до ужаса боялся. Прикосновения и поцелуи Драко были невероятно приятными и даже немного возбуждающими, но страх, что ещё мгновение и его пальцы скользнут в штаны, или ладонь сожмёт чуть приставший член, был слишком сильным. Гарри прикрыл глаза, убеждая себя, что всё будет хорошо — это лишь прикосновения, и Драко никогда его не обидит.

— Хороший мой, мне перестать? — будто в ответ его мыслям прошептал Малфой и нежно прикусил раскрасневшуюся мочку уха.

— Прости, я...мне очень приятно, но...

— Но для первого раза хватит? — договорил Драко и чмокнул возлюбленного в нос, осторожно укладываясь рядом. Его домашние штаны заметно увеличились в районе ширинки, а потому он поскорее накинул на себя одеяло и чуть смущённо улыбнулся. — Извини, оно само.

— Я понимаю, у меня...у меня тоже, — Гарри покраснел и спрятал лицо на груди у Драко, проваливаясь в бездну стыда.

Дурсли никогда не проводили с ним беседы о сексуальности и половом воспитании — если не считать ежедневных многочасовых изнасилований, во время которых дядя Вернон не забывал пояснять, что перед сексом нужно подмываться, хотя сам своим же советом пренебрегал.

Потому Гарри сильно стеснялся и редких поллюций, и того, как сейчас его собственный член напрягся от одних только поцелуев и ласковых поглаживаний в районе бёдер.

После дяди Вернона собственное тело было ему противно. Даже в душе Гарри прикрывал глаза при мытье пениса, чтобы не чувствовать, как его обхватывают фантомные потные пальцы. А в Хогвартсе даже в туалет ходил исключительно в кабинке с закрытой дверью. Накладывал сверху заклинание, но всё равно поддерживал ручку, дабы никто не пробил защиту. Это было странно и глупо, но так Гарри чувствовал себя более безопасно.

После случаев с Пайком его тело стало ему ещё отвратительнее, и даже в толк было сложно взять, как Малфой находит его привлекательным.

Хоть подсознательно Гарри и боялся, но рядом с Драко всё же ощущал некую защищённость, искренне веря, что тот его никогда не обидит. Даже сейчас, когда он был без очков и слишком слаб, чтобы отбиваться, Драко остановился по первому зову, да и действовал аккуратно и без напора.

— О чём ты задумался? Всё хорошо? — Малфой потрепал Гарри по волосам и мягко улыбнулся. Его прохладные пальцы нежно поглаживали чуть вспотевший висок, массируя кожу, покрывшуюся мурашками.

— Ты правда будешь рядом, да? Что бы ни случилось?

— Разумеется, мы с тобой теперь связаны, — Драко вскинул брови, внимательно вглядываясь в лицо возлюбленного, словно пытаясь прочитать его мысли.

— Хорошо, я просто уточняю. Мы...мы могли бы завтра ещё раз попробовать полетать на мётлах? Обещаю, я постараюсь с собой справиться, — Гарри закусил губу, тревожно вспоминая утренний обморок. Страх перед дементором и пугающими воспоминаниями был силён, но желание вновь оттолкнуться от земли и почувствовать настоящую свободу всё же оказалось мощнее.

— Разумеется. Я буду рядом, и с тобой ничего плохого не произойдёт, — Драко глубоко вздохнул и, помолчав, вдруг негромко спросил: — У тебя есть какие-то воспоминания, которые приносят радость?

Гарри задумался, даже не сразу понимая, к чему задан такой вопрос. Большая часть его мыслей и моментов из прошлого касалась дяди Вернона и Пайка. В основном, конечно, Дурсля. И переключиться с них на что-то более радостное было чрезвычайно трудно.

Гарри много раз пытался зациклиться на чём-то ином, но всегда возвращался к одному и тому же — лицу дяди Вернона. Тот стоял перед ним, как живой, в своих растянутых клетчатых штанах, вайфбитерской{?}[российская майка-алкоголичка на западе называется «wife beater», что переводится, как «избивающий жену»] майке и чуть зловеще улыбался: «У нас есть три часика, кисуля, поторопись».

Гарри передёрнул плечами, ощущая сильный прилив тошноты, и, прокашлявшись, выдал то единственное тёплое воспоминание, которое плотно засело на краю сознания:

— Наш с тобой первый поцелуй.

Драко восхищённо вздохнул и улыбнулся, чуть крепче прижимая возлюбленного к себе и касаясь губами его макушки:

— Я рад, что могу дарить тебе хоть что-то приятное.

Гарри кивнул и быстро заморгал, чувствуя, как по щекам бегут слёзы. Драко делал много, слишком много, и стоило отплатить ему тем же.

Они уже засыпали, когда Гарри заглянул Драко в лицо и негромко прошептал:

— Ты прав, я согласен поговорить с целителем.