Часть II. Глава 2. Признание

Гарри тяжело дышал, кидая вещи в раскрытый чемодан. Пелена слёз заволокла зелёные глаза, и он почти ничего не видел.

Дрожащими руками смахивая влажные дорожки с горящих щёк, Гарри всхлипнул и достал из тумбочки чернильницу, перо и чистый пергамент. Он совершенно не знал, куда ему идти, но вовремя вспомнил, что профессор Люпин не раз упоминал о том, что Гарри может ему написать, если что-то случится.

Писать Люпину было стыдно, но Поттер хорошо понимал, что преподаватель — его единственный вариант; возвращаться к Дурслям было сродни самоубийству.

Подрагивающие пальцы с трудом вывели пару кривоватых строчек, и Гарри шмыгнул носом, стыдливо понимая, что весь пергамент закапан его слезами. Но думать о своём незавидном положении не было времени. Мысли о том, что он противен Драко, сводили Гарри с ума, и он хотел как можно скорее убраться из Мэнора.

Привязав письмо к лапкам совы, Поттер выпустил её в окно и тяжело опустился на кровать, пряча заплаканное лицо в ладонях. Ему было невероятно стыдно и за своё признание, и за все те срывы, которые Малфои вынуждены были терпеть.

Как же Гарри мечтал вернуться обратно в тот день, когда в туалете Драко впервые до него дотронулся. Надо было ему отказать и соврать. Надо было сказать, что ему неприятно и уйти, пока всё не зашло так далеко, как оно зашло.

Слёзы всё текли, и Гарри зло вытер их ладонями. Он ненавидел себя за свои чувства, ненавидел всё в себе, буквально каждую частичку.

К горлу подкатила тошнота, и взгляд его упал на серебряный станок, купленный для своего первого бритья. Наконец-то он пригодился. Дрожащими руками Гарри сжал рукоятку, вдавливая лезвия в кожу. Он так надеялся, что физическая боль отвлечёт его от того, что с поразительным упорством сжигало сердце.

Запястье пронзила резкая боль, и на ладонь скатилась капелька бордовой крови. Крупные слёзы закапали с подбородка, и Гарри закусил губу, давясь слюной от сильного жжения, пронзившего руку.

По вискам тёк пот, а перед глазами всё плыло. Гарри отбросил бритву, с ужасом рассматривая два достаточно глубоких пореза. Физическая боль действительно немного отвлекла его от навязчивых мыслей, но теперь разум затмил тревожный ужас.

Что делать, он не знал. Кровь тоненькими, еле заметными струйками бежала к ладони, и пальцы сильно тряслись. Нервно кусая губы, Гарри не мог оторвать взгляда от своей руки. Он совершенно запутался, не понимая, как бороться с последствиями своих необдуманных действий.

В дверь постучали, и звуки заставили Гарри вскочить и спрятать руку за спину.

— Гарри, я...я могу войти? Мне нужно сказать тебе кое-что важное, — голос у Драко подрагивал от волнения, и Гарри кивнул, совершенно забывая, что друг его не видит.

Прошла минута, замок повернулся, видимо, от произнесённого заклинания, и на пороге появился Малфой. На секунду он замер, оглядывая помещение, а затем взгляд серых глаз натолкнулся на окровавленный станок, валяющийся на полу, и Драко вздрогнул, прижимая ладонь ко рту:

— Пож...пожалуйста, скажи, что ты...ты ничего с собой не сделал, — подбородок у него задрожал, а лицо в момент побледнело.

— Я...я...прости, — прошептал Гарри и тихо заплакал, мотая головой.

Он опять всё испортил. Как же он себя ненавидел, казалось, его ненависть способна разорвать сердце в клочья.

— Солнышко, что ты сделал? Покажи мне, — Малфой сглотнул и сжал зубы, пытаясь прогнать истерику.

Он должен быть сильным ради своего любимого и должен ему помочь.

Гарри вздрогнул, не ожидая ласковых слов, и удивлённо сжался, когда Драко подбежал к нему и заключил в нежные объятия.

— Скажи, где болит, я...я сейчас всё исправлю, — Малфой резко втянул носом воздух, настойчиво заставляя тело успокоиться.

Ему нельзя было сейчас нервничать.

— Прости...прости...я скоро уеду, прости, — шептал Гарри, чувствуя, приятные горячие импульсы, прошедшие по коже.

Благодаря мягким поглаживаниям по спине он немного расслаблялся.

— Ты никуда не уедешь! — неожиданно чётко произнёс Малфой и приподнял подбородок Гарри, заставляя его смотреть себе в глаза. — Ты выслушаешь меня, потом мы с тобой обработаем ручку и пойдём есть.

— Нет...нет...я должен уехать...ты меня н-ненавидишь...я только...только всё порчу, — как в бреду говорил Поттер, испуганно кусая губы.

Ему было слишком хорошо в этих объятиях, настолько хорошо, что он не хотел уходить, хотя должен был.

— Что? Почему ты решаешь за меня? — Драко вскинул брови и нахмурился, изучающе оглядывая лицо собеседника.

— Потому что.....потому что... — Гарри пожал плечами и заплакал ещё сильнее, дрожа всем телом.

— Я люблю тебя, мой хороший. И я готов бороться вместе с тобой со всеми твоими кошмарами и страхами. Правда, готов. Я прошу тебя не решать за меня. Я тебя люблю, — медленно произнёс Малфой, почти касаясь своими губами губ Поттера.

Гарри вздрогнул и закрыл глаза. Сердце в груди бухнуло и замерло, пропуская удар. Казалось, что весь мир вокруг остановился и затих. Секунда, другая и...и Драко его поцеловал.

В голове взорвался фейерверк, оглушая и ослепляя, а сердце пронзила горячая искра, медленно распространяющаяся по всей груди. Губы горели огнём, слёзы потекли ещё быстрее, и Драко их мягко сцеловал, касаясь ледяными пальцами краснеющей щеки возлюбленного.

Гарри резко вдохнул и неумело ответил на поцелуй, смущённо пытаясь повторять движения Драко. Тот ласково усмехнулся, но не сказал ни слова, осторожно поглаживая тёмные волосы.

Они целовались следующую пару минут, когда Гарри наконец выдохся и оторвался, испуганно смотря на Малфоя расширенными глазами. На секунду ему показалось, что поцелуй ему приснился, но Драко чуть покраснел и улыбнулся:

— Я тебя люблю, Гарри.

— Прости, — Гарри нервно сглотнул, чувствуя, как губы непроизвольно растягиваются в ответной улыбке. — Я...прости меня.

— Всё хорошо, тебе...тебе нужно меньше говорить и больше целоваться, — Драко восхищённо оглядывал возлюбленного.

Казалось, он и сам не мог поверить в то, что только что случилось.

— Ты...ты сказал правду? Ты...ты готов бороться вместе со мной? — Поттер высунул кончик языка, взволнованно его прикусывая.

— Я готов бороться вместе с тобой. Обещаю, — Малфой мягко коснулся руки любимого, осторожно рассматривая порезы. — Но я хочу, чтобы и ты постарался кое-что выполнить.

— Да, что? — Гарри быстро кивнул, заранее соглашаясь со всем, что от него попросят.

— Ты постараешься больше никогда не причинять себе боль. Ты и так достаточно страдал, и твоё тело.....твоё тело не должно...ты понял, — голос у Драко задрожал, и он заправил волосы за уши, стараясь справиться со своим страхом.

— Да, прости, я...я постараюсь, обязательно, — Гарри кивнул, жалея, что Малфою приходится это всё испытывать. — Прости меня.

— Отлично, — Драко улыбнулся и пробормотал заклинание, призывая бинт и какой-то бутылёк с зельем.

Следующие десять минут прошли в тишине. Гарри всё ещё сидел, не шелохнувшись, словно боясь, что Драко в любой момент может встать и уйти. Но, на удивление, тот спокойно обрабатывал и перевязывал больное запястье, лишь тихо шепча успокаивающие слова. Грязно-серые глаза скользили по бледной коже, а тонкие пальцы мягко поглаживали дрожащую ладонь.

— Пойдём завтракать? — спросил Малфой, касаясь тёплыми губами края бинта.

— Я могу тебя кое о чём попросить? — Гарри покраснел и смутился, позволяя возлюбленному коснуться своего подбородка кончиками пальцев.

— Разумеется, солнышко, что такое?

— Ты...ты поцелуешь меня ещё раз?

Гарри стеснительно прикрыл глаза и уже не увидел, как широко улыбнулся Драко, в то же мгновение накрывший чужие губы своими и начавший осторожно спускаться ниже, оставляя горячие поцелуи на нежной коже.

*****— Доброе утро, дорогие, — Нарцисса кивнула мальчикам, вошедшим в залу.

Цепкий взгляд тут же заметил еле видный засос на шее у Гарри, но она промолчала, не желая смущать его. Он и так выглядел сильно нервным, а покрасневшие и опухшие от долгих слёз глаза смотрели в пол, избегая контакта со взрослыми.

— Выглядишь гораздо лучше, Гарри — Люциус взлохматил сыну волосы, чуть хмурясь при виде бинта с пятнышками крови, ярко выделяющимся на бледной коже Поттера.

— Спасибо, — Поттер покраснел и склонил голову, до боли сжимая руку Драко.

Тот мягко погладил возлюбленного по спине, и качнул головой Люциусу, дабы тот лишний раз не смущал Гарри.

Оставшееся время завтрака в зале висело молчание, нарушаемое лишь стуком приборов.

Супруги Малфой с улыбкой наблюдали, как неловко Гарри и Драко взаимодействуют друг с другом, так, словно боятся, что все узнают их невероятно огромный секрет, который, казалось, просачивался сквозь каждое действие.

Будь то неловкий взгляд или мимолётное прикосновение разгорячённых пальцев к чужой руке. Любовь выходила из них с дыханием, срывающимся с обкусанных губ; они были ею переполнены, но при этом слишком стеснены, чтобы признаться окружающим.

Впрочем, и Люциус, и Нарцисса не хотели давить на детей, а потому тщательно делали вид, будто ничего не происходит, и спокойно завтракали, изредка переглядываясь.

Гарри нервно смотрел себе в тарелку, ощущая, как по щекам разливается горячий румянец. Он уже хотел поскорее уйти в комнату и вновь поцеловать Драко. Хотел, чтобы тот ласково водил пальцами по тёмным прядям и шептал в ухо о том, как сильно его любит.

Наконец Малфой отставил свой бокал и встал, намереваясь пойти в спальню. Гарри тут же подскочил, довольно выдыхая. Ещё мгновение и...

*****

Ладони Драко нежно скользили по плечам возлюбленного, а тёплые губы осторожно покрывали поцелуями подрагивающую шею. Гарри смущённо краснел, впрочем, охотно подставляясь под ласку, подрагивающими пальцами сжимая чужой свитер. Впрочем, Малфой был очень аккуратен, хорошо понимая, что нельзя напугать Гарри и тем более вызвать у него какие-то пугающие воспоминания.

— Я тебя люблю, и мне совсем нестрашно, — словно в ответ его мыслям прошептал Гарри, чуть тревожно касаясь губ возлюбленного и вовлекая его в поцелуй.

— Я тоже тебя люблю, — с лёгким придыханием произнёс Драко и присел на кровать, заботливо усаживая Гарри к себе на колени и перебирая его волосы.

Они целовались ещё пару минут, пока их не прервал громкий хлопок, и в комнату, задев распахнутое окно, влетела сова и бросила на пол конверт.